Лев Толстой унаследовал Ясную Поляну, когда ему было всего 19. Вместе с яблоневым садом, библиотекой и долгами в двадцать тысяч рублей ему досталось и кое-что пострашнее — 330 крепостных. Людей, записанных в бумагах как “души”, живые, с именами и семьями, но по закону — его собственность.
Он тогда не рвался всё менять. Светская жизнь была куда привлекательнее: балы, охота, разговоры о литературе. В одном из писем он признавался, что «крестьяне скучны и глупы». Это, конечно, был юношеский максимализм, но и реальное отсутствие готовности нести ответственность. Впрочем, формально он и не мог освободить крестьян — имение было заложено, и распоряжаться людьми до погашения долгов было запрещено.
Перелом после войны: Толстой возвращается другим
Всё изменилось после Крымской войны. Толстой участвовал в обороне Севастополя, видел смерть, чувствовал несправедливость, и вернулся в имение уже не дворянином с карточным увлечением, а человеком с тяжёлым взглядом и внутренним раздраем. Он начал видеть в крестьянах не просто «рабочую силу», а — людей. С судьбой, болью, достоинством.
И первым делом решил заняться образованием. В Ясной Поляне открылась школа — не формально, а по-настоящему. Детям разрешалось сидеть на полу, спорить с учителем (в лице самого графа), уходить пасти гусей и возвращаться через день. Урок превращался в разговор. Толстой сам писал учебники, сам преподавал. Это был его способ изменить мышление народа — с корня, не с закона.
Хозяин и пахарь: как Толстой вёл хозяйство
Писатель с бородой в поле, с мешком за спиной — это не миф. Толстой действительно работал физически. Верил, что только через труд можно стать честным человеком. Он сам пахал землю, пёк хлеб, возился с ульями. Для него это не была экзотика. Это была философия.
Он управлял хозяйством сам, без управляющих. Переводил крестьян с барщины на оброк, создавал артели — группы, где крестьяне вместе работали и вместе делили урожай. Закупал удобрения, внедрял севооборот, строил теплицы, вёл счета и следил за доходами. Он относился к крестьянам не как к рабочей силе, а как к партнёрам — пусть и трудным, упрямым, недоверчивым.
Почему крестьяне не захотели свободы
В 1856 году Толстой предложил крестьянам вольную. С землёй. Но с условием: выкуп в течение 24 лет. И услышал в ответ: «Мы ваши, а земля — наша». Крестьяне не рвались на волю. Им был нужен не статус, а защита. При барине — порядок, работа, уверенность, что не умрёшь зимой с голода.
Толстой был поражён. Он ожидал благодарности, может, энтузиазма. А получил недоверие и страх. В результате он отложил идею освобождения до 1861 года. Но после реформы не отошёл в сторону. Стал мировым посредником — помогал оформлять землю, боролся за справедливость, объяснял крестьянам законы, ссорился с соседями-дворянами. Он остался на стороне тех, кого раньше называл глупыми.
Толстой и другие баре: кто из них был гуманнее
Интересно сравнить: что делали с крепостными другие великие. Тургенев, к примеру, сразу отказался от «живой собственности» — отпустил всех без выкупа. Гоголь — напротив, считал, что крестьяне без надзора пропадут. Пушкин… он сочувствовал, но хозяйством занимались управляющие, а сам он — писал. Ему было не до наделов и сборов.
А Толстой балансировал. Между барином и философом. Между землевладельцем и учителем. Он пытался быть честным — с собой, с крестьянами, с Богом. И, пожалуй, именно потому крестьяне Ясной Поляны в 1917 году стали охранять его дом. Потому что знали: он был своим. Хоть и в халате, хоть и с бородой, но — своим.
А вы как думаете: можно ли было быть честным помещиком в обществе, где крестьяне — твоя собственность? Или само понятие “добрый барин” — уже оксюморон? Напишите в комментариях.
Вам могут понравится следующие статьи: