Эдуард Блох родился 30 января 1872 года в городе Фрауэнберг (ныне Глубока-над-Влтавой) в Австро-Венгрии. После окончания медицинского факультета Карлова университета в Праге он служил военным врачом в австрийской армии, а после демобилизации в 1901 году открыл частную практику в Линце.
Там он быстро завоевал репутацию очень хорошего врача, лечившего любого обратившегося в его клинику, даже если у того не было денег. Так как жил и работал доктор Блох в одном и том же доме, прием его начинался с самого утра и не прекращался иногда круглосуточно. К нему могли прибежать и ночью, он не отказывал, спускался вниз и принимал.
Недалеко под Линцем жила семья бывшего таможенного инспектора Алоиса (с фамилией, думаю, проблем ни у кого не будет), находившегося к тому времени на пенсии. В этой семье изначально было шестеро детей, но четверо из них ушли в раннем возрасте, остался только мальчик по имени Адольф и его младшая сестра Паула.
В 1903 году папаша, который частенько заходил в трактир пропустить стаканчик-другой, отдал богу душу прямо в этом самом трактире в результате инфаркта миокарда. Нужно сказать, что по нему мало кто горевал. Адольф, возможно, в чем-то даже обрадовался, т.к. папа безапелляционно требовал, чтобы он пошел по стопам отца и стал чиновником, а сын яростно сопротивлялся, желая быть художником.
Единственное же, что волновало в этой ситуации маму Клару, — как она будет воспитывать дальше детей одна. Так как от мальчика пользы с работой на земле не было никакой, дом в пригороде им пришлось продать и снять квартиру в Линце, где они жили на деньги от продажи и небольшую пенсию по случаю потери супруга-чиновника.
По воспоминаниям доктора Блоха, когда он приезжал к ним в дом, кругом была редкостная чистота, у детей всегда была горячая еда и чистая одежда. Позже писали о противоестественной любви мальчика к своей маме, но доктор в своих воспоминаниях это категорически отрицал. Просто мама всегда и во всем шла навстречу желаниям своих детей, а они ее за это очень любили и ценили.
Когда Адольф заявил, что не хочет больше учиться в школе, мать не перечила ему, а поддержала, равно как всегда поддерживала его увлечение рисованием. В результате в 1905 году Адольф бросил учебу в возрасте 16 лет, не получив даже аттестата.
В 1907 году Клара пожаловалась врачу на боль в груди. Доктор Блох после первого же осмотра заподозрил онкологию, которая подтвердилась. На следующий день врач вызвал к себе детей и поговорил с ними. Он объяснил, что мама очень больна и шансов у нее не так много, но можно сделать операцию и попробовать спасти ее. Он договорился, чтобы операцию проводил один из самых известных в Верхней Австрии хирургов Карл Урбан.
Мальчик был очень благодарен Эдуарду Блоху за участие, неравнодушие и ту надежду, которую он в них вселил. Однако вылечить маму не удалось. «Адольф больше Клары был благодарен, когда я делал инъекцию морфия, временно освобождавшую женщину от страданий», — рассказывал доктор. Мальчик проводил дни и ночи у кровати больной матери, исполняя любое ее желание и стараясь облегчить ее участь.
В ночь на 21 декабря 1907 года Клары не стало, что стало страшным ударом для 18-летнего Адольфа. Через несколько дней он пришел к доктору Блоху, взял его за руку и произнес: «Я буду благодарен Вам вечно!» Тогда Эдуард принял это за минутный порыв, но уже через 30 лет доктор Блох с удивлением узнает, что это были не просто слова.
После отъезда Адольфа в Вену, молодой человек пару раз присылал доктору собственноручно нарисованные открытки к праздникам, но в 1938 году, через две недели после аншлюса, к врачу пришел человек из Гестапо и попросил показать «кое-какие сувениры от фюрера, которые у вас должны быть». Врач отдал рисунки «на хранение» и больше никогда их не видел. Из этого факта можно было сделать вывод, что Адольф действительно помнил о докторе.
Однако куда больше врач был удивлен позже. Когда всем евреям выдали паспорта с пометкой «J», Эдуард Блох оказался единственным, в чьем паспорте этой пометки не оказалось. Мало того, ему выдали талоны на одежду, что было неслыханной для евреев привилегией.
Как-то рейхсканцлер пригласил в свое шале в Берхтесгадене нацистов из Линца и спросил у них, что происходит в городе, в том числе поинтересовался судьбой доктора. Когда ему ответили, что «этот старый ж** все еще ходит по земле», Гитлер сделал заявление, обескуражившее всех: «Доктор Блох — благородный еврей. Если бы все представители этого народа были похожи на него, не было бы никакого еврейского вопроса».
Когда 10 ноября 1938 года было издано постановление и все евреи должны были покинуть Линц в течение 48 часов, доктору было позволено сделать исключение. Он остался в городе и даже мог продолжать работать. Правда, быстро выяснилось, что по новому указу принимать он может только своих соплеменников, которых выселили, а «нормальные» пациенты к нему уже и сами боялись ходить. Так что очень скоро принимать стало некого и все равно пришлось собраться и уехать.
Известно, что местное гестапо получило приказ «помогать доктору Блоху в разумных пределах». Эти разумные пределы позволили доктору беспрепятственно продать дом (еще и по рыночной цене!) и выехать в 1940 году из Линца в сторону Нью-Йорка, но не позволили вывезти с собой никаких ценностей и даже денег от продажи дома. Великой милостью оказалось разрешение взять с собой вместо положенных 10 целых 16 рейхсмарок!
В Нью-Йорке австро-венгерский диплом доктора не приняли, а рекомендательное письмо из Германии, где было написано: «Благодаря своему характеру, медицинским знаниям и готовности помогать больным доктор Блох завоевал признание и уважение фюрера», сыграло скорее отрицательную, чем положительную роль. Заниматься практикой доктору так и не позволили.
Блох умер 1 июня 1945 года в Нью-Йорке от рака желудка, пережив самого известного своего пациента всего на один месяц.
Могила матери Адольфа была разрушена в 2012 году, т.к. власти опасались, что она станет центром притяжения нацистов. Они повадились ездить туда, рисовать свастику и даже добавляли имя сына на памятник. Эксгумации не проводилось, но всю внешнюю атрибутику и любое упоминание о конкретном месте убрали.
Я написал эту статью не для того, чтобы рассказать о том, каким порядочным оказался один австрийский художник, а чтобы показать, что даже человек, который не моргнув глазом, мог отдать приказ на уничтожение целых стран и наций, уважал врача, сделавшего много лет назад доброе дело.
Удивительно, что в наше время куда более добропорядочные граждане, считающие себя приличными людьми, вообще потеряли чувство благодарности к людям, спасающим им жизни каждый день, и часто вместо спасибо пытаются их засудить, как было рассказано в прошлой статье. «Вы хуже Адольфа, чесслово!»
В странные времена мы живем!