Призрак из-за моря: скандинав, славянин или удобный миф?
История любого государства любит начинаться с красивой легенды. С чего-то большого, чистого и желательно героического. Русская история не исключение. В самом ее начале, как былинный богатырь, стоит фигура Рюрика. «Повесть временных лет», написанная столетия спустя, рисует нам идиллическую картину: славянские и финно-угорские племена, измученные междоусобицами, решают пойти на беспрецедентный шаг. Они отправляют послов за море, к неким варягам-руси, и говорят: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». Звучит как сказка про доброго царя, и, скорее всего, ей и является. Эта история о «призвании варягов» — идеальный пиар-ход, легитимизирующий целую династию. Мол, мы не захватчики, нас самих позвали. Но если отбросить этот глянцевый фасад, кто же такой этот Рюрик на самом деле?
Самая популярная и одновременно самая скандальная версия гласит: Рюрик — скандинав. Викинг. Норманн. Эта теория, выдвинутая еще в XVIII веке немецкими учеными в Российской академии наук, на долгие годы стала яблоком раздора. Для одних это было доказательством того, что дикие славяне не могли сами создать государство и нуждались в «цивилизованном» европейском менеджере. Для других — оскорблением национальной гордости. Сторонники норманнской теории довольно быстро нашли и кандидата на роль Рюрика. Им стал некий Рёрик Ютландский, датский конунг, который в середине IX века терроризировал побережье Европы, то служа франкским королям, то грабя их земли. Этот Рёрик был известной и знаковой фигурой своего времени, настоящей головной болью для всей Западной Европы. Идея о том, что такой матерый пират, потеряв свои владения во Фрисландии, мог отправиться на восток в поисках новой кормушки, выглядит вполне логично. Хроники сообщают, что в 862 году он был где-то на Балтике, а потом на несколько лет пропадает из европейских летописей. Как раз в это время, по нашей «Повести временных лет», на Русь и приходит Рюрик. Совпадение? Возможно. Но никаких прямых доказательств, что Рюрик из Ладоги и Рёрик из Ютландии — один и тот же человек, у нас нет.
Противники норманнизма, в свою очередь, выдвигают свои аргументы. Они указывают, что имя Рюрик могло быть и славянским, происходящим от слова «рарог» — сокол. Сокол был важным символом у славян, и версия красивая. Антинорманисты утверждают, что варяги-русь были не скандинавами, а одним из западнославянских племен, живших на южном побережье Балтики. Они тоже были отличными мореходами и воинами, и их приход на земли ильменских словен был бы не иностранным вторжением, а, скорее, внутренним славянским делом. Эта теория очень льстит национальному самолюбию: получается, что государство мы все-таки создали сами, без посторонней помощи. Но и у этой версии есть слабое место: археология. Куда ни копни в слоях IX века в Ладоге или на Рюриковом городище, отовсюду лезут скандинавские мечи, амулеты, фибулы и прочие характерные для викингов вещи. Славянских древностей того же периода гораздо меньше.
Есть и третья версия, самая циничная и, возможно, самая правдоподобная. Рюрик — это вообще не человек, а удобный миф. Собирательный образ, придуманный летописцами в XI-XII веках, чтобы подвести прочный фундамент под власть правящей династии Рюриковичей. Нужно было объяснить, откуда пошла их власть, и придать ей божественную легитимность. История о мудром основателе, призванном самим народом, подходила для этого идеально. Возможно, в IX веке действительно был некий вождь-викинг, который сумел подмять под себя местные племена. Но звали ли его Рюрик, и был ли он той фигурой, которую нам описывает летопись, — большой вопрос. Он мог быть просто удачливым бандитом, а вся героическая биография была написана для него задним числом его благодарными потомками. Так что спор о происхождении Рюрика — это не столько научная дискуссия, сколько спор о том, какой мы хотим видеть свою историю: с «европейским выбором», с «особым славянским путем» или с прагматичным пониманием того, что власть часто берет тот, у кого дубина тяжелее.
Столица на болоте: Новгород, Ладога или город-призрак?
Летопись сообщает нам четко и ясно: Рюрик пришел и сел княжить в Новгороде. Но тут возникает маленькая проблема. Когда археологи начали копать в современном Великом Новгороде, они обнаружили, что в IX веке, во времена Рюрика, никакого города там не было. Были отдельные разрозненные поселения, но не было ни укреплений, ни плотной застройки — ничего, что могло бы претендовать на звание стольного града, куда можно «призвать» князя. Культурный слой, соответствующий IX веку, в Новгороде настолько тонок, что его практически нет. Это ставит под сомнение все летописное повествование. Куда же тогда пришел Рюрик?
Наиболее вероятным кандидатом на роль первой столицы Руси сегодня считается Старая Ладога. Вот там с археологией все в порядке. В слоях VIII-IX веков находят массу свидетельств бурной жизни: остатки домов, ремесленных мастерских, арабские дирхемы, византийские бусы и, конечно, огромное количество скандинавских артефактов. Ладога в то время была крупным международным портом, важнейшим пунктом на пути «из варяг в греки». Это было место, где сходились торговые пути, где кипела жизнь, где можно было сколотить состояние и собрать дружину. Именно такое место и мог выбрать в качестве своей базы предприимчивый вождь викингов. Вполне возможно, что Рюрик сначала обосновался в Ладоге, а уже его преемники перенесли свою резиденцию южнее, на место будущего Новгорода.
Есть и другая версия. Возможно, летописный «Новгород» — это вообще не тот город, который мы знаем. Недалеко от Великого Новгорода, у истока Волхова из озера Ильмень, находится так называемое Рюриково городище. Это древнее укрепленное поселение, которое существовало как раз в IX веке. И вот там-то археологические находки полностью соответствуют летописной эпохе: скандинавское оружие, украшения, следы большого поселения. Многие историки сегодня считают, что именно Рюриково городище и было тем самым «Новым городом», куда пришел править Рюрик. А современный Новгород вырос позже, уже в X веке, как торгово-ремесленный посад при этой княжеской крепости. Если эта теория верна, то летописец, писавший на несколько веков позже, просто перенес название со старой княжеской резиденции на новый, разросшийся город, что и создало всю эту путаницу.
Вся эта чехарда со столицами показывает, насколько осторожно нужно относиться к летописным текстам. Для их авторов география и хронология часто были вещами второстепенными. Главное — донести основную идею: вот был князь, он основал династию, и власть его законна. А где именно он сидел — в Ладоге, на Городище или в каком-то другом месте, которое мы еще не раскопали, — это были уже детали, не столь важные для средневекового сознания. Государство в IX веке было еще не таким, как мы его себе представляем. У него не было четких границ и постоянной столицы. Власть князя была там, где находился он сам и его дружина. Князь мог перемещаться со своим двором от одного поселения к другому, собирая дань и верша суд. Возможно, у Рюрика и не было одной-единственной «столицы» в нашем понимании. Его резиденцией была вся подвластная ему земля, а Ладога или Городище были лишь временными операционными базами в этом большом и рискованном бизнесе под названием «создание государства».
Человек без лица: почему от Рюрика не осталось следов?
Для человека, с которого, по сути, начинается история огромной страны, Рюрик удивительно нематериален. Он как призрак, тень, скользящая по страницам летописи. От него не осталось ровным счетом ничего, что можно было бы положить в витрину музея. Нет его могилы. Летопись глухо сообщает, что он умер в 879 году, но где его похоронили — молчок. Для сравнения, гробницы европейских королей того же периода известны и изучены. А могила основателя династии, правившей Россией более 700 лет, просто испарилась. Это породило массу спекуляций, от романтических версий о тайном языческом кургане до циничных предположений, что хоронить было просто некого.
От Рюрика не осталось ни одной монеты с его именем. Хотя его современники, те же скандинавские конунги или правители Хазарского каганата, уже вовсю чеканили свою монету — главный символ суверенной власти. На территории будущей Руси в то время ходили арабские дирхемы, которые рубили на куски для мелкого размена. Собственной денежной системы не было. Это говорит о том, что «государство Рюрика», если оно и существовало, было еще очень архаичным образованием, экономика которого строилась не на налогах и чеканке монеты, а на простом сборе дани — пушниной, медом, рабами. Рюрик был не монархом, а, скорее, рэкетиром, «крышующим» торговый путь. А рэкетиры не чеканят монеты, они просто забирают чужие.
Нет ни одного предмета, который можно было бы с уверенностью связать с Рюриком. Ни меча с его рунами, ни перстня с его знаком. Археологи находят сотни предметов скандинавского происхождения, но все они безличны. Это стандартный инвентарь любого викинга той эпохи. Нет ни одной надписи, ни одного документа, современного Рюрику, где бы упоминалось его имя. Первые упоминания появляются лишь в поздних летописях, составленных через 200-300 лет после его смерти. Вся его биография — это, по сути, реконструкция, основанная на нескольких скупых строчках, написанных его далекими потомками.
Эта материальная пустота вокруг фигуры Рюрика заставляет задуматься о его реальном масштабе. Был ли он действительно той знаковой фигурой, «первым русским князем», каким его принято считать? Или его роль была сильно преувеличена последующими поколениями? Возможно, при жизни он был лишь одним из многих варяжских вождей, которые хозяйничали в Восточной Европе. Он мог быть удачливее других, мог захватить контроль над ключевым участком торгового пути. Но его власть могла быть хрупкой и недолгой. А вот его потомки или преемники оказались более талантливыми государственными строителями. Именно они создали то, что мы называем Древнерусским государством. А чтобы укрепить свой авторитет, им нужен был великий предок-основатель. И они его создали, превратив полулегендарного вождя викингов в отца-основателя нации. Рюрик стал брендом, торговой маркой династии. А у бренда не обязательно должно быть реальное тело или могила. Ему достаточно быть вписанным в историю.
Семья напрокат: кто такие Олег и Игорь?
Если с самим Рюриком все туманно, то с его ближайшими родственниками и наследниками — и вовсе потемки. Летопись подкидывает нам еще двух персонажей, которые выглядят так же подозрительно, как и сам основатель династии. После смерти Рюрика в 879 году власть, по идее, должна была перейти к его сыну Игорю. Но Игорь, как удобно сообщает летописец, был «очень мал». И тут на сцену выходит новый герой — Олег, который представлен то ли родичем Рюрика, то ли просто его воеводой. Этот Олег берет малолетнего Игоря под свою опеку и начинает править от его имени. И правит он долго и успешно: захватывает Киев, делает его «матерью городов русских», побеждает византийцев и заключает с ними выгодные торговые договоры. Он действует как полновластный правитель, а про «законного наследника» Игоря все как будто забывают на долгие тридцать с лишним лет.
Фигура Олега вызывает массу вопросов. Кто он такой? Если он родственник, то почему летопись так невнятно говорит о степени их родства? Если он просто воевода, то на каком основании он присвоил себе всю власть? Самая логичная и циничная версия заключается в том, что никакой опеки не было. Олег, будучи, вероятно, самым сильным и авторитетным вождем в дружине после смерти Рюрика, просто захватил власть. А история про малолетнего Игоря была придумана позже, чтобы как-то связать Олега с Рюриком и сохранить преемственность династии. Олег был узурпатором, который, однако, оказался настолько эффективным правителем, что его правление пришлось легитимизировать задним числом.
Сам Игорь тоже выглядит довольно странно. Он появляется на исторической сцене уже взрослым мужчиной, после загадочной смерти Олега (которого, по легенде, ужалила змея, выползшая из черепа его коня). Он женится на Ольге, которая мстит древлянам за его смерть и, в общем-то, ничем особо примечательным, кроме своей жадности, не запоминается. Вся его биография выглядит как необходимый переходник между Рюриком и его более известными потомками — Святославом и Владимиром. Он нужен в родословной, чтобы линия не прерывалась. Но был ли он на самом деле сыном Рюрика? Никаких доказательств этому нет. Вполне возможно, что Игорь был просто представителем знатного варяжского рода, который сумел взять власть после Олега, а летописцы позже «усыновили» его Рюрику для красоты повествования.
Вся эта семейная сага напоминает плохо написанный сценарий. У нас есть основатель, который исчезает, оставив малолетнего сына. Появляется регент-родственник, который правит за него. Потом регент умирает, и на трон восходит повзрослевший наследник. Это классическая схема, известная по историям многих королевских дворов. И она выглядит слишком гладко, чтобы быть правдой для сурового и хаотичного IX века. Скорее всего, реальная история была гораздо проще и кровавее. После смерти одного вождя начиналась грызня за власть между его ближайшими соратниками. Побеждал самый сильный и хитрый. А уже потом придворные идеологи придумывали красивую историю о законном наследовании, родственных связях и верности памяти великого предка. Династия Рюриковичей, возможно, была не столько семьей в биологическом смысле, сколько корпорацией варяжских вождей, которые передавали власть по праву сильного, прикрываясь именем полумифического основателя.
Наследие тени: зачем нам сегодня нужен Рюрик?
Казалось бы, какая разница, кем был человек, живший более тысячи лет назад? Скандинав, славянин, миф — не все ли равно? Но фигура Рюрика до сих пор остается на удивление актуальной и политизированной. Он не просто персонаж из учебника, он — точка отсчета, символ, вокруг которого ломаются копья. Спор о его происхождении — это, по сути, спор о том, откуда есть пошла Русская земля. Была ли она создана «внешним управляющим» из Европы, что вписывается в концепцию «догоняющего развития»? Или она возникла сама по себе, из глубин славянского духа, что подтверждает идею «особого пути»? В зависимости от политической конъюнктуры на щит поднимается то одна, то другая теория. Рюрик превратился из исторического персонажа в идеологический инструмент.
Для одних он — символ европейских корней России, доказательство того, что Русь изначально была частью большого скандинавского мира, простиравшегося от Гренландии до Волги. Он — аргумент в пользу того, что Россия — это Европа. Для других он, наоборот, — фигура, которую нужно «национализировать», доказать его славянское происхождение, чтобы вычеркнуть из истории любой намек на иностранное влияние. Этот спор бесконечен, потому что он не столько о прошлом, сколько о настоящем и будущем. Он о том, как мы себя идентифицируем и какое место в мире хотим занимать.
Сегодня в арсенале историков появляются новые инструменты, которые могут пролить свет на тайну Рюрика. Генетика — один из них. ДНК-анализ останков людей, считающихся потомками Рюрика, показывает, что у большинства из них действительно есть общая гаплогруппа, характерная для Скандинавии, в частности для Швеции. Это серьезный удар по антинорманистам, хотя и не является стопроцентным доказательством. Ведь генетический предок — это еще не обязательно тот самый Рюрик из летописи. Археология тоже не стоит на месте. Раскопки в Старой Ладоге, на Рюриковом городище и в других местах могут однажды подарить нам артефакт с именем Рюрика или какой-то другой ключ к разгадке.
Но даже если мы никогда не узнаем всей правды, Рюрик останется с нами. Он — идеальный «неизвестный солдат» русской истории. Он олицетворяет собой сам акт творения государства из хаоса, волей одного или нескольких человек. Он — напоминание о том, что у истоков любого порядка часто стоит насилие, предприимчивость и удача. Он — символ того, как история пишется победителями, которые создают себе удобных предков. И пока мы спорим о том, кем он был, князь-призрак из IX века продолжает править нашими умами, заставляя нас снова и снова задавать главный вопрос: кто мы и откуда?