1. Анатолий Б. поделился: "Осенью 1977 года в белорусской деревне меня провожали в армию. В те времена это было целое событие! С застольем обильным, плясками! Мой отец дал мне напутствие…
Когда вас привезут в часть, говорит, вас всех будут спрашивать кто повар, кто водитель и т.д. А ты скажи, что ты художник. Я возмутился, какой я, нафиг, художник? Рисовать-то я не умею! Хотя, честно говоря, немножко подмалевывал для себя. Зато почерк у тебя красивый, сказал отец.
А я все время пытался копировать отцовский почерк. У него он вообще был каллиграфическим! Будешь, говорит отец, писарем при штабе. Отличная служба!
По приезду в часть все было так, как и предсказал отец. Когда командир учебки капитан Меженцев спросил про художников, один товарищ поднял руку. А я попытался было поднять, да передумал.
Капитан это заметил и спросил: ну, а ты что? Художник? Я скромно говорю, что, не совсем художник. Тогда он дает мне лист бумаги, ручку и говорит: Пиши. Здравствуй дорогая мама! Я написал.
Он глянул и меня на карандаш взял. А у самого капитана почерк, кстати, был тоже красивый. Одна его подпись вензелями чего стоила! Я у него кое-что позаимствовал. Так я стал писарем при учебке. Боевые листки, конспекты командиру и пр.
По окончании карантина и принятия присяги было распределение - кого в полк и заставы, кого на сержантов оставлять. А у меня астигматизм на правый глаз! Т.е. правым глазом вижу плохо. Из автомата стрелял с левой руки, что для сержанта не есть хорошо!
Командир должен показывать пример! Капитану не хотелось меня отравлять в полк. Он спрашивает меня, знаком ли я с радиоделом. Я сказал, что нет.
Что ж, говорит капитан. Не умеешь - научим! Не хочешь - заставим! Так я стал курсантом взвода ТСО. Хорошая подготовка была, надо сказать!
Если я в самом начале не мог отличить на вид конденсатор ЭТО от тиристора, то через полгода сам рисовал схемы и делал печатные платы усилителей, цветомузыки и пр….»
2. Непридуманная жизнь рассказал совершенно о другом солдате: «Неожиданно моей основной обязанностью и одновременно головной болью по службе, стал рядовой Мисюра из моего взвода.
Уверен, что те, кто имел дело с военнослужащими срочной службы или сам был на такой службе, встречали особый тип солдата, которые были во всех частях, кроме специальных подразделений.
Такие увальни, спящие на ходу, или как говорили: "наложившие в штаны". Они всегда засаленные и грязные, последние на всяких спортивных и прочих мероприятиях, засыпающие на посту и постоянно "недомогающие" тогда, когда предстоят какие то трудности службы в виде полевых выходов.
Их сначала легонько бьют, а затем вообще не трогают и относятся как к пустому месту, не доверяя никаких задач, кроме уборки, которую они делают "спустя рукава". Такие тяготятся службой и стараются найти повод досрочно окончить исполнение "Священного долга и почетной обязанности"
Рядовой Мисюра был ярчайшим представителем такого типа солдат. К своим годам он, по-моему, в совершенстве овладел двумя ремеслами: сытно жрать и сладко спать. Правда, у него было водительское удостоверение, но допускать его к управлению никто не решался.
С первых же дней после призыва вся его деятельность была направлена на решения задачи по досрочному окончанию действительной срочной службы. "закосить" по здоровью у него не получилось: его физическому здоровью мог бы позавидовать любой кандидат в отряд космонавтов.
Мисюра решил пойти другим путем и с завидным постоянством совершал суицид путем повешения своего рыхлого тела. И вот ведь странно: само приготовления и процесс процедуры никто не видел. (думаю что если бы видели, то с удовольствием бы ему подсобили)
И что-то у него не ладилось: то верёвка порвется, то виселица не сдюжит…. А вот странгуляционная борозда оставалась. Все в батальоне были обеспокоены. Мне было понятно, что если вдруг такое произойдет, то это уже будет прямая моя вина. Ну и какое это будет горе для родителей самоубийцы?
А какой возникнет резонанс? Помните то время? С гласностью и зачатками нарождающейся демократии появилась такая организация "Комитет солдатских матерей" к которой у меня сложное отношение. Негативность в моём понимании состояла в том, что резко увеличилось количество самовольных оставлений частей…
Солдаты, наслушавшиеся бойких мам, при малейшем недоразумении бежали в эти комитеты. А мамы поднимали такую шумиху в СМИ, что их чад попросту по-тихому увольняли. У нас был конкретный случай в полку...
Пришлось выбрать и назначить специально проинструктированного воина, который как тень следовал за потенциальным суицидником, а дежурный по части по ночам лично оберегал его сон и покой. Я же часто до отбоя был в расположении и лично беседовал с Мисюрой.
Конечно же, я не рассказывал ему об истории любви Пола и Линды Маккартни, а что - то плёл о необходимости службы и о международной обстановке. А он молчал….
И в его глазах читалась знаменитая фраза: "Вот: ты думаешь, это мне дали пятнадцать суток? Это нам дали пятнадцать суток. А для чего? Чтобы ты вёл среди меня разъяснительную работу, а я рос над собой! ".
Однако, все же проблему надо было решать кардинально, и мой гибридный ум придумал удобоваримый вариант. Я схватил Мисюру в охапку и привел его на прием к приходящему врачу-психиатру в гарнизонный госпиталь.
Как и все психиатры, этот врач был, как мне показалось, тоже был немножечко "того"… Видимо, сказывается общение с соответствующим контингентом.
В кабинете психиатра я услышал длинный монолог, из которого понял, что Мисюра типичный дебилоид, но не психически больной… Он не вешался, борозду он просто натирал проволокой и лучше его "комиссовать" и тем самым избавить всех от проблем.
Для этого необходимо направить его на обследование в окружной госпиталь с направлением и характеристикой. Далее пошло рассуждение: "-Только: не пишите в характеристике, что он понимает и одобряет политику Партии и Правительства". Пауза. « -Хотя возможно, такие вот дебилы эту политику и понимают! ".
Мисюру комиссовали. Я сопроводил его домой в Киев и более ничего о нем не знаю. Думаю, что от ярлыка "душевно больного" он избавился и прекрасно зажил. как Емеля на печи..."
Подписаться или поставить лайк – дело добровольное и благородное…
