Ольга одна растила дочь. Вернее, не одна, а вместе со свекровью.
Как в сказке: жили – были они в своем домике на окраине города. В доме всегда пахло корицей, свежеиспеченными пирогами, было множество цветов, веяло чем-то теплым и умиротворяющим, тут всегда было спокойно и хорошо.
В доме царствовали три женщины: Ольга, ее дочь Машенька и Зинаида Петровна, свекровь Ольги.
Ольге на момент нашего рассказа было тридцать лет, она была красива: невысокая, с огромными карими глазами. Оля работала учительницей младших классов, очень любила детей и свою работу.
Дочь ее, 9-летняя Машенька, была копией бабушки Зинаиды.
Зинаида Петровна посвятила свою жизнь семье, обожала невестку Ольгу и внучку Машеньку, к сыну относилась достаточно равнодушно. Она работала в библиотеке, знала множество историй, сказок, легенд, умела прекрасно их рассказывать.
Машенька обожала засыпать под рассказы бабули, да и Ольга с удовольствием слушала свекровь.
Редко такое бывает, когда невестка и свекровь живут душа в душу, Ольга любила Зинаиду Петровну больше своих родителей, мама Зина понимала Олю, как никто другой.
Им было так хорошо втроем. В их доме царила гармония и взаимопонимание, это было настоящее женское царство
- Машенька, иди сюда, помоги бабушке пирожки выложить, будем чай пить.
- Бабушка, а с чем пирожки? – подбежала Маша.
- С яблоками и корицей, твои любимые, – ответила Зинаида Петровна, улыбаясь.
Ольга, наблюдавшая за ними со стороны, почувствовала, как ее сердце наполняется теплом, ей казалось, что она самая счастливая женщина на свете.
- Какие же вы у меня замечательные, – сказала она, подходя к ним и обнимая обеих, - мне так хорошо с вами.
- Спасибо, доченька, - растроганно смахнула слезинку Зинаида Петровна
Единственной ложкой дегтя в этой женской пасторали был муж Ольги, сын Зинаиды, Георгий. Его присутствие откровенно раздражало мать и жену, а терпели они присутствие мужчины только из-за Машеньки, которая обожала отца.
- Я всегда хотела дочь, – говорила Зинаида Петровна. - Но родился Гоша, сын. Но у меня все же появилась дочка, моя Оленька и внучка Машенька.
Георгий чувствовал себя лишним в этом доме с рождения: тут всегда жили одни женщины. Мать рассталась с его отцом, когда Гоше был год. Отец переписал дом пополам на жену и сына, уехав в другой город. С Гошей наладил отношения, когда мальчику было 14 лет. Зинаида осталась жить с лапочкой-свекровью и маленьким сыном.
- Матери не говори о встречах со мной, у них там женское царство. Вырастешь, беги оттуда.
Гоша женился, первое время с женой жил отдельно, снимал квартиру, но когда родилась Маша, жена настояла на переезде к свекрови, нечего мотаться по съемным квартирам, когда есть бабушка и свой дом.
- Мы можем накопить денег, взять ипотеку, а пока у мамы Зины побудем, мне с младенцем полегче, ты же на работе.
Георгий поддался на уговоры жены и переехал. Вскоре он пожалел об этом: он чувствовал себя лишним, его маме и Ольге было хорошо вместе, да еще и Машенька росла.
Его раздражало, что все решения принимаются без его участия, его мнением никогда даже не интересовались.
И тогда Георгий попробовал исправить ситуацию:
- Оля, Маша подросла, давай переедем. Твои родители уступают нам временно свою квартиру, сами в деревню уезжают, твой отец там работу нашел. Можем и о втором ребенке подумать.
- Гоша, Машеньке тут хорошо, да и мне тоже, твоя мама нам нисколько не мешает, я ее просто обожаю.
— Вот именно, я тут лишний, а я хочу жить своей семьей, без мамы. Мы можем ходить в гости.
- Нет, я пока не хочу. Да и зачем нам второй ребенок? Вдруг Машеньке это не понравится.
Ольге звонила мать:
- Оля, ты совсем сошла с ума. Сидишь в обнимку с Зинаидой, а не с мужем. Это же ненормально. Смотри, останешься одна.
- Мама, я никогда не останусь одна, у меня есть Маша и мама Зина.
В один момент, после очередной ссоры, Георгий не выдержал и сбежал из этого женского царства, развелся с Ольгой. Машу оставили с мамой, так решил суд.
Через два месяца Георгий заявил:
- Мама, половина дома моя, я ее буду продавать.
Зинаида Петровна растерялась:
- Сынок, как же так? А где мы с Олей и Машей жить будем?
- У вас останется одна комната и кухня. Оля с Машей может съехать к родителям.
- Но это же нехорошо.
- Нехорошо то, что у меня половина дома, а я снимаю квартиру, при этом вы живете в доме, ты сдаешь комнату в коммуналке.
- Пожалей Машеньку.
- Она совершенно не страдает. А меня никто пожалеть не хочет? Мне нужны деньги на первоначальный взнос, буду покупать себе квартиру, в ипотеку, конечно.
Ольга плакала, звонила:
- Подумай о маме, ей же тяжело, она переживает.
- Оля, а мне легко? Я не обязан всю жизнь посвятить вам. Хотите – выкупайте долю сами.
- Но откуда у нас деньги?
- Пусть мать комнату в коммуналке продаст.
- Но комнату приватизировала мама Зина напополам с Машенькой, ее не продать.
- Тогда отменяем: я половину дома передаю Машеньке, а вы мне комнату передаете по договору мены. Маша и мать.
Зинаида Петровна перезвонила сыну через день:
- Я сходила к юристу и готова оформить комнату по договору мены на половину дома, надо только получить согласие органов опеки на сделку. И половину дома ты перепишешь на Машу.
- Я согласен, получайте разрешение органов опеки.
Ольга обратилась в органы опеки и попечительства с просьбой разрешить совершить мену, но им отказали, даже не объяснив причины, а устно сказали:
- Ну какая доля в доме, тут же комната в благоустроенной квартире.
- В доме у нас вода есть, туалет в доме.
- И что? А топите печкой.
Зинаида Петровна, однако, не собиралась сдаваться, и предложила сыну другой вариант:
- Гоша, я отдам тебе только свою часть комнаты. Машенькина доля останется при ней. Тебя это устроит? И живи в комнате.
- Нет, мама, не устроит. Я буду продавать комнату, так зачем мне там Машина доля? И половину дома за половину комнаты – неравный обмен.
Зинаида расстроилась, а Ольга пошла к юристу и подала в суд административный иск:
- Прошу о признании незаконным отказа Администрации города в выдаче предварительного разрешения на совершение сделки мены. Моей доке Маше принадлежит половина комнаты в 15 кв.м. в квартире, где другие собственники, нет отдельного туалета и кухни, а будет принадлежать половина дома. Вторая половина комнаты принадлежит бабушке Маши, Зинаиде.
Администрация возражала:
- Все сделано правильно и по закону, в интересах ребенка.
Суд первой инстанции иск удовлетворил:
Признать незаконным решение Администрации города …, изложенное в уведомлении об отказе в предоставлении государственной услуги от 09.02.2024 года их. N БК/1/19-150 об отказе Ольге в предоставлении государственной услуги в выдаче предварительного разрешения на совершение сделки мены с имуществом, принадлежащим несовершеннолетней.
Возложить на Администрацию … обязанность повторно рассмотреть заявление Ольги о выдаче предварительного разрешения органа опеки и попечительства на отчуждение имущества, принадлежащего несовершеннолетней …
Ольга была довольна, а вот Администрация обжаловала это решение, но суд спросил:
- А в чем эта сделка не будет соответствовать интересам ребенка.
- Но там же квартира.
- А тут половина дома, где все родные.
Жалобу суд оставил без удовлетворения.
*автор имеет право придумать продолжение истории, потому как хочется мне, в комментариях можете придумать свое продолжение.
Договор мены был заключён, Георгий стал собственником комнаты в коммунальной квартире, а Маша – половины дома.
- Гошенька, береги, это почти родовое гнездо, - вздыхала Зинаида.
- В коммуналке? – изумился Георгий.
Он выставил комнату на продажу, а как продал купил вполне приличную двухкомнатную квартиру,
Да еще, к досаде Ольги и Зинаиды, сошелся с женщиной без детей, что, по его мнению, исключало повторение сценария «женского царства».
Зинаида Петровна и Ольга, конечно, попереживали, но в целом выдохнули с облегчением. Главное, что дом остался в семье, пусть и ценой небольшой комнаты. И наступила у них в доме долгожданная идиллия: пироги пеклись, цветы цвели, Машенька росла милой и послушной девочкой.
Но, как говорится, «недолго музыка играла, недолго кто-то танцевал». У Маши начался подростковый возраст, идиллия подошла к концу. Вместо изящных туфелек, милых платьев Машенька облачилась в тяжелые черные ботинки, такие же балахоны, безразмерные кофты, стала пользоваться черной помадой. Причем на эту одежду деньги дочке давал Георгий. Ольга и Зинаида Петровна, как могли, сопротивлялись этому, выбрасывая крамольные тряпки и пытаясь облачить Машеньку в нечто более девичье.
- Мама, ну что ты делаешь? Не трогайте мои вещи.
- Машенька, ну зачем тебе этот ужас? – включалась Зинаида Петровна, - ты же такая красивая девочка, надо красивенькое все носить. Вот, розовое платьице есть.
- Это для вас красивенькое, сами и носите.
Маша уходила к себе и хлопала дверью так, что люстра дрожала.
Апогеем всего стал день, когда Ольга, в порыве праведного гнева, сорвала со стен Машиной комнаты плакаты с ее любимыми певцами. Тут уж Машеньку прорвало.
- Всё, с меня хватит, ухожу к отцу. Имею право, мне уже четырнадцать лет, сама буду решать, где и с кем мне жить
Ольга и Зинаида Петровна застыли в оцепенении, наблюдая за тем, как их «ангелочек» превращается в разъяренного чертенка.
Дамы остались одни и стали страдать: пироги остыли, цветы завяли, а в воздухе повис вопрос: что же делать дальше?
- Ничего, сейчас мачеха Машу обидит и выставит, а мы пожалеем, и все будет хорошо, - шептала Ольга, а Зинаида всхлипывала и смахивала слезы.
Но у отца Маша, к всеобщему удивлению, не только не чувствовала себя чужой, но и нашла общий язык с новой женой Георгия, Катей. В общем-то, Кате до юной бунтарки особого дела не было, но на почве любви к тяжелой музыке и «неформальным» тряпкам они быстро сблизились. Оказалось, что Катя в юности сама была той еще “металлисткой”, так что Машины плакаты с мрачными музыкантами не вызывали у нее ни малейшего раздражения.
Георгий побаивался появления нового «женского царства», но, к его удивлению, он не чувствовал себя лишним. Наоборот, Маша и Катя охотно делились с ним своими музыкальными открытиями, брали его с собой на концерты (от которых у него, правда, начинала болеть голова, но он мужественно терпел). Гоша стал ходить на родительские собрания к Маше, договорился с репетиторами по точным наукам, против которых возражала Ольга. Девочка же должна читать стихи, знать всех классиков, быть романтичной, а Маше хотелось совершенно другого.
Идиллия ли это? Не совсем, но, в целом, обстановка у папы была более комфортной для Маши.
Георгий подал иск об определении места жительства Маши с собой, суд вынес решение в его пользу. Маша, конечно, тоже сыграла свою роль, убедительно заявив, что с отцом ей «интереснее и комфортнее». Затем он подал иск на взыскание алиментов с Ольги.
- Гоша, но у меня и так небольшая зарплата.
- Ничего, на дочь хватит.
- Ты же хорошо зарабатываешь.
- Я эти деньги откладывать буду, как раз Маше на учебу или еще на что-то.
Маша, конечно, приходила в гости к маме и бабушке, но все реже и реже, ей было некомфортно и неинтересно слушать их бесконечные ворчания и упреки. А Ольга и Зинаида Петровна, оставшись вдвоем, сидели и рыдали, оплакивая свою потерянную девочку.
И вот тогда-то у Зинаиды Петровны созрел коварный план. Однажды вечером, сидя на кухне и попивая чай, она, глядя на заплаканную Ольгу, вдруг произнесла:
- Оля, а знаешь что? Роди! Ты еще молодая, красивая. Сама видишь, Машу мы потеряли. Так давай вырастим свою, только нашу девочку, без отца.
- Мама, мне почти сорок лет. И от кого рожать?
- И что? Сорок — это новые двадцать. А «от кого» … Найдем, вчера вон, Митрич, сосед заходил, сегодня вечером зайдет, я уйду. Ты уж действуй.
Ольга задумчиво кивнула: идея ей нравилась.
- А если мальчик будет?
- Но он же женится когда-нибудь.
Они обе коварно улыбнулись. В глазах Зинаиды Петровны загорелся какой-то зловещий огонек.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Курского областного суда от 10.09.2024 N 33а-3398/2024