Криминальная сага с детективным окончанием
Глава 38. Генеральная Неразбериха и Последние Штрихи
Утро началось не с кофе, а с вопля. Вернее, с серии воплей, доносившихся со стороны главного здания, когда я, помятая и не выспавшаяся, брела на "генеральную репетицию". Вопли принадлежали Марии Аркадьевне. – Это невозможно! Совершенно невозможно! – голос балетмейстера достиг частот, доступных только летучим мышам и особо чутким собакам. – Где мои нимфы? Где хороводы? Где площадка для мизансцен у арок?! Я требую немедленно расчистить пространство и установить хоть какой-то настил! На земле танцевать? Они же сломают ноги! Или вы хотите, чтобы они в грязи увязли?!
Оказалось, "ребята Сидоровича" работали ночью быстро, тихо и… исключительно по своему плану. Парижская арка (легкая металлоконструкция, обшитая чем-то белым и блестящим под камень, с узнаваемыми барельефами, нарисованными, судя по всему, баллончиками) уже красовалась в указанном месте. Московская арка – более массивная на вид (хотя и того же пошиба) – возвышалась прямо за главными воротами усадьбы, слегка перекрывая проезд. Пространство вокруг арок было перекопано кабелями для будущих прожекторов и пиротехники. И ни о каком "расчищенном пространстве для мизансцен" речи не шло. Земля была рыхлой после ночных работ, а кабели представляли собой идеальную ловушку для танцующих нимф.
Корней метался между Марией Аркадьевной и старшим монтажников – угрюмым типом в камуфляже без знаков различия, который невозмутимо курил, слушая истерические крики балерины.
– Товарищ военный! – орала МА. – Вы что же, думаете, балет – это так, между прочим? Это искусство! Его надо подготовить!
– Товарищ балерина, – ответил тип, медленно выдыхая дым. – Задача – установить арки и обеспечить подсветку с фейерверком. Задача выполнена. Танцевать у арки – не было в задании. Мешаете работать. Убирайте своих балерин отсюда, пока кабель не повредили.
Мария Аркадьевна закатила глаза и, кажется, была готова упасть в обморок прямо на свежевскопанную землю. Татьяна Дементьевна, подоспевшая на шум, лишь развела руками:
– Ну что ж вы, право… Как же мои живые картины? Где разворачивать действие? Надо же пространство!
– Разворачивайте в другом месте, – пожал плечами "камуфляж". – Здесь – запретная зона. Техника безопасности. – Он ткнул пальцем в предупреждающую табличку "Осторожно! Кабель!", которую кто-то только что воткнул в землю.
Я постаралась стать максимально незаметной. Моя идея обернулась первым крупным конфузом. Подошёл Сергей Степанович, вид у него был как у человека, попавшего под поезд.
– Ну что, режиссер? – спросил он кисло. – Доброе утро. Балет на минном поле отменяется. Живые картины – тоже. Что будем делать? Барыня ждет репетиции "въездной церемонии" через час!
В этот момент подъехал УАЗик, из которого вывалился Эспаньолка. Он был бледен и страшен. Увидев арки, он издал звук, похожий на предсмертный хрип.
– Что… что это?! – завопил он, тряся эспаньолкой. – Картон?! Пластик?! Это позор! Где мрамор?! Где историческая достоверность?! Я требую немедленно все сломать! Я жаловаться буду! Анне Аркадьевне! Вы все у меня поплачете!
Он бросился к Парижской арке и попытался пнуть опору. "Камуфляж" лениво взял его за шиворот и оттащил в сторону.
– Не ломайте госсобственность, гражданин академик. А то по голове получите не исторической достоверностью, а лопатой. – Голос у "камуфляжа" был настолько спокойным и бесцветным, что стало страшнее любой угрозы. Эспаньолка присмирел, зашипел что-то невнятное и поплелся прочь, судя по всему, искать Корнея или саму барыню для жалобы. – Вот тебе и генеральная репетиция, – констатировал Сергей Степанович. – Без балета, без картин, с академиком-диверсантом и военными, которым не до наших художеств. Что репетируем, собственно? Въезд машины под арку и салют? Так его и без нас сделают.
Тут меня осенило.
– Репетируем встречу у первой арки! – сказала я. – Цветы, короткое приветствие… Сергей Степанович, вы будете Илоной! Садитесь в машину Федора. Мы встречаем вас у Парижской арки. Я – за меня, Федор – за Корнея, ну и… – я оглянулась, – …пусть Ян будет "гостем" или кем-нибудь. Ему виднее, как себя вести.
Ян, который как призрак материализовался рядом, радостно захлопал ресницами.
– О, с удовольствием! Я буду… ммм… личным ассистентом мадемуазель Илоны! Утонченно-невозмутимым. Можно я надену этот новый шарфик?
– Наденьте, Ян, наденьте, – поспешила я согласиться. – Главное – понять логистику: где машина останавливается, кто подходит, кто вручает цветы, что говорим…
Репетиция, несмотря на абсурдность (Сергей Степанович в роли капризной наследницы в машине Федора – это было нечто), прошла на удивление полезно. Выяснилось, что останавливаться надо не вплотную к арке (а то подсветка слепит), а чуть поодаль. Федор (в роли Корнея) должен выйти первым, открыть дверь "Илоне". Я (с букетом, роль себя) подхожу, вручаю цветы, говорю что-то краткое и радостное по-русски ("Добро пожаловать домой!"). Ян (невозмутимый ассистент) стоит чуть сзади, готовый принять шарф, сумочку или приказание. Потом все садятся в машины и едут ко второй арке. Там – только проезд под ней и салют. Выходить не надо – барыня ждет у дома.
Пока мы репетировали, "камуфляж" и его ребята закончили с кабелями и начали устанавливать мощные прожекторы, тщательно их маскируя. Эспаньолка периодически маячил на горизонте, бросая на арки взгляды, полые ненависти и презрения, но близко не подходил. Мария Аркадьевна и Татьяна Дементьевна, поняв безнадежность, смирились и ушли репетировать свои номера где-то на лужайке перед домом, подальше от минно-кабельного поля.
Первая часть романа под названием "Белка в колесе" опубликована на Литресе.