Тишину воскресного утра в квартире Германа и Марии разорвал энергичный стук в дверь.
Мария, протирающая пыль с книжной полки, вздрогнула. Герман, уткнувшийся в ноутбук за столом, недовольно поднял голову.
Прежде чем кто-то успел пошевелиться, дверь распахнулась – на пороге сияла Инна Васильевна. В руках она держала огромную коробку с тортом.
– Не закрыто что ли было, мама? – пробормотал Герман, отодвигая стул.
Мария молча сжала салфетку в руке, ее лицо было напряженным. Визиты свекрови всегда были событием, часто непростым.
– Ой, детки, не ждали? – Инна Васильевна прошла на кухню и поставила торт на стол. Ее глаза горели азартом. – А я к вам с такой новостью! С грандиозной!
Она сбросила яркий платок с головы, оглядывая квартиру оценивающим взглядом.
– Что случилось, мама? – спросил Герман, осторожно поднимаясь со стула.
Он знал, что "грандиозные" новости от матери часто означали большие хлопоты.
Инна Васильевна обернулась к ним, расправила плечи и восторженно, почти с триумфом, объявила:
– Ждите в гости родню! – ее голос зазвенел от радости. – Только что разговаривала с тетей Люсей из Воронежа! Они так соскучились, так хотят вас увидеть! Ну, я, конечно, не удержалась... – она сделала паузу для драматизма, – я дала им ваш адрес!
Герман замер, его рука, тянувшаяся к чайнику, остановилась на полпути. Он медленно повернулся к матери, глаза округлились от непонимания.
– Мама... что? – выдавил он. – Кого? Когда?
– Тетю Люсю, дядю Витю и твоего двоюродного брата Сережу! – пояснила Инна Васильевна, не замечая ледяной атмосферы. – Они сказали, что в конце месяца собираются в столицу по делам, ну и заодно к вам заглянут, раз уж будут рядом! Я так обрадовалась, сразу адрес продиктовала! Они такие милые, так давно вас не видели!
Мария стояла, как статуя. Ее пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.
Лицо женщины стало каменным. Она глубоко вдохнула, пытаясь совладать с голосом.
– Инна Васильевна, – начала Мария с подчеркнутой, ледяной вежливостью, – вы... дали наш адрес вашей сестре? Без... без предупреждения? Без разрешения? Без спроса?
Инна Васильевна наконец уловила ноту негодования. Ее улыбка слегка дрогнула.
– Машенька, ну что ты? – попыталась она смягчить тон. – Это же родня! Какая разница? Они не посторонние! Им так захотелось приехать... Они вас со свадьбы не видели. Да и Герочка, – она обернулась к сыну, ища поддержки, – ты же помнишь тетю Люсю? Она тебя в детстве обожала!
Герман провел рукой по лицу. Он почувствовал на себе взгляд жены, жгучий и требовательный.
– Мам, – сказал тихо мужчина, – это... это не дело. Наш дом. Наш адрес. Надо было хотя бы позвонить, спросить, удобно ли нам. У нас планы, работа... – он умолк, видя, как наливаются слезами глаза матери.
– Планы?! – Инна Васильевна всплеснула руками. – Какие планы против семьи? Они же едут не на месяц! На денек-другой! Я думала, вы обрадуетесь свежим людям и новостям...
– "Свежим людям"? – Мария не выдержала. Ее голос сорвался. – Инна Васильевна, вы не имели никакого права раздавать наш адрес! Мы не "обрадуемся" незваным гостям, которые могут появиться на пороге, когда угодно! У нас нет ни времени, ни сил, ни... ни желания принимать гостей, особенно без предупреждения!
– Мария! – резко окликнул ее Герман, пытаясь погасить скандал, но было поздно.
Инна Васильевна отступила на шаг. Ее лицо покраснело от обиды и непонимания.
– "Кому угодно"? "Незваные"? – прошептала она. – Это моя сестра - ваша тетя! Вы что, стыдитесь своей родни? Или меня стыдитесь? Я хотела как лучше... даже торт принесла...
Герман встал между двумя самыми важными женщинами в его жизни, почувствовав себя растерзанным.
– Мам, никто никого не стыдится, – начал он устало. – Просто... правила. Вежливость. Надо договариваться заранее. Всегда.
Мужчина посмотрел на Марию, которая отвернулась, уставившись в окно, ее плечи были напряжены как струны.
– Теперь... теперь надо как-то выкручиваться. Звонить тете Люсе, объяснять... – он не закончил, представляя себе этот невероятно неудобный разговор.
Инна Васильевна молча схватила свой платок. Радость и восторг полностью улетучились, сменившись глубокой обидой и растерянностью.
Она бросила взгляд на ненужный торт, стоявший на столе как символ ее разрушенных благих намерений.
– Ладно, – сказала глухо женщина. – Теперь я буду знать, что в этой семье родня – лишняя обуза. Извините за беспокойство.
Инна Васильевна быстро покинула кухню и, не попрощавшись, хлопнула входной двери.
Мария резко повернулась к мужу, ее глаза были полны немого вопроса и укора.
– Герман, – ее голос был хриплым, – что мы теперь будем делать? Удружила нам Инна Васильевна, так удружила. Какая-то тетка, которую я видела всего раз в жизни... и вдруг по нам соскучилась... Мне с трудом в это верится. Ты позвонишь родственнице?
По тому, как мужчина замешкался, Мария поняла, что он не особо хочет это делать.
– Давай я сама позвоню и скажу им, что мы не сможем никого принять. Чтобы не подставлять твою мать, можно сказать, что мы уезжаем в отпуск, а она была не в курсе, – предложила женщина.
Предложение Марии повисло в воздухе.
– Звонить и врать про отпуск? – Герман медленно покачал головой и отвел взгляд в сторону. – Мама потом все равно выложит тете Люсе правду, что мы дома, но просто не хотим их видеть. Или тетя Люся позвонит ей поблагодарить за адрес, и все вскроется. Получится двойной скандал: и с родней, и с мамой – вдвойне. Мы же знаем, как она умеет обижаться.
– Значит, что? Принимать толпу людей, которых я едва помню, у себя дома? Кормить, поить, стелить где-то? Ты готов к этому, Герман?
– Нет, не готов, – честно признался муж.
Он подошел к столу, машинально поправил коробку с тортом – символом сегодняшнего кошмара.
– Но врать – тупик. Это только отсрочит взрыв, - мужчина взял телефон в руки, его пальцы сжали корпус. – Позвоню тете Люсе.
Мария нахмурилась, но промолчала, ожидая. Герман нашел в контактах номер, который мать когда-то вбила ему в телефон.
Сделал глубокий вдох и набрал. Звонок был долгим. Наконец, на том конце ответил женский голос, бодрый и радостный:
- Алло? Герочка? Это ты? Ой, как приятно!
– Здравствуйте, тетя Люся, – начал Герман, стараясь говорить максимально спокойно и вежливо. – Да, спасибо. Слушайте, мама только что была у нас и передала ваши планы... приехать в гости, – он сделал паузу, слыша на другом конце восторженное "Да-да! Очень соскучились!" – Тетя Люся, это... очень неожиданно. И, честно говоря, прямо скажу – для нас сейчас крайне неудобно.
В трубке воцарилось молчание. Герман продолжил, глядя в пол:
– У нас в конце месяца аврал на работе. Все сроки горят. Дома не прибрано, гостевую комнату сейчас... ну, используем как склад. Принять вас достойно, как родных заслуживают, у нас физически не получится. Мы будем только мучиться, что не можем уделить вам время, а вы – обижаться. Мама, видимо, так обрадовалась, что не уточнила наши планы. Простите, но ваш визит сейчас – невозможен.
Он ждал взрыва и упреков. Однако в трубке прозвучало сдержанное разочарование.
– Ах вот как... Ну что же, Герман... Жаль, конечно. Мы так надеялись повидаться. Но если дела... – голос тети Люси потерял бодрость.
– Мы тоже очень сожалеем, – искренне сказал Герман, ловя понимающий взгляд Марии. – Может, как-нибудь в другой раз, когда мы сможем подготовиться и встретить вас как следует? Или, если будете проездом, дайте знать заранее – попробуем выкроить время на встречу в кафе? Сейчас же дома – полный хаос и занятость.
– Ладно, Герочка, – вздохнула тетя Люся. – Неудобно, конечно, но раз так... Мы тогда сами как-нибудь решим. Передавай привет Маше. Не сердись на маму, она ведь от души.
– Спасибо за понимание, тетя Люся, – с чувством облегчения произнес Герман. – И вам привет. До связи.
Он положил трубку и обернулся к Марии.
– Ну? – спросила она тихо.
– Отменил, – ответил Герман. – Вежливо, но твердо. Сказал про работу, хаос дома. Она расстроилась, но вроде приняла. Просила не сердиться на маму.
Мария кивнула. Она подошла к столу и открыла коробку с тортом. Внутри красовался пышный "Прага".
– Что с этим делать? – спросила она, глядя на торт. – Выбросить? Отвезти обратно? Это же символ ее "хороших намерений", которые чуть не обернулись для нас кошмаром.
– Съедим, – решительно произнес Герман. – Торт тут ни при чем. А маме... – он тяжело вздохнул, – маме я завтра позвоню и попробую объяснить еще раз, спокойно, что мы ее любим, но давать наш адрес без спроса – нельзя, даже родне.
На следующий день мужчина позвонил Инне Васильевне. Женщина, решившая, что сын одумался, тут же ответила на звонок.
- Да, сынок, - деловым тоном проговорила она.
- Мама, я вчера позвонил тете Люсе и сказал ей, что мы не сможем ее принять. Она... - Герман не успел договорить, поскольку Инна Васильевна грубо перебила его.
- Ты позвонил моей сестре? Да ты с ума сошел?! Кем ты выставил нашу семью?! - истошно заголосила женщина.
- Кем? Тетя Люся, в отличие от тебя, адекватно отреагировала нам мой отказ, - сообщил спокойным тоном мужчина.
- Она сделала вид, а сама потом стала обсуждать с мужем и сыном, какая у нас негостеприимная семья, - понизила тон голоса Инна Васильевна.
- Не говори ерунды...
- Я ее два года не видела, хотела повидаться...
- Так и надо было звать к себе! - возмутился Герман. - Зачем ты тогда дала наш адрес?
- Потому что у меня не такая шикарная квартира, как у вас! - злобно выпалила Инна Васильевна. - Я бы сама их развлекала...
- Но в нашей квартире? - сын закончил за нее предложение. - Нет, мама, так дела не делаются. Ты сама все решила, сама пригласила, но к нам.
- Я все поняла! Зря я подумала, что ты раскаялся, - проворчала женщина и бросила трубку.
Полгода потом она не разговаривала с сыном и невесткой, потому как не могла простить им того, что они отказались принять в своем доме ее сестру с семьей.