В теме травли до недавнего времени у меня был один неразрешённый случай, по которому я никак не находила выхода. Случай довольно давний. Но, как часто бывают у хирургов свои кладбища пациентов, у педагогов свои ученики, с которыми так и не получилось (у меня такие тоже периодически бывают в преподавательской практике), так и в травле у меня есть случай, за который впору выдать шнобелевскую премию. Hе смотря на давность, я продолжала думать, что же нужно было делать, мозг эту задачу никак не мог бросить.
Ко мне тогда обратилась учительница Л. Ей достался шестой класс с деструктивной культурой и цветущей травлей. Всё по классике. В классе был зачинщик, у него была свита. Они цепляли то одного ученика, то другого. Нескольких терроризировали перманентно, по словам родителей, ещё с начальной школы. Учительница, которая взяла их в пятом классе, через год от класса отказалась, авторитета сломить ситуацию не хватило. Или желания и ресурса.
Новая учительница, Л., была настроена решительно. Так мы с ней и встретились. Мы целый год боролись за класс. Благо, руководство школы было вполне адекватным, спокойно принимали все наши придумки. Мы сделали многое. Точнее, делала всё учительница, я лишь выстраивала план работы и немного её направляла.
Л. собрала предметников и завуча (к счастью, никто не отказал). Попросила ей помочь, объединиться. Я провела коллективу пару занятий для лучшего понимания, что такое травля и как с ней работать. По итогу те учителя, которые с классом работали, согласились помочь Л. Договорились, что будут транслировать единые ценности и правила поведения, а работая с этим классом, будут особо держать ухо востро. Любые поползновения в чужие границы, в неуважение, в смешки, и уж тем более, физические тычки и нападки стали пресекаться. По пятницам Л. собирала предметников своего класса и завуча на круг рефлексии. Делились наблюдениями, своими находками – кому что удалось, у кого что с классом сработало, договаривались о новых шагах.
Еще Л. провела несколько уроков во время классных часов (Уроков о важном тогда ещё не было), посвящённых антитравле. Вместе с классом вырабатывали правила. Отдельно познавали, что такое границы. Учились уважительно коммуницировать, формулировать просьбы, говорить об эмоциях. Нет, Л. по образованию не психолог и не специалист по эмоциональному интеллеуту. Но все сценарии мы с ней нашли, что-то я ей дала из своего. Главное – захотеть, и Л. захотела.
Главная стратегия в работе с травлей, в её искоренении и профилактике – это лечение всего коллектива, формирование единых установок и норм поведения. Из всех ролей в травле ключевой считается роль свидетеля. Без свидетелей обычно и травли нет. Ну то есть какие-то стычки без них происходить могут, но обязательно должны быть «показательные» акции, которые наблюдают свидетели, напрямую в травле не участвующие. Вот ради этого вся травля и есть. Именно поэтому наиболее рабочие антибуллинговые программы, которые уже годами показывают в школах мира свою эффективность (такие как, KiVa, Olweus Bullying Prevention Program, Step to Repect и др.) направлены на то, чтобы научить свидетелей двум вещам:
- если ты видишь нарушение границ (в школе договариваются о том, что считать явным нарушением границ), ты оцениваешь, насколько безопасно вмешаться, если безопасно, то вмешиваешься
- если не безопасно, то сигнализируешь взрослому в школе, в некоторых школах это любой сотрудник, в некоторых специально выделенный
Так вот с Л. мы такой подход тоже внедрили. Л. с детьми прописали критерии того, что они считают нарушением границ. Научились стоп-фразам. Вместе договорились, что если приходится сообщать ей о каких-то нарушениях, то это не стукачество и не ябедничество, а именно сигнализирование и применяется только в случае, если вмешательство не помогло или невозможно.
Всю вторую половину шестого класса и первую половину седьмого Л. вела всю эту оздоровительную работу. А так как она учитель русского и литературы, она тему травли, нарушения границ, инаковости ещё и в программу встроила. Вдобавок освоила технологию Кооперативного обучения, теперь дети много работали в группах, постоянно перемешивались.
На момент начала работы школьный психолог провела замеры в классе. А потом повторила через год. Сейчас не помню точно, какой инструмент она использовала, кажется какую-то методику диагностики социально-психологического климата в классе. По всем параметрам были улучшения. Дети, которые страдали от травли больше всех, стали лучше себя чувствовать. Мы ликовали. Если бы не одно НО... У одного мальчика, одного из тех, кто был жертвой травли с начальной школы, показатели благополучия упали. По наблюдению учительницы он стал ещё более тревожным и грустным. Мы хотели привлечь семью, было очевидно, что ребёнка надо отдельно смотреть и отдельно ему помогать. Но семья была неблагополучная, им всё это было безразлично, а без согласия мы даже диагностику провести не имели права. Мы пытались как-то помочь ему сами, но без адекватной диагностики нам так и не удалось понять причин такого отката. Учительнице ни в каких беседах он так и не раскрылся. Это так и осталось для нас чёрным ящиком. Я ещё пару лет была с Л. на связи. Класс её радовал. Но тот мальчик так до выпуска и остался не особо счастливым.
Кажется, у меня теперь появилась гипотеза о том, что это было. Я наткнулась на довольно свежие исследования такого явления как «Парадокс здорового контекста». Его не так давно открыли. Статьям, его описывающим, в среднем около 20 лет, при этом травлю в мире изучают исследовательскими методами уже около 70 лет.
Что же такое парадокс здорового контекста? Это когда программа благополучия или вмешательство повышает общий уровень здоровья среды, и при этом те, кто уже хорошо себя чувствовал, получают наибольшую выгоду, тогда как люди с бОльшими потребностями могут чувствовать себя относительно хуже. Этот парадокс возникает не только в школе, но и в корпоративной среде. Например, компания решила повышать физическое здоровье сотрудников, внедрила программу компенсации членства в фитнес-клубе, как результат, физически активные сотрудники увеличивают частоту тренировок; малоподвижные же сталкиваются с усилением социального сравнения, вообще перестают заниматься спортом и даже разговоры про ЗОЖ вызывают у них отторжение и депрессию.
В контексте травли этот эффект сначала заметили европейские исследователи. Были обнаружены некоторые ученики, которые после внедрения в школе антибуллинговых инициатив, начинали чувствовать себя ещё хуже. Недавно исследователи из Южной Кореи подтвердили, что такой эффект наблюдается у некоторых учеников и в их школах.
Причины до конца не изучены. Пока только видят, что такой эффект наблюдается именно после внедрения антибуллинговых программ. Он не массовый, это лишь некоторые дети. Исследователи предполагают, что это связано с тем, что, когда в обновлённой среде свидетели начинают вставать на защиту жертв травли, на некоторых жертв (не на всех) это оказывает негативный эффект. Они начинают ещё больше обвинять и «пожирать» самих себя. Исследователи обнаруживают у таких детей мысли вроде: «Других же не травят» или «Им приходится вставать на мою защиту, это потому, что я сам не могу» и тд. Не все так размышляют, точно так же, как и при субсидировании членства в фитнес-клуб не все малоподвижные и неспортивные сотрудники начинают ещё больше не любить самих себя. Но вот некоторый процент таких людей есть.
Думаю, в нашем с Л. случае это именно оно и было. Только вот что мне это знание дало бы тогда, в моменте? Мы, конечно, не знали, что у этого явления есть научное название. Но и так в общем-то видели, что дальше надо отдельно работать с мальчиком, повышать самооценку. Только вот без участия и без разрешения родителей это, к сожалению, почти невозможно.
Если меня читают педагоги, анонсирую, что традиционно летом запускаю курс, которого обычно ждут - "Учимся учить иначе или как обучать в группах, вовлекая каждого, развивая навыки 4К и не отходя от темы урока". И традиционно перед курсом провожу открытый вебинар для педагогов, которые ещё не знают, что такое Кооперативное обучение (в странах СНГ больше прижилось некорректное название Сингапурский метод). На вебинаре сразу разучим два самых ходовых и базовых приёма. Для регистрации на вебинар заполните форму по ссылке.