— Папа, ты должен вернуться домой, — сказала Алиса, едва зайдя в кафе.
Андрей отложил меню и внимательно посмотрел на дочь. Четырнадцать лет, длинные каштановые волосы, серьёзные карие глаза — точная копия Светланы в том возрасте, когда они познакомились.
— Привет, доченька. Как дела в школе? — он попытался сменить тему, но Алиса решительно покачала головой.
— Не отвлекайся, пап. Я серьёзно говорю. Маме плохо без тебя. А Максим... он теперь на твоей стороне, представляешь? Говорит, что ты прав, что нужно жить отдельно. Мы из-за этого даже не разговариваем!
Андрей вздохнул. Встречи с детьми в последние месяцы превратились в сплошные уговоры и упрёки. Но то, что дети разделились на два лагеря, было новостью болезненной.
— Алис, мы с мамой развелись. Это окончательное решение.
— Но почему? — в голосе девочки прозвучали слёзы. — Мы же были счастливой семьёй!
Счастливой? Андрей вспомнил последние годы брака со Светланой. Постоянные ссоры, холодность, взаимные обвинения. Светлана упрекала его в том, что он мало зарабатывает, не делает карьеру, не покупает ей дорогие подарки. Он устал объяснять, что работает инженером на заводе честно, получает достойную зарплату, но не собирается идти по головам ради денег.
— Скажи честно, Алис, когда ты последний раз видела, чтобы мы с мамой разговаривали спокойно? Без криков и скандалов?
Девочка задумалась, потом отвернулась к окну:
— Это не важно. Главное, что мы были вместе.
— Но при этом несчастны.
— А сейчас счастлив?
Андрей улыбнулся. Да, сейчас он был счастлив. Полгода назад познакомился с Ольгой — спокойной женщиной, которая работала в библиотеке. У неё двое детей от первого брака: семилетняя Катя и пятилетний Данила. Муж Ольги погиб в автокатастрофе, и она одна воспитывала малышей.
С Ольгой не нужно было постоянно что-то доказывать. Она не требовала дорогих ресторанов и заграничных поездок. Могла подолгу говорить с ним о книгах, фильмах, планах на будущее. А дети её приняли сразу — может, потому что соскучились по отцовской заботе.
— Да, Алис. Я счастлив.
— Значит, нас уже не любишь? — обиженно спросила дочь.
— Люблю, конечно. Но любовь к детям и любовь к жене — это разные вещи.
— Мама говорит, что ты нас предал. Что выбрал чужих детей вместо своих. И знаешь что? — голос Алисы задрожал от ярости. — Она права! Вчера Марина из нашего класса видела тебя с этой... с этой женщиной и её детьми в парке. Ты катал их на качелях! А когда ты последний раз катал меня?
Вот оно. Андрей понял, что Светлана не смирилась с разводом. Она всегда была собственницей, не умела проигрывать. И теперь использовала детей как оружие против него, да ещё и настраивала против них одноклассников.
— Я никого не предавал, Алис. Просто начал новую жизнь.
— С тётей Олей и её детьми.
— Да.
— А мы что, теперь не нужны?
— Вы всегда будете нужны. Вы мои дети.
— Тогда почему не живёшь с нами?
— Алис, садись нормально, поговорим серьёзно.
Девочка неохотно повернулась к нему лицом, но в её глазах он увидел такую боль, что сердце сжалось.
— Ты помнишь, как мы с мамой жили последнее время?
— Ругались иногда...
— Каждый день, Алис. Мама была недовольна моей работой, зарплатой, тем, что я не покупаю ей новую машину, не вожу на дорогие курорты. Я приходил домой уставший, а там начинался очередной скандал.
— Зато мы были семьёй.
— Какой семьёй? Мы с мамой спали в разных комнатах, не разговаривали, только из-за вас держались вместе.
— И правильно делали! — горячо сказала Алиса. — Дети должны жить с обоими родителями!
— Должны жить с родителями, которые не ненавидят друг друга.
— Мама тебя не ненавидела...
— Ненавидела, доченька. И я её тоже. А сейчас... — он вдруг остановился.
— Что сейчас?
— Ничего. Неважно.
— Пап, я не маленькая. Говори.
Андрей колебался. Рассказать ли дочери, что вчера Светлана звонила ему пьяная, угрожала покончить с собой, если он не вернётся? Что он всю ночь не спал, боясь, что она действительно что-то сделает?
— Алис, мама иногда говорит... лишнее. Когда расстроена.
— Про таблетки?
Андрей резко поднял голову:
— Какие таблетки?
— Она вчера горсть каких-то таблеток пила. Сказала, что от головы, но я видела — там снотворное было написано. Много таблеток. А потом сказала: "Вот увидишь, как папочка запоёт по-другому".
Ледяная волна страха прокатилась по спине Андрея. Значит, угрозы были не пустыми.
— Алис, мама жива?
— Жива, конечно. Утром встала, завтрак приготовила. Но странная какая-то была.
— В каком смысле?
— Весёлая. Говорила, что скоро всё изменится, что ты поймёшь свои ошибки.
Андрей почувствовал, как по спине ползут мурашки. Он знал Светлану двадцать лет. Когда она была в таком настроении, это означало, что она готовит какую-то месть.
— Алис, я должен поехать к маме. Срочно.
— Почему? Что случилось?
— Ничего. Просто должен.
— Врёшь! — Алиса резко встала. — Опять врёшь! Мама что-то натворила, да? И ты теперь боишься!
— Алис, пожалуйста...
— Не пожалуйста! Я не буду есть твою пиццу! И вообще, знаешь что? Не приходи больше! Не нужен ты нам такой!
Она выбежала из кафе. Андрей сидел, глядя на нетронутую пиццу, и лихорадочно соображал, что предпринять. Звонить Светлане? Ехать домой?
Телефон зазвонил. Максим.
— Пап, приезжай срочно! Мама что-то странное делает!
— Что именно?
— Она... она письма какие-то пишет. И смеётся. А потом плачет. Пап, мне страшно!
— Еду, сын. Жди меня.
Андрей помчался к бывшей жене. По дороге звонил — телефон был отключён. Сердце колотилось так, что в висках стучало.
Дверь открыл заплаканный Максим:
— Пап, хорошо, что ты приехал! Мама заперлась в спальне, не отвечает!
— Давно?
— Час назад. Сказала, что пишет очень важные письма.
Андрей подошёл к двери спальни:
— Света! Открой!
Тишина.
— Света, я знаю, что ты слышишь. Открывай, поговорим.
— Иди к своей библиотекарше, — донеслось из-за двери. — Скоро всё равно узнаешь.
— Что узнаю?
— Как это — потерять того, кого любишь.
Ледяной ужас сковал Андрея. Он понял, что Светлана задумала что-то ужасное.
— Максим, у тебя есть ключ от этой комнаты?
— Нет, но папа, окно... Оно выходит на балкон соседей. Можно попробовать...
Через десять минут Андрей стоял в спальне. Светлана сидела за столом и действительно писала письма. Рядом лежала пустая упаковка снотворного.
— Сколько выпила?
— Достаточно, — она улыбнулась. — Не волнуйся, умирать не собираюсь. Просто хочу поспать. Долго-долго поспать. А ты пока почитай.
Она протянула ему листок. Андрей пробежал глазами: "Мой бывший муж довёл меня до попытки самоубийства. Он бросил семью ради другой женщины..."
— Света, ты с ума сошла!
— Да нет, всё очень разумно. Письмо в школу к детям, письмо твоему начальству, письмо в соцслужбы. Представляешь, как они отреагируют, когда узнают, что ты довёл мать своих детей до суицида?
— Но ты же не собираешься умирать!
— А кто сказал, что они об этом узнают? — она хихикнула. — Пока меня будут откачивать, письма дойдут до адресатов. А потом я чудесным образом поправлюсь и скажу, что это ты меня спас. Раскаялся и спас.
Андрей понял весь дьявольский план. Светлана хотела его скомпрометировать, заставить вернуться из страха за репутацию и работу.
— Света, давай обойдёмся без этого цирка.
— Поздно, — она начала заплетаться языком. — Письма уже отправлены. Максим их отнёс на почту час назад.
— Что?!
— Я сказала ему, что это поздравления с Новым годом. Мальчик у нас доверчивый.
Андрей выбежал в коридор:
— Максим! Какие письма ты относил?
— Мама дала три конверта, сказала отнести на почту... Пап, что случилось? Почему мама такая странная?
— Вызывай скорую. Быстро!
Пока ехала машина, Андрей пытался привести Светлану в чувство. Она засыпала, просыпалась, бормотала что-то несвязное.
— Теперь... теперь ты поймёшь... Нельзя было... нельзя было меня бросать...
В больнице её откачали быстро — доза была не смертельной, но достаточной для серьёзного отравления.
— Будет жить, — сказал врач Андрею. — Но это явная попытка суицида. Мы обязаны сообщить в соответствующие службы.
— Доктор, это не настоящая попытка. Она хотела меня шантажировать.
— Мне всё равно, что она хотела. Женщина приняла большую дозу снотворного. По закону это попытка самоубийства.
Андрей понял, что попал в идеально расставленную ловушку. Теперь, даже если он докажет, что это был спектакль, репутация будет испорчена. А письма Светланы только подтвердят версию о том, что он довёл жену до отчаяния.
Домой он вернулся под утро. Ольга ждала его на кухне.
— Что случилось? Ты весь белый.
Он рассказал всё. Ольга слушала, бледнея.
— Андрей, это же... это же подлость!
— Да. И я не знаю, что теперь делать.
— А что будет с детьми?
— Максим в шоке. Алиса даже не знает пока, что произошло. Они остались у соседки.
— Может, стоит взять их к нам?
— Боюсь, соцслужбы не дадут. После того что Светлана устроила, меня могут признать неблагонадёжным отцом.
Ольга взяла его за руку:
— Мы справимся. Как-нибудь справимся.
— А если не справимся? Если меня лишат родительских прав?
— Не лишат. Ты же не виноват в том, что жена решила тебя шантажировать.
— Попробуй это доказать.
Утром позвонил начальник:
— Андрей Петрович, зайдите ко мне. Нужно поговорить.
В кабинете его ждал не только начальник, но и представитель отдела кадров.
— Вот что, Андрей Петрович, — начальник положил на стол письмо Светланы. — Такие истории нашему заводу не нужны. Рабочие уже обсуждают, семьи волнуются.
— Михаил Сергеевич, это провокация. Жена решила мне отомстить.
— Может, и провокация. Но осадок остаётся. Подумайте об увольнении по собственному желанию.
— То есть вы меня выгоняете?
— Мы предлагаем разойтись полюбовно.
Андрей понял, что спорить бесполезно. Через час он уже нёс документы домой.
— Уволили? — ужаснулась Ольга.
— По собственному желанию. Но суть не меняется.
— Что теперь будем делать?
— Искать работу. И надеяться, что письма Светланы не дошли до всех моих потенциальных работодателей.
Вечером приехали дети. Алиса молчала, Максим не отходил от отца.
— Пап, мама говорит, что это всё из-за тебя.
— Максим, мама больна. Ей нужно лечиться.
— А правда, что она таблетки пила?
— Правда.
— Хотела умереть?
— Не знаю. Возможно, хотела напугать меня.
— И напугала?
— Да. Очень.
Алиса вдруг заговорила:
— Папа, а что теперь с нами будет?
— Не знаю, доченька.
— Нас заберут в детдом?
— Нет! — резко сказал Андрей. — Этого не будет никогда!
— Но если у тебя нет работы, а мама в больнице...
— Алис, я найду работу. А мама выздоровеет.
— А если не выздоровеет?
Андрей посмотрел на дочь. В её глазах был страх — не за мать, а за своё будущее.
— Тогда вы будете жить со мной.
— С нами? — тихо спросила Ольга.
— Да. Если ты не против.
— Не против. Но... сможем ли мы потянуть четверых детей?
— Сможем. Как-нибудь сможем.
Катя подняла голову от рисунка:
— А что такое детдом?
— Место, где живут дети без родителей, — объяснила Алиса.
— А мы не пойдём туда?
— Нет, — твёрдо сказал Андрей. — Мы семья. И семьи не разлучают.
Данила слез со стула, подошёл к Алисе:
— Не плачь. Мы теперь братья и сёстры.
— Правда?
— Правда. Мама говорила.
Алиса взяла мальчика на руки:
— Хорошо. Будем братьями и сёстрами.
Максим посмотрел на Катю:
— А ты не против?
— Нет. Мне всегда хотелось иметь старшего брата.
Через месяц Светлана выписалась, но было поздно. Дети привыкли к новой жизни, а Андрей нашёл работу в другом городе. Маленькую квартиру на четверых детей. Скромную жизнь без излишеств, но с любовью.
— Папа, — сказала как-то Алиса, — я поняла. Ты не нас бросил. Ты нас спас.
— От чего спас?
— От жизни с людьми, которые не любят друг друга.
Возможно, она была права. В конце концов, любовь — это не только чувство. Это ещё и выбор. И Андрей свой выбор сделал.