Начинающим ихтиологам, малакологам, тевтологам и спонгиологам Средней полосы.
Пояснения: все эти -ологи, -олухи, -гИологи, совсем не геологи, а те, кто изучают тех, кто под водой. Ихтиолог: изучатель рыб. Тевтологи, например, головоногих моллюсков исследуют, а малакологи наоборот – моллюсков вообще. Чем уж им головоногие не угодили, лучше у спрашивать у молоко-как-то-там-ологов. У них там деление: мы вам не просто мала-кала какие-то с моллюсками какими-то, а мы наоборот: тевто-лого. Мы по головоногим!
Чем-то мне головоногие с головотяпыми созвучны.
Итак, определились. За подводный мир Красного моря и его концептуальные отличия от нашего, родного и российского подводного мира.
Вот как наши доморощенные ихтиологи (они же – рыбаки и многострадальные члены их семей) представляют себе рыбный мир в наших водоёмах?
А давайте обобщим и проанализируем:
Первое: Он редок. Рыбный мир хоть и присутствует в наших водоёмах, но его ещё нужно поискать. Неподвижные рыбаки на каждом берегу дадут тому профессиональное заключение.
Второе. Он (мир этот рыбный) пуглив. И пуглив чрезвычайно. Чтобы его (мир этот рыбный) посозерцать – это ж уйму усилий нужно приложить. Так и норовят разбежаться (расплыться в смысле) по камышам и омутам, от такого непонятного создания, как Человек, куда подальше. Ну что сказать?
Я их понимаю.
Стайки рыбок каждый видел, но стоит где булькнуть не так, так и фьють! Ищи свищи. Никакой научной работы ихтиологам. Полдня они бегают за каким-нибудь карасём, оставшиеся полдня пробуют добраться до берега.
Сплошные трудности. К тому же: чего там этих карасей изучать? Встречайте: на каждой сковородке страны!
Третье наблюдение про наш рыбный мир. Он … однообразен. Нет, конечно карась отличается от щуки, а карп от язя, но в целом… В целом, рыба в нашем представлении: это блестящее и в чешуе. Побольше, поменьше, чуть морда другая, чуть хвост подлиннее, а так – рыба и рыба. Отличия-то есть, но … какие-то они неотличительные.
Как сено. Вроде и трава разная, тут тебе клевер, тут осока с лопухами, а свали всё в кучу (стог называется) – так примерно одинаковая зеленоватость.
Так и рыбой: всё блестящее, серебристое и мокрое. Плюс-минус. Ну позеленее щука карпа, подлиньше, да поуже, но не так чтоб. Чтоб так отличия глаза резали.
Так что с точки зрения совсем нелюбознательных ихтиологов особо ничего интересного в рассматривании рыбок и нет: сходи в любой рыбный магазин, и примерно будет понятно, что там под водой. И: «Завесьте мне вот этой кильки. Что? Это сом? Вот-вот, её и завесьте».
Но всё становится не так, если вы попадаете на Красное море. Там доморощенных ихтиологов ждёт культурный ихтиологический шок.
Про мой культурны шок:
Как у меня. Двадцать лет назад. Когда впервые пришёл я на берег бирюзово-синего моря, называемого Красным. Оно же: море Хеха, оно же Тростниковое (у иудеев), оно же Чермное (в Библии), оно же: Эль-Бахр Эль-Ахмар (у местных).
– Ну да, красиво так. Чистенько, прозрачненько, ничего не скажешь, – подумал я, – А это что за грязно-зелёное пятно в воде? Тина, что ли?
Будучи любознательным, я надел маску, плавки и ласты (да, именно в таком порядке) и поплыл изучать пятна на Солнце море.
– Ну да, реально круто. Надо же, вода какая прозрачная! – плыл я себе, пошевеливая ластами и содержимым плавок, – Так что ж там за пятно такое загадочное? Всю бирюзовую гармоничность портит.
Пятно оказалось не тиной, а прибрежным рифом. Когда я к нему подошёл (будем говорить по морскому. Они же «ходят», а не «плавают») на расстояние визуального контакта…
… то я ломанулся назад. На берег, оставляя за собой мощные буруны и пенный след. На берегу я прыгал, кричал, размахивал руками и всем предлагал насладиться чудом, которое мне было только что явлено.
Ну как – предлагал… Я их всех в море заталкивал. Туристы быстро разбежались куда подальше, а вот обслуживающему персоналу деваться было некуда. Ненормальная возбуждённость человека на пляже, который тыкал пальцем в море и делал неприличные жесты требовала вмешательства. По-русски они не понимали, да я по-русски ничего и не произносил.
– Может, акула какая опять? – подумал один араб.
– Он же из России? А у них есть какое-то странное поверье, что «Клиент всегда прав!» Придётся плыть, – подумал другой.
– Придётся, придётся! – подумал я.
Они недоверчиво уставились в море: акульих плавников не наблюдалось, море было ровное, как блюдечко, и бирюзовое, как … как мои плавки. Ничего такого, что требовало отвлекаться от повседневности, не наблюдалось. Вообще. По местным меркам.
Но не по моим.
– Говорю тебе – ТАМ!!! – требовал я.
– Ну чего ТАМ такое? – жестами спрашивали арабы. Своим напором я заинтриговал даже их расслабленную натуру, живущую по принципу: «Бокра, бада-бокра, шуайя-шуайя, кулю тамам, инша Алла»
(Завтра, послезавтра, чуть-чуть, слегка, помаленьку, всё хорошо, если будет на то воля Аллаха)
Неторопливая расслабуха
– ТАМ! ТАМ – ТАКОЕ! Правильно говоришь, кстати. Где русские жесты учил?
И мы поплыли. Робкой стайкой за нами потянулись особо смелые или излишне любопытные туристы. Сплошь русские.
Вот западные иностранцы жуть какие нелюбознательные. Есть шведский стол, аниматоры и распорядок дня? Всё, точка. За буйки не заплываем, дисциплину не дебоширим.
– Идиот! Тьфу! – сказал Папанов, и полез на берег. Я сказал: «Папанов»? Нет, конечно. Просто араб овладел одновременно и русским языком, и русским кинематографом.
– И не говори. Дикари какие-то – рифов что ли не видели? Тьфу! Идиот! – поддержал его мокрый напарник. Тоже почему-то по-русски, и тоже цитируя другую кинематографическую классику:
– А я вам сразу говорил, нечего с ними связываться, – поддакнул третий, который был хоть и араб, но поумнее – он вообще никуда не поплыл.
– Особенно с этим, его и свои сторонятся, – ткнул он в мою сторону пальцем.
А робкая стайка со мной во главе стала осваивать прибрежный риф. До этого они потягивали коктейльчики на пляже, предавались массажам и прочим развратам.
А рифы это примерно вот так:
Или так:
Вот еще вариант:
Однажды мне сказали, что нужно платье «кораллового» цвета.
– А какого именно? – тупо спрсил я.
– Ну тебе же русским по белому сказали: кораллового!
– А это какой? – не втыкал я по-прежнему.
На меня посмотрели с подозрением: стебёшься, что ли?
Я был серьёзен. Я – не понимал.
– Олег! Коралловый – это цвета коралла! Что тут непонятно?
– Всё понятно. Непонятно только, какой из всех бесконечных вариантов цветов коралла, является именно тем самым, «коралловым»?
Я видел кораллы живьём.
Тот, кому было нужно «коралловое» платье – нет.
Разногласия были неразрешимыми.
Может мне кто подсказать: «цвет коралла» – это как?