Клише - вещь двоякая. С одной стороны они работают на адаптацию психики зрителя, поскольку абсолютно новый киноязык в совокупности с неведомым сюжетом может вызвать отторжение чисто на уровне чувств, как нечто совершенно понятное. С другой стороны со временем рабочий приём стал скорее ленивым приёмом. Студии взяли клише на вооружение как конструктор, из которого можно быстро клепать проверенный продукт. С приходом постмодерна пошло переосмысление излюбленных приёмов, но едва ли от них когда-то откажутся - да и стоит признать, что некоторые клише сами по себе стали основополагающими в жанрах. Ввиду того, что с новыми идеями крайне туго, больше шанс, что при нужном схождении звёзд какой-то повествовательный приём или заиграет новыми красками, или просто выйдет чертовски хорошим по исполнению. Ну или же окажется банальщиной, снятой спустя рукава. Отсмотрев кучу фильмов про маньяков и найдя десятки из них совершенно никчемными, можно выделить некоторые клише, которые в этом жанре уже изрядно набили оскомину.
На первом месте пожалуй будет словосочетание «кошки-мышки», которым в аннотациях обожают описывать грядущее противостояние честного детектива и крайне хитрого преступника. Если речь идёт не о реальных событиях, то как правило весь троп сходит на нет из-за фатальной ошибки злодея под названием тупость. Сюда же можно отнести и болезненную тягу к красноречию. Пока маньяк с ножом нарезает круги вокруг жертвы и рассказывает, как страшно он её сейчас будет пытать, полиция обычно успевает в лаборатории по улике идентифицировать личность убийцы, пулей вылететь на задержание, и, собственно, взять логово убийцы штурмом. Можно сказать, что разглагольствования работают двусторонне - продляют жизнь жертве и сокращают - убийце. Увы, иногда режиссёру кажется, что этого мало, и что интеллектуальная победа над преступником в лаборатории с его ДНК - это не зрелищно. И тогда авторы пускаются во все тяжкие.
В самых худших случаях происходящее будет заскриптовано как в видеоиграх - сперва драка, потом длиннющая погоня, потом ещё одна схватка, но уже с большей нервотрёпкой. И драка тоже по законам клише - «не на жизнь, а насмерть». Поэтому герои просто обязаны друг друга изрубить в клочья, упасть на все журнальные столики, разбить все окна и конечно же, когда герой дойдёт до момента, чтобы добить противника, он обязан показать зрителю свой «облико морале» - и сдать врага живым правосудию. Интересно, а если супостат случайно брякнется темечком об угол табуретки, то что тогда, в следующей серии герой будет страдать от ПТСР? Что, кстати говоря, тоже имеет место быть частенько в качестве сюжетного зачина - жизнь работников правоохранительных органов обычно показана как весьма горестная и печальная. Главный герой чаще женат на работе, нежели на 3D-тян, а даже если у него есть жена, то опять таки - он чаще на работе, чем на жене. В связи с этим нам часто предлагают героев на грани - которая будет выражена в том, что предстоящее дело обязано стать последним в карьере героя. Иначе говоря, к титрам и с маньяком будет покончено, и с унылой жизнью.
Подобный «конец» некоторые авторы обожают зарифмовать с «началом» - сыщик вынужден отправиться из своей сытой столицы в хтоническую провинцию. И - какое совпадение - именно в этой «одноэтажной Америке» вполне могло пройти его детство. Иначе говоря, от косых взглядов не убежишь - приедешь «инкогнито из Петербурга» - чужак; приедешь с полномочиями вертеть здешними сотрудниками полиции как угодно - значит враг; приедешь как просто старый знакомый здешних - всё равно доймут разговорами с намёком на оставленные тут детские травмы. Жизнь главного героя триллера про маньяков непременно осложняется ещё и в виде финансового бремени. Поскольку самые важные шаги, необходимые в ходе расследования, обычно можно сделать только благодаря наличию какого-нибудь хорошего знакомого, который не для протокола сольёт тебе важную деталь или улику. Причём это касается иногда даже вполне официального расследования, где решение подобных вопросов продиктовано субординацией и взаимодействием отделов. Но это всё только в теории - на практике же многие фильмы подобного рода вкладывают в уста героя фразу: «Я твой должник». Возможно это профессиональная деформация, поскольку должники известны тем, что долги не отдают.
Такая черта может развиться на почве необходимости главного героя постоянно думать как преступник. Поскольку после традиционных карточек и фотографий на стене, после бесплодного мозгового штурма детектив рано или поздно упирается в ограниченность своего понимания и интригующе подавленно смолвит: «Чтобы поймать убийцу - надо думать как убийца» - а дальше уже как авторская фантазия позволит - от поездок теми же маршрутами - до удушений местных путан. Маньяки, кстати, говоря, о чём-то таком догадываются, поскольку эпилогом финального противостояния нередко становится идиотский диалог, который начинается с фразы: «Ты такой же, как я». Ещё ни разу в истории кино не удавалось встретить такую полемику, за которой был бы какой-то смысл.
Препятствиями на пути расследования согласно законам клише становятся родственники убитых. Поскольку каждый второй триллер обязательно будет включать в себя разной степени истеричности монолог, брошенный в лицо полиции (иногда - со слюнями) про то, что и убийцу не ищут, и вообще ничего не делают. Ещё одним препятствием становятся физиологические позывы, которым подвергается или главный герой, или же кто-то из присутствующих на месте преступления. По логике авторов, слабый желудок должен продемонстрировать всю исключительность зверств антагониста, хотя в реальности (по крайней мере отечественной) сотрудники со слабыми нервами отстраняются от полевых работ на веки вечные. Тут забавное противоречие даже усматривается, когда создатели фильма распекают о том, что не хотят делать убийце рекламу, но на деле же выпячивают его персону. Поэтому исключительность деяний маньяка ещё раз подчёркивается брошенной на месте преступления фразой: «Кто мог такое сделать?!»
В чём-то образ маньяка как очаровательного зла, чья загадочность таится в потёмках, устойчиво закрепился в 90-ых после огромного успеха «Молчания ягнят». Именно Ганнибалу Лектеру, который так полюбился зрителям, стоит сказать спасибо за то, что каждый выдуманный маньяк - обязательно эстет/интеллектуал/философ с уникальнейшим стилем. Впрочем, ещё немного везёт, если так - потому что в корейском кинематографе, например, образ убийцы часто упирается всего лишь в два слова - омерзительная улыбочка. Но большинство из них всё равно объединяет крыша с неоновой вывеской: «Во всём виноваты женщины». Правда здесь не столько клише, сколько правда жизни, однако кинематографисты умудрились из этого тоже сделать клише, поскольку подобная взаимосвязь в облике убийцы зачастую создаётся на экране без какого либо осмысления. За примером далеко ходить не надо - два воплощения Генри Ли Лукаса. Версия Майкла Рукера в одном единственном монологе с холодной яростью в глазах рассказывает про свои отношения с матерью - и это идеально формирует его портрет. В экранизации 2009 года половина хронометража посвящена картонным флэшбэкам из разряда «мамка заругала» - и всё это просто не работает. Решает подход режиссёра и мастерство.
Это же касается и скримеров без повода, когда, например, блукая по месту преступления с фонариком, герой может завизжать от того, что его коллега внезапно решил принести пончики или же напугать напарника, который напряжённо всматривался в улику. Такие моменты вообще очень легко считываемы, как и клише-лайфхак, которое позволяет отгадать, кто же является убийцей. Типичная повествовательная структура - это обойти всех персонажей, из которых 2-3 окажутся ключевыми подозреваемыми - и в финале все ниточки будут точно вести только к одному. Внимательно прокручиваем в голове список всех персонажей - и среди них обязательно найдётся один единственный без малейшего подозрения, греха и намёка. Вот и наш злодей собственной персоной. Даже если это будет безногий дед, который физически не мог бегать за жертвами - в финале выяснится, что он все эти годы тщательно маскировался вопреки всякой логике и здравому смыслу.
Подписывайтесь на канал, жду вас в комментариях для дискуссий)