Алина еле открыла дверь ключом – руки дрожали от усталости. Двенадцать часов на ногах, бесконечные отчёты, начальник, который с утра орал из-за просроченного проекта. Единственное, о чём она мечтала, – горячий душ и тишина.
Но едва она переступила порог, её встретил хаос. Игрушки валялись по всему полу, на кухне гора грязной посуды, а в воздухе витал запах подгоревшей каши.
— Мама! – пятилетняя Даша бросилась к ней, но тут же раздался резкий голос из гостиной:
— Ты вообще собираешься ужин готовить? Или мы теперь по ресторанам ходить будем?
Лидия Петровна, свекровь, сидела в кресле, уткнувшись в телефон, даже не подняв глаз.
Алина стиснула зубы.
— Я только что пришла с работы, – тихо сказала она, стараясь не сорваться.
— А я что, целый день отдыхала? – свекровь фыркнула. – Ребёнка из садика забрала, с ней занималась, а ты даже еду приготовить не можешь.
Алина глубоко вдохнула.
— Лидия Петровна, я не просила вас сидеть с Дашей. У нас же была договорённость – вы помогаете только в крайних случаях.
— Крайние случаи! – свекровь вскочила, как ужаленная. – То есть для тебя мой внук – это «крайний случай»?
— Мам, хватит, – раздался голос мужа. Дмитрий вышел из комнаты, смартфон в руке, даже не оторвавшись от экрана. – Алина устала, давай без скандалов.
— Без скандалов? – Лидия Петровна закатила глаза. – Она тебе уже мозги промыла, я смотрю. А кто квартиру оплачивает? Кто ремонт делал?
— Мама, ну хватит…
— Хочешь угодить матери – бери кредит! – вдруг рявкнула свекровь. – Вон у Светки сын новую машину купил, а ты даже на ремонт мне скопить не можешь!
Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Я ещё раз повторяю, – её голос дрогнул, – я работать на свекровь не собираюсь.
Тишина повисла на секунду. Даша испуганно прижалась к её ноге.
— Ой, какая гордая! – Лидия Петровна язвительно улыбнулась. – Посмотрим, как ты без моего сына проживёшь.
Дмитрий наконец оторвался от телефона.
— Алина, давай без истерик. Мама просто хотела помочь.
Алина посмотрела на него – на этого человека, который ещё утром целовал её в шепотом говорил «люблю». И вдруг поняла: он уже сделал выбор.
— Хорошо, – тихо сказала она. – Тогда ужин готовь сам.
И, взяв Дашу на руки, она зашла в комнату, громко хлопнув дверью.
За дверью тут же раздался возмущённый голос свекрови:
— Вот видишь, как она с тобой разговаривает!
Но Алина уже не слушала. Она прижала дочь к себе и закрыла глаза. В голове крутилась только одна мысль:
«До чего же мы докатились?»
Алина не спала всю ночь. Рядом посапывала Даша, а в голове крутились одни и те же мысли: "Как дальше жить? Почему Дима не защищает меня? Неужели он действительно готов взять кредит ради прихотей матери?"
Утро началось с громкого хлопка дверью – Дмитрий уходил на работу, даже не заглянув к ним в комнату. Алина вздохнула и принялась собирать Дашу в садик.
— Мам, а бабушка сегодня опять будет со мной сидеть? – девочка недовольно надула губки.
— Нет, солнышко, сегодня тебя заберёт тётя Лена, – Алина насильно улыбнулась, завязывая дочери бант.
На кухне царила гробовая тишина. Лидия Петровна, вопреки привычке, не сидела за столом с утренним кофе. "Наверное, ещё спит", – подумала Алина с облегчением.
Но как только она поставила чайник, из спальни свекрови раздался звонок. Громкий, требовательный.
— Дима? Да, я проснулась... Нет, она ничего не сказала... Да понимаю, понимаю...
Алина замерла с кружкой в руках. Сердце бешено колотилось.
— Конечно, я же мать, я всегда тебя поддержу! – голос свекрови стал слащавым. – Ты только не переживай, всё будет хорошо. Мы же семья!
Чайник закипел, но Алина даже не заметила.
— Мам, я хочу каши, – потянула её за руку Даша.
— Сейчас, родная...
— Ой, какие нежные чувства! – в дверях кухни появилась Лидия Петровна. На ней был новый халат, который Алина не видела раньше. – А мужа проводила на работу? Или опять дуешься, как мышь на крупу?
— Я не дуюсь, – сквозь зубы ответила Алина, наливая дочери молоко. – Просто мне нечего сказать человеку, который меня не слышит.
— Ах, вот как! – свекровь театрально прижала руку к груди. – Это ты про моего сына? Того самого, который кормит тебя и твоего ребёнка?
— Лидия Петровна, хватит, – Алина резко развернулась к ней. – Я тоже работаю. И вклад в наш бюджет у нас с Димой одинаковый.
— Ой, правда? – свекровь язвительно улыбнулась. – Тогда почему ты живёшь в его квартире?
Алина почувствовала, как по щекам ползут горячие слёзы.
— Мам, не плачь, – испуганно прошептала Даша.
Этот детский голосок словно вернул Алину в реальность. Она резко вытерла лицо.
— Даша, иди собирай игрушки, тётя Лена скоро придёт.
Когда дочь вышла, Алина подошла к свекрови вплотную.
— Если вы ещё раз при ребёнке...
— Что? Что ты сделаешь? – Лидия Петровна задрала подбородок. – Выставишь меня из квартиры? Так она же не твоя!
Алина глубоко вдохнула.
— Всё, хватит. Сегодня же поговорю с Димой.
— Ой, поговоришь! – свекровь фыркнула. – Только не забудь сказать ему, что я предлагаю взять кредит на ремонт. Ведь я столько для вас делаю!
— Для нас? – Алина не выдержала. – Вы живёте у нас уже три месяца! Не помогаете, только критикуете и настраиваете против меня мужа!
— Врешь! – Лидия Петровна вдруг резко изменилась в лице. Глаза наполнились слезами. – Я только и делаю, что помогаю! Нянчусь с вашим ребёнком, убираю, готовлю... А благодарности ноль!
Дверь в прихожей щёлкнула.
— Девочки, я за Дашей! – раздался весёлый голос подруги Лены.
Алина молча вышла из кухни. Руки дрожали так, что она еле застегнула дочери куртку.
— Мам, ты опять плачешь, – шепнула Даша, обнимая её.
— Всё хорошо, солнышко, – Алина прижала дочь к себе. – Мама просто устала.
Когда дверь закрылась за Леной и Дашей, Алина прислонилась к стене. Из кухни доносились всхлипывания свекрови. "Сейчас начнётся спектакль", – подумала она.
И точно. Через минуту раздался звонок телефона. Дима.
Алина посмотрела на экран и впервые за пять лет брака... не стала брать трубку.
Алина сидела в офисе, уставившись в монитор. Цифры в таблицах расплывались перед глазами. После вчерашней сцены Дима не пришел ночевать домой - первый раз за все годы брака. Телефон молчал уже восемнадцать часов.
— Алина Сергеевна, вам документы на подпись, — секретарша осторожно положила папку на край стола.
— Спасибо, — машинально ответила она, даже не поднимая головы.
В кармане кардиана зажужжал телефон. Алина резко схватила аппарат, но на экране было незнакомое число.
— Алло?
— Это детский сад "Солнышко". У вашей дочери поднялась температура, 38.2. Можете срочно приехать?
Сердце упало в пятки. Алина вскочила, сметая со стола чашку с остывшим кофе.
— Сейчас буду! Через двадцать минут!
Она уже мчалась к лифту, когда вспомнила — машина у Димы. Придется брать такси.
В коридоре неожиданно столкнулась с начальником.
— Куда это в таком...
— У дочки температура! — выпалила Алина, даже не извинившись.
— Беги, беги, — начальник отошел в сторону, — только потом отчет доделай.
В такси Алина набрала Диму. Трубку взяли только с пятого раза.
— Да? — голос мужа звучал устало.
— У Даши температура под 39! Я еду в сад. Где ты? Нужно срочно в больницу!
— Я... я на встрече. Не могу прерваться.
— Какая еще встреча?! — Алина чуть не закричала. — Твоя дочь больна!
— Хорошо, я... я попробую приехать. Где вы будете?
— В "Солнышке". Через десять минут.
Таксист, пожилой мужчина, бросил взгляд в зеркало заднего вида:
— Держитесь, мамаша. Все будет хорошо.
Даша лежала на кушетке в медкабинете, красная как рак. При виде матери девочка расплакалась:
— Мамочка, мне плохо...
Алина прижала горячий лобик к своей щеке:
— Все будет хорошо, зайка. Сейчас поедем к доктору.
Медсестра протянула листок:
— Температура поднимается быстро. Вызывали скорую, но у них очередь. Лучше сами везите.
Алина снова набрала Диму. Телефон был уже недоступен.
— Господи, да где же он?! — сквозь слезы прошептала она, подхватывая Дашу на руки.
Таксист помог усадить больного ребенка на заднее сиденье:
— В какую больницу?
— В детскую городскую на Ленина, пожалуйста.
Машина только тронулась, как зазвонил телефон. Наконец-то Дима!
— Где ты?! Мы уже едем в...
— Это Сбербанк, — раздался женский голос. — Вам одобрен кредит на сумму 850 тысяч рублей. Когда вам удобно подъехать...
Алина остолбенела:
— Какой еще кредит?! Я ничего не оформляла!
— Заявка была подана сегодня утром онлайн через мобильное приложение, — вежливо пояснила оператор. — На имя Дмитрия Владимировича Семенова.
Руки задрожали так, что она еле удержала телефон.
— Я... я перезвоню. Сейчас не могу.
Даша стонала на заднем сиденье. Алина обернулась к дочери — щеки пылали, дыхание стало тяжелым. Все мысли о кредите мгновенно улетучились.
— Дядя, пожалуйста, быстрее!
В приемном покое дежурный врач быстро осмотрел Дашу:
— Ангина. Будем класть в стационар. Заполните документы.
Алина машинально писала данные в бланках, а в голове стучало: "Кредит. Он взял кредит. Без моего согласия. Для матери".
Когда Дашу увезли в палату, Алина наконец смогла перевести дух. Она достала телефон и открыла мобильный банк. Их общий счет был пуст — 3 247 рублей. Но когда она зашла в историю операций, сердце замерло.
Утром со счета было переведено 75 тысяч — вся их подушка безопасности. Получатель — Л.П. Семенова.
Алина медленно опустилась на стул в коридоре больницы. Перед глазами плыло. Она открыла смс — там было сообщение от Димы, отправленное час назад:
"Маме срочно нужны деньги на лечение. Взял наши накопления. И кредит оформляю. Поговорим вечером. Не переживай, все вернем".
— Не переживай, — шептала она, стирая предательские слезы. — Как же мне не переживать, Дима?
Больничный коридор казался бесконечным. Алина шла, держась за стены, словно пьяная. В ушах звенело, а в груди было такое ощущение, будто кто-то вырвал сердце голыми руками.
Она зашла в туалет, плеснула ледяной воды в лицо и уставилась на свое отражение в зеркале. Красные глаза, растрепанные волосы, тушь размазана по щекам. Именно так выглядит предательство.
— Мамочка... — слабый голосок Даши заставил ее вздрогнуть. Алина быстро вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла.
— Я здесь, солнышко. Как ты себя чувствуешь?
— Горлышко болит... — девочка хрипела, ее лицо было бледным, только щеки горели лихорадочным румянцем.
Медсестра ставила капельницу:
— Мамаша, вам нужно сходить в аптеку, купить то, что доктор выписал. И ребенку питье — компот, морс. Температуру сбиваем, но обезвоживание начинается.
Алина кивнула, провела рукой по влажному лбу дочери:
— Я быстро, зайка. Ты поспи пока.
Она вышла в коридор и снова посмотрела в телефон. На экране — пять пропущенных от Димы. И одно новое сообщение: "Где вы? В саду сказали, что в больнице. Какая больница?"
Алина набрала номер дрожащими пальцами. Трубку взяли сразу.
— Наконец-то! Где вы? Что с Дашей?
— Детская горбольница на Ленина. Ангина, — монотонно ответила Алина. — Нас кладут в стационар.
— Я сейчас...
— Дима, — она перебила его, сжимая телефон так, что пальцы побелели. — Ты взял кредит. И наши накопления перевел матери.
На другом конце провода повисло молчание.
— Я... мне нужно было срочно. У мамы...
— Врешь! — Алина прошипела так, что проходившая мимо медсестра испуганно отпрянула. — Я звонила в банк. Кредит оформлен сегодня утром. В восемь тридцать. Когда ты даже не знал еще, что Даша заболела.
— Алина, давай не сейчас...
— Нет, именно сейчас! — ее голос сорвался на крик. — Ты украл у нас деньги! У своей дочери! Ты знаешь, на что мы их копили? На операцию Даше! Чтобы исправить ей этот проклятый клапан в сердце!
Слезы душили, но она продолжала:
— А теперь лежим здесь, и у меня даже денег на лекарства нет! Потому что твоя мамочка оказалась важнее!
— Ты ничего не понимаешь! — вдруг закричал в ответ Дима. — Мама одна меня вырастила! Она сейчас больна, ей нужна операция!
Алина замерла. В голове пронеслось: "Ложь". Но вдруг...
— Какая операция? — тихо спросила она.
— На... на сердце. Вчера ночью приступ был. Я с ней в больнице сидел, поэтому не пришел домой.
Алина закрыла глаза. Все сходилось. И отсутствие ночью. И кредит утром. И перевод. Но что-то было не так.
— В какой больнице она лежит?
— В... в городской. В кардиологии.
— Хорошо, — неожиданно спокойно сказала Алина. — Тогда я сейчас к тебе приеду. Принесу вещи. Какой палате?
— Нет! То есть... не надо. Я сам... маме нельзя волноваться.
Алина медленно опустилась на скамейку в коридоре. В голове прояснилось.
— Ты врешь. У твоей матери нет никакой операции. Она сегодня утром звонила тебе, когда я была дома. Здоровая, бодрая, требовала кредит.
— Ты следишь за мной?! — взорвался Дима.
— Я просто не идиотка, — Алина говорила тихо, но каждое слово било точно в цель. — Ты украл у своей дочери. Чтобы отдать матери, которая притворяется больной. Поздравляю, ты достиг дна.
Она положила трубку, отключила телефон и пошла в палату к Даше. Девочка дремала, накрывшись до подбородка больничным одеялом. Капельница медленно капала.
Алина села рядом, взяла горячую детскую ручку в свои и поклялась про себя: "Все. Хватит. Больше никто не сделает моей дочери больно. Никто".
Больничная палата погрузилась в полумрак. Даша наконец уснула, а Алина сидела у окна, уставившись в ночной город. В руках она сжимала телефон, на экране которого горело последнее сообщение от Димы:
"Ты перегнула палку. Мать в слезах. Если не извинишься – всё, мы закончили."
Она медленно провела пальцем по экрану, стирая сообщение. В голове уже созрел план.
Утром, как только дежурный врач разрешил ненадолго отлучиться, Алина помчалась домой. Квартира была пуста – свекровь, видимо, отправилась по своим делам, воспользовавшись тем, что невестка "прикована" к больнице.
Алина прошла в спальню свекрови. Комната сияла чистотой – Лидия Петровна любила порядок. На тумбочке лежала папка с документами. Руки дрожали, когда Алина открыла её.
Среди квитанций и медицинских карт её взгляд упал на свежий договор из частной клиники. Дата – вчерашний день.
— "Консультация кардиолога... Рекомендовано плановое обследование..." – Алина читала вслух, и с каждой строчкой её ярость росла. Никакого приступа. Никакой срочной операции. Обычный профилактический осмотр.
Она достала телефон и сфотографировала документ. Затем открыла шкаф – на верхней полке лежала барсетка свекрови. Внутри – пачка новых пятитысячных купюр и сберкнижка.
— Вот ты где, наши кровные... – Алина пересчитала деньги. Ровно 75 тысяч. Те самые, что Дима перевел утром.
Она уже хотела забрать их, но остановилась. Нет, это будет воровство. А она не такая. Вместо этого Алина сделала несколько фотографий, запечатлев и деньги, и сберкнижку с внушительным остатком.
Вдруг на кухне хлопнула дверь.
— Димка, ты? – раздался голос Лидии Петровны.
Алина замерла. Шаги приближались к спальне.
— А-а, невестка вернулась! – свекровь остановилась в дверях, ухмыляясь. – Что, в больнице делать нечего? Или деньги на лекарства пришла просить?
Алина медленно поднялась, держа в руках договор из клиники.
— Операция, говорите? Срочная госпитализация? – её голос дрожал от ярости. – Хорошая актриса из вас, Лидия Петровна. Оскар бы дали.
Свекровь побледнела, увидев документ в руках Алины.
— Это... это не то, что ты думаешь!
— Я думаю, что вы лгунья и манипуляторша, – Алина шагнула вперёд. – Вы натравили на меня мужа, украли деньги у собственной внучки, которая сейчас лежит в больнице!
— Врёшь! – свекровь внезапно завопила. – Это ты всё врешь! Димка! Димка, иди сюда!
Она рванула в коридор, но Алина была быстрее. Она перегородила дверь, не давая свекрови выйти.
— Ваш "Димка" сейчас не спасёт. Он в банке, берёт кредит, который вы потом положите в свою сберкнижку.
— Ты... ты сумасшедшая! – Лидия Петровна задыхалась. – Я вызову полицию!
— Вызывайте, – Алина достала телефон. – Я им покажу фотографии ваших "сбережений". И расскажу, как вы с сыном обманываете банк, берёте кредиты на несуществующее лечение.
Глаза свекрови округлились. Она вдруг резко схватилась за сердце:
— Ой, мне плохо... сердце...
— Не надо спектаклей, – холодно сказала Алина. – Я уже знаю, что у вас здоровое сердце. В отличие от моей дочери.
Она прошла мимо притворяющейся свекрови, собрала вещи Даши и на прощание бросила:
— Передайте Диме – я подаю на развод. И этот кредит он будет выплачивать один.
Когда дверь захлопнулась за ней, Алина впервые за долгие месяцы почувствовала – она свободна.
Больничный коридор встретил Алину гулким эхом шагов. Она шла, крепко сжимая в руках пакет с вещами для Даши, но мысли были далеко – в кабинете юриста, где она только что подписала заявление на развод.
— Мамочка! — слабый, но радостный голосок дочери вывел её из оцепенения.
Даша сидела на кровати, бледная, но уже с блеском в глазах. Температура спала, и врач сказал, что через пару дней их выпишут.
— Принесла тебе твою любимую пижаму с котиками, — Алина натянула улыбку, разворачивая пакет. — И книжку новую.
— А папа придёт? — девочка посмотрела на дверь с наивной надеждой.
Алина замерла. Как объяснить пятилетнему ребёнку, что его отец выбрал другую семью?
— Папа... очень занят, — она погладила Дашу по волосам. — Но он тебя очень любит.
— А бабушка Ляля тоже?
— Бабушка Ляля... — Алина стиснула зубы, вспоминая вчерашний разговор. — Она сейчас далеко.
Дверь палаты внезапно распахнулась. На пороге стоял Дима – небритый, с красными глазами.
— Ты где пропадаешь?! — он шагнул вперёд, но, увидев испуганное лицо Даши, понизил голос. — Я обзвонил все больницы!
— Я писала тебе, в какой мы больнице, — холодно ответила Алина. — Ты просто не читал сообщения.
— Мама, не ругайтесь... — Даша съёжилась под одеялом.
Дима подошёл к кровати, потрогал лоб дочери:
— Как ты, зайка?
— Уже лучше, — девочка улыбнулась, но тут же закашлялась.
Алина молча наблюдала за этой сценой. Всего неделю назад она бы растаяла от такого проявления заботы. Теперь же видела только лицемерие.
— Выйдем на минутку, — кивнула она в сторону коридора.
За дверью Дима сразу набросился на неё:
— Ты совсем охренела?! Мать в истерике! Ты ей нервы потрепала!
— Ага, бедняжка, — Алина скрестила руки на груди. — Так расстроилась, что даже не пришла проведать внучку.
— Она больна!
— Врешь, — Алина достала телефон и показала фото договора из клиники. — Никакой срочной операции не было. Ты украл деньги у своей дочери ради прихоти своей мамаши.
Дима побледнел. Он попытался выхватить телефон, но Алина убрала руку:
— Юрист уже всё скопировал. Вместе с фотографиями её сберкнижки.
— Ты... ты подлая тварь! — Дима задыхался от ярости. — Полезла в чужие вещи!
— Это ещё что! — Алина шагнула ближе. — Я уже подала на развод. И знаешь что? Этот кредит ты будешь выплачивать один. Потому что я его не подписывала.
— Ты ничего не докажешь!
— Ошибаешься, — она улыбнулась. — У меня есть запись, как твоя мать требует у тебя взять кредит. И смс, где ты признаёшься, что перевёл деньги без моего согласия.
Дима отшатнулся, как будто его ударили.
— Ты... ты хочешь оставить меня без денег?
— Я хочу оставить тебя без моего и дочкиного горба, на котором вы с маманей удобно устроились, — Алина повернулась к нему спиной. — Теперь ты можешь работать на неё один.
Когда она вернулась в палату, Даша смотрела на неё большими глазами:
— Мама, ты плачешь?
— Нет, солнышко, — Алина вытерла лицо. — Это просто... дождь за окном.
За стеклом действительно начинали падать первые капли. Как будто сама природа оплакивала эту сломанную семью.
Но Алина знала – после дождя всегда выглядывает солнце. И впервые за долгие годы она почувствовала, как в её жизни начинается новый день.
Три недели спустя
Алина распаковывала коробки в своей новой однокомнатной квартире. Комнатка была маленькой, с облезлыми обоями, но зато своей – без свекрови, без скандалов, без вечного чувства, что она здесь чужая.
— Мам, а где мой мишка? – Даша копошилась среди коробок, уже почти окрепшая после болезни.
— Вот же он, – Алина достала потрёпанного плюшевого медведя. – Видишь, я его не забыла.
Телефон зажужжал в кармане джинсов. Опять Дима. Уже седьмой звонок за сегодня. Она сбросила вызов и заблокировала номер.
— Мама, а папа к нам не переедет? – Даша прижала мишку к груди, и у Алины сжалось сердце.
Она опустилась на корточки перед дочерью:
— Нет, зайка. Папа останется жить там. Но он будет приходить к тебе в гости, обещаю.
— А бабушка Ляля?
— Бабушка Ляля... – Алина глубоко вдохнула. – Она сейчас очень занята.
Раздался звонок в дверь. Алина вздрогнула – кроме подруги Лены, никто не знал её нового адреса.
— Кто там? – осторожно спросила она, не открывая.
— Почта России, – донёсся из-за двери молодой голос. – Вам заказное письмо.
Алина приоткрыла дверь, оставив цепочку. Курьер протянул толстый конверт.
— Распишитесь здесь.
Конверт был из банка. Алина разорвала его и вытащила стопку бумаг. Наверху красовалась надпись: "Уведомление о расторжении брака и разделе имущества".
Она пробежала глазами по тексту. Суд удовлетворил её иск – кредит остался на Диме, а их бывшую квартиру обязаны продать и разделить деньги пополам.
— Даша, я на минуточку выйду, – Алина набросила куртку. – Ты побудешь одна?
— Я не маленькая, – девочка важно кивнула.
На улице Алина набрала номер своего юриста.
— Алло, Ирина Петровна? Я получила решение суда...
— Да, я как раз хотела вам позвонить, – обрадовался голос в трубке. – У нас небольшая проблема.
Алина замерла:
— Какая?
— Ваш муж подал апелляцию. И... – юрист замялась, – он требует пересмотра вопроса об опеке над ребёнком.
Лёд пробежал по спине.
— Что? На каком основании?
— Он утверждает, что вы намеренно ограничиваете его общение с дочерью. И что ваши жилищные условия...
Алина не слушала дальше. Она обернулась к своему новому дому – обшарпанному пятиэтажному зданию с текущими крышами.
— Ирина Петровна, – её голос дрожал, – он что, хочет забрать у меня Дашу?
— Нет, конечно, – юрист поспешила успокоить. – Но суд может обязать вас разрешить более частые встречи. И... – она снова запнулась, – он требует, чтобы вы не препятствовали общению с бабушкой.
В глазах потемнело. Лидия Петровна снова вступала в бой.
— Спасибо, я поняла, – Алина сглотнула ком в горле. – Что мне делать?
— Во-первых, не паниковать. Во-вторых, срочно искать работу с официальным оформлением, если ещё не нашли. И... – юрист вздохнула, – подготовьтесь к тому, что суд может назначить психолого-педагогическую экспертизу.
Алина прислонилась к стене подъезда. Ноги подкашивались.
— Хорошо. Я... я всё сделаю.
Она вернулась в квартиру. Даша уже расставляла свои игрушки на полке, что-то напевая под нос.
Алина смотрела на дочь и понимала – битва ещё не окончена. Но теперь она знала главное:
За своего ребёнка она будет бороться до конца.
Даже если этот конец будет стоить ей последних сил.
Особенно – если будет.
Дождь стучал по подоконнику маленькой квартирки, когда Алина заканчивала писать резюме. Даша мирно спала в соседней комнате, обняв старого плюшевого мишку. Впервые за последний месяц в доме было тихо.
Телефон вибрировал на столе — очередное сообщение от Димы:
"Ты довольна? Из-за тебя мать слегла с давлением! Если не разрешишь видеться с Дашей, узнаешь, что такое настоящий суд!"
Алина отложила телефон, даже не став отвечать. Вчерашнее заседание по опеке оставило горький привкус, но результат был лучше, чем она ожидала:
- Диме разрешили видеться с Дашей два раза в неделю
- Свекровь — только в присутствии Алины
- Кредит остался на бывшем муже
Но главное — дочь осталась с ней.
— Мам... — раздался сонный голос из спальни.
Алина поспешила к дочери:
— Я здесь, солнышко. Тебе что-то нужно?
— Мне приснился плохой сон, — девочка прижалась к ней. — Там была бабушка Ляля... она кричала на тебя.
Алина погладила детские волосы:
— Это просто сон. Бабушка не сможет тебя обидеть. Я всегда буду рядом.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло?
— Алина Сергеевна? Это Светлана из отдела кадров "Маркет-Холла". Мы рассматривали ваше резюме на позицию менеджера по закупкам...
Алина замерла, сжимая телефон.
— Да, я слушаю.
— Вы нам подходите. Можете выйти послезавтра в восемь утра? Оформляем по трудовому договору, соцпакет, испытательный срок два месяца.
— Да! Конечно! — Алина еле сдерживала радостные слезы.
Когда разговор закончился, она опустилась на стул, закрыв лицо руками. Первая победа. Теперь у неё будет стабильный доход, а значит, в следующем суде по опеке она сможет доказать, что обеспечит Дашу.
Телефон снова зазвонил. На этот раз Лена:
— Привет! Ты не поверишь, кто мне сегодня позвонил!
— Кто?
— Твоя бывшая свекровь! — Лена фыркнула. — Представляешь, просила передать, что она "прощает" тебя и готова "по-хорошему" решить вопрос с Дашей.
Алина стиснула зубы:
— То есть?
— То есть предлагает тебе отказаться от своей доли в квартире, и тогда она уговорит Диму не бороться за опеку.
Горячая волна прокатилась по телу.
— Передай ей, — Алина говорила медленно, четко выговаривая каждое слово, — что я не продаю свою дочь. Ни за какие квартиры.
— Так и передам! — Лена засмеялась. — О, ещё новость! Ты помнишь Сергея, моего двоюродного брата? Он недавно развёлся, хороший парень...
— Лен! — Алина засмеялась. — Я ещё даже не развелась официально!
— Ну так познакомиться-то можно!
Разговор перешёл на бытовые темы, но когда Алина положила трубку, её взгляд упал на календарь. Через три дня — первая официальная встреча Димы с Дашей под наблюдением органов опеки.
Она подошла к окну. Дождь закончился, и сквозь разрывы туч проглядывало солнце.
Алина вдруг осознала — впервые за много месяцев она не боялась завтрашнего дня.
Да, впереди ещё будут суды, споры, нервные встречи. Но теперь она знала.
Жизнь не заканчивается с концом брака.
Напротив, для неё и Даши она только начинается.
**Эпилог**
Через полгода
— Мам, быстрее! Мы опоздаем! — Даша в ярком синем платье скакала у двери.
— Всё, всё, иду! — Алина поправляла сережки. — Ты собрала свои рисунки?
— Да! И папе нарисовала кораблик!
Алина замерла. Всего полгода назад это слово — "папа" — вызывало у неё боль. Теперь же она спокойно воспринимала, что два раза в неделю Даша встречается с отцом. Без свекрови — суд запретил Лидии Петровне приближаться к внучке до окончания психологической экспертизы.
— Тогда поехали! — Алина взяла дочь за руку.
Сегодня в галерее открывалась выставка детских рисунков, где работу Даши выбрали для экспозиции. И — первый раз за долгие месяцы — Алина чувствовала себя по-настоящему счастливой.
На крыльце галереи их ждал неожиданный сюрприз — Дима с букетом роз.
— Поздравляю, — он неловко протянул цветы Алине. — Я... я горжусь нашей дочерью.
Алина кивнула:
— Спасибо.
Она взяла Дашу за руку, и они вместе вошли в здание.
Позади остались скандалы, предательства, суды. Впереди была новая жизнь.
И Алина наконец-то была готова жить без оглядки.