Диоген: человек в бочке и первый тролль в истории
Философия в представлении большинства — это скучные мужи в тогах, которые бродят по садам и рассуждают о бытии. Но иногда она порождала персонажей, рядом с которыми любой современный панк-рокер покажется прилежным учеником воскресной школы. И королем этих философских панков, без сомнения, был Диоген Синопский. Этот человек превратил свою жизнь в один сплошной перформанс, целью которого было показать, насколько абсурдны и лицемерны все человеческие условности. Он был не просто мыслителем, он был живым упреком всему афинскому обществу.
Родился Диоген в Синопе, богатом греческом городе на берегу Черного моря, и поначалу вел вполне респектабельную жизнь. Его отец был ростовщиком, и Диоген, видимо, должен был пойти по его стопам. Но что-то пошло не так. По самой распространенной версии, они вместе занялись порчей монеты, были пойманы с поличным, и Диогена с позором изгнали из родного города. Вместо того чтобы отчаяться, он воспринял это как знак свыше. Дельфийский оракул якобы посоветовал ему «заняться переоценкой ценностей». И Диоген понял это буквально. Если в Синопе он портил монеты, то в Афинах он решил «портить» сами человеческие нравы. Он объявил войну цивилизации. Его домом стала большая глиняная бочка-пифос, которую он прикатил на рыночную площадь. Его имуществом — плащ, посох и миска, от которой он, впрочем, тоже избавился, увидев, как мальчик пьет воду из пригоршни.
Его философия, кинизм, была до гениальности проста: природа дала человеку все необходимое для счастья, а все остальное — богатство, слава, власть, приличия — это ненужный мусор, который делает людей рабами. И он доказывал это каждым своим действием. Он ел прямо на площади, вызывая отвращение у приличных граждан. Он мог окропить обидчика, не прибегая к помощи сосуда. Он демонстрировал полное пренебрежение к интимным условностям, удовлетворяя свои естественные потребности там, где их застала нужда, и на вопросы о таком поведении невозмутимо отвечал: «Ах, если бы и голод можно было утолить, потирая живот!». Он считал, что если что-то естественно, то это не может быть постыдным. Собаки, по его мнению, жили куда честнее и счастливее людей, поэтому он и прозвал себя «собакой» (kynos), отчего и пошло название всей школы.
Диоген был мастером едкого сарказма и интеллектуального троллинга. Когда Платон дал высокопарное определение человека как «двуногого животного без перьев», Диоген ощипал петуха, принес его в Академию и заявил: «Вот платоновский человек!». Платону пришлось добавить к своему определению «…и с плоскими ногтями». Знаменита и его встреча с Александром Македонским. Когда великий завоеватель, заинтригованный рассказами о странном философе, подошел к его бочке и сказал: «Я — Александр Великий», Диоген ответил: «А я — Диоген-собака». Александр предложил ему просить чего угодно. «Не заслоняй мне солнце», — было ответом. Пораженный такой независимостью, Александр якобы сказал своим спутникам: «Если бы я не был Александром, я хотел бы быть Диогеном».
Днем Диоген бродил по Афинам с зажженным фонарем. Когда его спрашивали, что он ищет, он отвечал: «Ищу человека». Он так и не нашел. Для него все вокруг были не полноценными людьми, а лишь тенями, рабами своих желаний и страхов. Был ли он сумасшедшим? Возможно. Но его безумие было методичным. Он довел идею свободы до ее логического, пугающего предела. Он показал, что можно жить, не имея ничего, и быть при этом свободнее царей. Он был живым экспериментом, который ставил на себе самом, чтобы доказать свою правоту. И этот эксперимент оказался настолько ярким, что его помнят и две с половиной тысячи лет спустя.
Эмпедокл: ученый, маг и кандидат в боги
Если Диоген пытался стать животным, чтобы доказать свою человечность, то сицилийский философ Эмпедокл пошел в противоположном направлении. Он решил стать богом. И, судя по всему, он был в этом абсолютно уверен. Эмпедокл — одна из самых ярких и трагических фигур в истории философии. Он был одновременно гениальным ученым, поэтом, врачом, политиком и, как он сам считал, живым божеством. В его голове каким-то чудом уживались строгий научный подход и дикая мистическая спесь.
Жил Эмпедокл в V веке до н.э. в Акраганте, процветающем греческом городе на Сицилии. Он происходил из богатой и знатной семьи, получил блестящее образование и с юности проявлял незаурядные таланты. Он был одним из первых, кто предположил, что свет движется с конечной скоростью. Он понял, что дыхание происходит не только через рот, но и через поры в коже. Он выдвинул теорию о том, что Вселенная состоит из четырех вечных «корней» — земли, воды, воздуха и огня. Эти корни, по его мнению, смешиваются и разделяются под действием двух космических сил — Любви (Филия), которая соединяет, и Вражды (Нейкос), которая разъединяет. Все в мире, от камней до людей, — это лишь временные комбинации этих четырех элементов. Эта теория на полторы тысячи лет стала основой всей европейской науки.
Но научной деятельности ему было мало. Эмпедокл ходил по городам Сицилии в пурпурной одежде, с золотым венком на голове и в бронзовых сандалиях, окруженный толпой восторженных учеников. Он утверждал, что может управлять ветрами, вызывать и останавливать дожди, лечить неизлечимые болезни и даже воскрешать мертвых. В своих стихах он прямо заявлял: «Приветствую вас! Я уже не смертный для вас, но бессмертный бог». Он верил в переселение душ и говорил, что в своих прошлых жизнях был «юношей, и девушкой, и кустом, и птицей, и рыбой, выныривающей из моря». Его эго было размером с Сицилию. Он был не просто философом, он был рок-звездой своего времени.
Венец его карьеры — и жизни — стал легендой. По самой известной версии, рассказанной историком Диогеном Лаэртским, Эмпедокл решил доказать свое божественное происхождение самым эффектным способом. Он созвал своих учеников и друзей на пир у подножия вулкана Этна. В разгар празднества он незаметно удалился, взобрался на вершину и вверил свое тело огненному сердцу вулкана. Логика была проста: если он бог, то стихия его примет, и он вознесется на небеса. Если же он просто человек, то это будет славная смерть. Вулкан, однако, не оценил такого перформанса и, согласно легенде, позже вернул людям одну из его бронзовых сандалий, как бы насмехаясь над его претензиями.
Конечно, это, скорее всего, просто красивая байка, распущенная его недоброжелателями. По другой, более прозаичной версии, он умер в изгнании в Греции. Но сам факт появления такой легенды говорит о многом. Эмпедокл был человеком, который пытался объять необъятное. Он хотел быть и ученым, и пророком, и политиком, и богом. Он не видел противоречия между рациональным познанием мира и мистической верой в собственное всемогущество. Его трагедия — это трагедия гения, который настолько уверовал в силу своего разума, что решил, будто может отменить законы самой природы, включая главный из них — закон смертности.
Перегрин Протей: как сгореть на работе ради славы
В мире античной философии было много чудаков, но мало кто мог сравниться в своем стремлении к славе с Перегрином Протеем. Этот человек был готов буквально на все, чтобы его имя осталось в веках. И в итоге он нашел способ — превратил собственную смерть в грандиозное шоу. Всю его историю мы знаем благодаря едкому памфлету «О кончине Перегрина», написанному его современником, сатириком Лукианом. Лукиан не скрывает своего презрения к герою, выставляя его тщеславным шарлатаном и лицемером. Но даже если отбросить сарказм, биография Перегрина выглядит как авантюрный роман.
Начал он, по словам Лукиана, с того, что помог своему родителю досрочно отправиться в мир иной, чтобы ускорить переход наследства в свои руки. Спасаясь от последствий, он бежал из родного города и долго скитался, пока не оказался в Палестине, где примкнул к христианам. Христианство в то время было гонимой сектой, и это идеально подходило для жаждущего славы Перегрина. Он быстро сделал карьеру, стал одним из лидеров общины, толковал их священные книги и даже попал в тюрьму за веру, что принесло ему славу мученика. Христиане носили ему еду, давали деньги, почитали его как святого. Но потом, как пишет Лукиан, его изгнали из общины за то, что он нарушил один из пищевых запретов.
Оставшись не у дел, Перегрин решил сменить имидж. Он отправился в Египет, где стал учеником одного известного киника, обрил полголовы, вымазался грязью и начал вести жизнь бродячего аскета. Он вернулся в Грецию уже в новом образе — как суровый философ, обличающий пороки и прославляющий бедность. Он кричал на людей, оскорблял императора, вел себя вызывающе, всячески привлекая к себе внимание. Но и этого ему показалось мало. Ему нужен был финальный аккорд, который бы сделал его бессмертным. И он его придумал. На Олимпийских играх 165 года н.э. он объявил, что по окончании состязаний предаст свое тело очистительному пламени.
Эта новость произвела фурор. Со всей Греции съехались зеваки, чтобы посмотреть на невиданное зрелище. Перегрин произносил пламенные речи, объясняя свой поступок. Он говорил, что хочет «подать людям урок презрения к смерти» и что после смерти превратится в орла и вознесется к богам. Он сравнивал себя с Гераклом, который тоже окончил жизнь на костре. В назначенную ночь он, в сопровождении толпы последователей, пришел к месту, где уже был сложен огромный погребальный костер. Он разделся, произнес последнюю речь и вверил себя объятиям пламени. Лукиан язвительно замечает, что даже в этот момент Перегрин не мог удержаться от позерства.
Что это было? Акт высшего философского мужества или чудовищный пиар-ход? Лукиан не сомневается: Перегрин был просто самовлюбленным актером, который всю жизнь искал сцену и, наконец, нашел самую большую. Он использовал все доступные ему идеологии — христианство, кинизм — как костюмы для своего театра одного актера. Его не интересовала истина, его интересовал только рейтинг. Он хотел, чтобы о нем говорили. И, надо признать, своего он добился. Пусть и такой ценой, он вписал свое имя в историю. Его история — это вечное напоминание о том, что граница между мудростью и безумием, между подвигом и саморекламой, бывает до ужаса тонкой.
Пьер Абеляр: логика, любовь и нож мясника
Средневековая философия — это территория богословия. Мыслители того времени были монахами, их споры касались природы Троицы и числа ангелов, которые могут уместиться на острие иглы. На этом фоне история Пьера Абеляра выглядит как кровавая шекспировская драма, случайно попавшая на заседание ученого совета. Абеляр был звездой своей эпохи, самым блестящим интеллектуалом XII века. Он был красив, умен, дьявольски красноречив и настолько же высокомерен. Но в историю он вошел не только как автор тонких логических трактатов, но и как герой самого громкого любовного скандала своего времени.
Абеляр был родом из знатной бретонской семьи и должен был стать рыцарем, но он предпочел науку. Он приехал в Париж и быстро затмил всех своих учителей. Его лекции по логике и теологии собирали толпы студентов со всей Европы. Он был интеллектуальным хищником, который в публичных диспутах уничтожал любого оппонента. Его главный философский вклад — концептуализм, попытка найти компромисс в споре об «универсалиях» (общих понятиях, таких как «человек» или «стол»). Он утверждал, что универсалии не существуют реально, но и не являются просто словами; они — концепты, которые существуют в нашем уме. Это была тонкая и важная идея, но большинству его современников он запомнился совсем другим.
На пике своей славы Абеляр стал учителем юной и блестяще образованной девушки по имени Элоиза, племянницы влиятельного парижского каноника Фульбера. И тут логика уступила место страсти. Учитель и ученица безумно влюбились друг в друга. Их тайный роман был полон поэзии и запретного плода. Как писал сам Абеляр в своей автобиографической «Истории моих бедствий», «под предлогом занятий наукой мы полностью предавались любви, и тайники, которых требовала любовь, нам предоставляло изучение философии». Вскоре Элоиза забеременела. Абеляр тайно увез ее в Бретань, где она родила сына, и тайно на ней женился.
Но дядя Элоизы, Фульбер, узнав об этом, пришел в ярость. Он чувствовал себя обманутым и опозоренным. И он решил отомстить. Однажды ночью он нанял нескольких людей, которые ворвались в комнату Абеляра и совершили над ним акт безжалостной хирургии, навсегда изменивший его природу и судьбу. Эта месть была не просто физическим насилием, это было полное уничтожение. Для средневекового человека это означало конец всему. Абеляр больше не мог занимать церковные должности, его карьера была разрушена. Опозоренный и сломленный, он ушел в монастырь. Элоизу он заставил сделать то же самое. Их переписка, которую они вели до конца жизни, — один из самых пронзительных документов в истории, полный любви, горечи, богословских споров и вечной тоски.
История Абеляра — это жестокий урок о том, что интеллект не спасает от жизни. Можно быть гением логики, но оказаться беспомощным перед лицом страсти и человеческой мести. Его философия пыталась примирить веру и разум, но его собственная жизнь показала, насколько кровавым и иррациональным может быть мир, даже если ты самый умный человек в нем. Его трагедия навсегда затмила его философские достижения, превратив его из великого логика в вечного героя несчастной любви.
Раймонд Луллий: философ с компьютером и мечтой о мученичестве
В XIII веке, когда Европа вела крестовые походы, пытаясь силой оружия обратить неверных, каталонский мыслитель Раймонд Луллий придумал другой способ. Он решил, что мусульман можно победить не мечом, а логикой. И для этой цели он изобрел то, что можно считать первым в мире аналоговым компьютером, — «Великое искусство» (Ars Magna), машину для производства истины. Луллий был одной из самых эксцентричных и одержимых фигур Средневековья: придворный поэт, мистик, миссионер, изобретатель и человек, который отчаянно искал мученической смерти.
Свою жизнь Луллий начал как типичный аристократ своего времени. Он служил при дворе короля Арагона, писал любовные стихи, участвовал в турнирах и вел довольно распутный образ жизни. Но в возрасте тридцати лет с ним случилось то, что он позже описал как серию из пяти видений распятого Христа. Эти видения перевернули его мир. Он оставил семью, раздал имущество и посвятил остаток своей жизни трем целям: самому умереть за веру, написать лучшую в мире книгу против заблуждений неверных и убедить Папу Римского и королей основать монастыри для изучения арабского и других восточных языков.
Центральным элементом его плана была та самая «Ars Magna». Это была не машина в нашем понимании, а сложная система из бумажных концентрических кругов, которые могли вращаться. На круги были нанесены буквы, обозначавшие фундаментальные понятия или «божественные атрибуты» (Благость, Величие, Вечность, Власть и т.д.). Комбинируя эти понятия по определенным правилам, можно было, по мнению Луллия, построить неопровержимые логические доказательства всех истин христианской веры, таких как Троица или Воплощение. Он верил, что создал универсальный логический язык, который будет понятен любому человеку, независимо от его веры, и который сможет дать ответ на любой вопрос. Он был убежден, что если показать мусульманским мудрецам, как работает его машина, они немедленно признают свою неправоту и примут христианство.
С этой идеей он носился по всей Европе. Он пытался убедить в своей правоте папу, королей, университеты. Его часто поднимали на смех, считая сумасшедшим. Но Луллий был неутомим. Он написал сотни трактатов, выучил арабский язык и несколько раз сам отправлялся в Северную Африку, чтобы вести диспуты с мусульманскими богословами. Эти поездки обычно заканчивались плохо. Он врывался в мечети, начинал проповедовать, его арестовывали, избивали и высылали из страны. Он отчаянно хотел, чтобы его убили за веру, но ему почему-то фатально не везло. По одной из легенд, во время своей последней поездки в Тунис, в возрасте более 80 лет, он все-таки добился своего: его последнюю проповедь встретил каменный дождь от разгневанных слушателей.
Раймонд Луллий был человеком, опередившим свое время и одновременно глубоко погруженным в его заблуждения. Его «Ars Magna» была предтечей идей Лейбница об универсальном исчислении и даже современной компьютерной логики. Но в то же время он был фанатиком, который верил, что самые сложные вопросы веры и культуры можно решить с помощью механического устройства. Он хотел заменить живой диалог бездушным алгоритмом. Его история — это пример гениальной одержимости, которая граничит с безумием. Он показал, что стремление к абсолютной истине может породить как великие прозрения, так и чудовищные иллюзии.