— Ксюша, ты должна помочь Артёму, — сказала бабушка, даже не поздоровавшись толком.
— Помочь? Чем? — я отложила пакеты с продуктами и внимательно посмотрела на Анну Петровну.
Она сидела на своём любимом стуле у окна, сжимая в руках носовой платок. За семьдесят лет жизни бабушка научилась скрывать эмоции, но сейчас её лицо выдавало тревогу.
— Его арестовали, — тихо произнесла она. — Вчера вечером.
Я медленно опустилась на диван. Артём — родной внук бабушки, сын её покойной дочери. На три года младше меня, но всегда был для Анны Петровны центром вселенной.
— За что?
— Говорят, наркотики. Хранение, сбыт... — голос её дрогнул. — Но это неправда! Артём хороший мальчик, просто попал в дурную компанию.
Я промолчала. О том, что Артём связался с сомнительными людьми, в нашем районе знали все. Но бабушка категорически отказывалась это видеть.
— Мне адвокат нужен, — продолжила Анна Петровна. — Хороший, дорогой. А у меня только пенсия...
Она многозначительно посмотрела на меня, и я сразу поняла, к чему клонит разговор.
— Бабуля, я учительница в обычной школе. Зарплата у меня не ахти какая.
— Но у тебя есть накопления. Ты экономная, не то что некоторые. И квартира твоя сдаётся.
Это правда. Родители оставили мне однокомнатную квартиру в центре, которую я сдаю, а сама уже пятнадцать лет живу с бабушкой в её двухкомнатной хрущёвке. Деньги от аренды откладываю — мечтаю о собственном доме, может быть, даже о семье когда-нибудь.
— Сколько просит адвокат? — спросила я, хотя уже догадывалась, что сумма будет немаленькой.
— Миллион двести тысяч за ведение дела, — выпалила бабушка и тут же добавила: — Но он обещает, что Артёма отпустят! Может, условно дадут или вообще оправдают!
Я глубоко вздохнула. Миллион двести тысяч — это почти все мои сбережения. Деньги, которые я копила семь лет, отказывая себе в отпусках, новой одежде, развлечениях.
— Бабуля, это очень большая сумма...
— Ксюша! — она резко встала и подошла ко мне. — Я тебя воспитала! Когда твои родители погибли, кто тебя взял? Кто ночами с тобой болел? Кто в школу бегал, когда ты хулиганила?
Справедливости ради, хулиганила я редко. Скорее наоборот — всегда старалась быть удобной, послушной, чтобы не расстраивать бабушку. Понимала же, что я не родная, что взяла она меня из жалости, потому что больше некому было.
— Я помню и очень благодарна, — тихо сказала я.
— Тогда почему не хочешь помочь брату?
Брату. Артём никогда не был мне братом. Мы жили в одной квартире, но словно в разных мирах. Ему прощали двойки — мне приходилось оправдываться за четвёрки. Его провинности списывали на трудный характер — мои малейшие промахи становились предметом долгих нравоучений.
Помню, как в школе учительница хвалила мои сочинения, а бабушка отвечала: «Да что там сочинения, вот Артём у нас технарь, золотые руки». Помню, как я получила красный диплом пединститута, а она сказала: «Молодец, конечно, но вот Артём работать пошёл, деньги в дом носит».
Правда, работал Артём недолго. Сначала его уволили за прогулы, потом за пьянство, потом он вообще решил, что работа для лохов.
— Артём мне не брат, — сказала я, удивляясь собственной смелости.
— Как не брат?! — возмутилась бабушка. — Вы вместе росли!
— Вместе, но по-разному.
Анна Петровна нахмурилась:
— Что ты имеешь в виду?
— Помнишь, как я в десятом классе хотела на курсы английского записаться? Ты сказала, что денег нет. А через неделю Артёму мотоцикл купила.
— Мотоцикл был нужен! Он же на работу ездил!
— На какую работу, бабуля? Он тогда только школу закончил.
— Ну, планировал работать...
Я встала и прошла на кухню, включила чайник. Руки дрожали — впервые в жизни я осмеливалась спорить с бабушкой открыто.
Она проследовала за мной:
— Ксюша, я не понимаю, к чему ты клонишь. Артём сейчас в беде, а ты вспоминаешь какие-то старые обиды.
— Это не обиды, бабуля. Это факты.
— Какие факты?
— То, что ты всегда любила его больше.
Повисла тишина. Анна Петровна опустилась на табурет, и я увидела, как она постарела. Седые волосы, глубокие морщины, усталые глаза.
— Он мой кровный внук, — тихо сказала она.
Вот оно. То, что всегда висело в воздухе, но никогда не произносилось вслух.
— А я что? — спросила я, удивляясь, что голос звучит ровно.
— Ты... ты тоже дорогая мне.
— Но не так дорогая, как он.
Бабушка молчала, и это молчание было красноречивее любых слов.
Я разлила чай по чашкам, поставила на стол печенье. Мы пили молча, каждая думала о своём.
— Понимаешь, — наконец заговорила Анна Петровна, — когда погибла моя Лена, Артём остался единственным, кто связывал меня с дочерью. В нём её глаза, её улыбка...
— А во мне нет ничего от твоих близких, — закончила я за неё.
— Не говори так! Ты хорошая девочка, умная, трудолюбивая...
— Но чужая.
— Ксюша...
— Бабуля, я не упрекаю тебя. Ты дала мне кров, еду, образование. Я выросла в тепле и заботе. Но давай честно: разве ты хоть раз гордилась мной так же, как Артёмом?
Она отвернулась к окну:
— Гордилась...
— Когда я красный диплом получила, ты сказала: «Ну и что с того? Главное — замуж выйти». Когда меня на работе похвалили за открытый урок, ты ответила: «Детей бы лучше родила». А когда Артём просто устроился грузчиком, ты всем соседям рассказывала, какой он молодец.
— Я хотела, чтобы ты была счастлива...
— По-твоему, счастье — это только замужество и дети?
— Для женщины — да.
Я допила чай и посмотрела на часы. Скоро придёт Алексей — мой... даже не знаю, как назвать. Встречаемся полгода, он хороший человек, работает программистом, зарабатывает неплохо. Недавно заговорил о том, что пора бы нам съехаться.
— Кстати, о счастье, — сказала я. — Меня Лёша позвал жить к себе.
Бабушка резко повернулась:
— Жить? Без штампа в паспорте?
— Просто жить. Узнать друг друга получше.
— Да что за мода такая пошла! В моё время сначала свадьба, а потом уже...
— В твоё время многое было по-другому.
— И правильно было! А сейчас что — живут как попало, детей нарожают невесть от кого...
— Мы пока не планируем детей.
— Не планируете?! Тебе уже двадцать пять! Когда ещё рожать-то?
Знакомая песня. Сколько раз я её слышала! «Выходи замуж», «рожай детей», «женщина без семьи — не женщина». А когда я пыталась объяснить, что хочу сначала встать на ноги, найти хорошего человека, построить отношения, бабушка только качала головой: «Время уходит, засидишься в девках».
— Бабуля, давай вернёмся к Артёму, — сказала я. — Я не могу дать тебе миллион двести тысяч.
— Не можешь или не хочешь?
— И то, и другое.
Она встала, прошла в комнату, вернулась с какими-то бумагами:
— Смотри, что адвокат сказал. Если дело правильно вести, Артёма могут условно дать. А если не найдём денег на хорошего защитника, посадят надолго.
Я взяла документы. Обвинительное заключение, справка о судимостях... Оказывается, у Артёма уже была условная судимость за кражу. И штраф за драку. И ещё что-то по мелочи.
— Бабуля, это не первый раз у него.
— Мелочи! Молодость!
— Ему двадцать два года. Какая молодость?
— Ксюша, пожалуйста... — в голосе бабушки появились слёзы. — Я больше никого не потеряю. Не могу.
И тут я поняла. Дело не в том, что она любит Артёма больше меня. Дело в том, что она его боится потерять. Потому что потеря внука для неё означает окончательную потерю дочери.
— А если я дам деньги, а адвокат их просто возьмёт и ничего не сделает? — спросила я. — Ты же понимаешь, что гарантий никто не даёт?
— Даст! Он хороший адвокат, его мне Валентина Ивановна посоветовала. Помнишь, у неё сына тоже за наркотики брали?
Помню. Валентинин сын сидит уже третий срок.
— Бабуля...
— Ты не понимаешь! — она схватила меня за руки. — Артём не виноват! Его подставили! Он мне сам рассказывал, что просто не туда попал, в неудачное время!
Как же мне это знакомо. Артём никогда ни в чём не виноват. В школе виноваты учителя, которые его не понимают. На работе виноваты начальники, которые к нему придираются. В личной жизни виноваты девушки, которые его не ценят.
В дверь позвонили. Алексей.
— Это Лёша пришёл, — сказала я.
— Позови его, пусть войдёт.
Я открыла дверь. Лёша стоял с букетом астр — моих любимых цветов.
— Привет, красавица, — улыбнулся он. — Как дела?
— Сложно, — честно ответила я. — Проходи, познакомлю с бабушкой.
Анна Петровна встретила Алексея настороженно, но вежливо. Он вёл себя деликатно, расспрашивал про здоровье, хвалил уют в доме.
— Хороший мальчик, — шепнула мне бабушка, когда Лёша отвлёкся на телефонный звонок. — Женись на нём.
— Рано ещё.
— Поздно уже! Смотри, как бы не упустила.
Лёша закончил разговор:
— Извините, рабочие вопросы. Ксю, нам пора, мы же в театр собирались.
Я посмотрела на бабушку. Она сидела сгорбившись, и мне стало её жалко.
— Лёш, может, перенесём? У нас тут семейные проблемы.
— Конечно, — он тут же согласился. — Могу помочь?
Бабушка оживилась:
— А вы в этих делах разбираетесь? Юридических?
— Немного. А что случилось?
Анна Петровна в красках пересказала ситуацию с Артёмом. Лёша слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
— Понятно, — сказал он наконец. — А что за адвокат? Можно документы посмотреть?
Бабушка принесла визитку. Лёша внимательно изучил её, что-то набрал в телефоне.
— Анна Петровна, а можно я завтра к вам зайду? Хочу кое-что проверить по этому адвокату.
— Конечно, конечно! — обрадовалась она. — Значит, поможете?
— Посмотрим, что можно сделать.
Мы ушли молча. На улице Лёша взял меня за руку:
— Рассказывай, что тебя мучает.
Я рассказала всё. Про Артёма, про миллион двести тысяч, про то, как всю жизнь чувствую себя приёмной.
— И что ты решила? — спросил он.
— Не знаю. С одной стороны, бабушка меня воспитала, я ей обязана. С другой стороны, эти деньги — моя единственная возможность начать самостоятельную жизнь.
— А ты хочешь начать самостоятельную жизнь?
— Очень.
— Тогда вопрос закрыт.
— Как это?
— Ксю, ты никому ничего не должна за то, что тебя любили или не любили. Ты отработала свой долг благодарности. Пятнадцать лет живёшь с бабушкой, помогаешь ей, ухаживаешь. Этого достаточно.
— Но если Артёма посадят, она не переживёт...
— Переживёт. И вообще, я завтра поговорю с одним знакомым адвокатом. Может, не всё так плохо, как кажется.
На следующий день Лёша действительно пришёл к нам с документами и серьёзным лицом.
— Анна Петровна, этот адвокат — мошенник, — сказал он без обиняков. — Он уже дважды попадался на обмане клиентов.
Бабушка побледнела:
— Как мошенник?
— Берёт деньги и исчезает. Или ведёт дело спустя рукава. У меня есть контакты проверенного специалиста. Он просит в два раза меньше, и результат гарантирует.
— Значит, шестьсот тысяч? — бабушка посмотрела на меня с надеждой.
Я глубоко вздохнула:
— Хорошо. Но это последний раз.
— Ксюша! — она кинулась меня обнимать. — Спасибо, доченька!
Доченька. Впервые за двадцать лет она назвала меня доченькой.
Через месяц Артёма действительно освободили условно. Бабушка была счастлива, а я — разорена и почему-то не особо довольна.
— Ты жалеешь о деньгах? — спросил Лёша.
— Нет. Жалею о том, что всё-таки поддалась на эмоции.
— Почему?
— Потому что это ничего не изменило. Артём через неделю после освобождения опять начал пить. Бабушка опять его оправдывает. А я по-прежнему остаюсь приёмной внучкой, которая должна всем помогать, но права голоса не имеет.
— Зато теперь ты это ясно видишь.
— И что дальше?
— Дальше ты принимаешь решение. Либо остаёшься в роли благодарной приёмной внучки, либо становишься самостоятельным человеком.
— А если бабушка не поймёт?
— Тогда она потеряет не только внука, но и внучку.
Я посмотрела на Лёшу и поняла, что он прав. Пора взрослеть и брать ответственность за свою жизнь на себя.
— Лёш, а предложение о совместной жизни ещё актуально?
— Ещё как, — улыбнулся он.
— Тогда я согласна.
Когда я сказала бабушке о своём решении, она сначала не поверила, потом рассердилась, потом заплакала.
— Значит, бросаешь меня? — всхлипывала она.
— Не бросаю. Просто начинаю жить своей жизнью.
— А как же я? Одна?
— У тебя есть Артём.
— Артём... он сам ещё ребёнок.
— Ему двадцать два года, бабуля. Пора бы перестать считать его ребёнком.
Собирала я вещи молча, а бабушка сидела и причитала. Артём в это время спал после вчерашнего загула.
— Ксюша, — позвала меня Анна Петровна, когда я уже выходила с последней сумкой. — Прости меня.
— За что?
— За то, что любила его больше. Ты права была.
Я обернулась. Бабушка стояла в дверях своей комнаты, маленькая, сгорбленная, совсем старая.
— Я не обижаюсь, бабуль. Просто хочу быть счастливой.
— А ты будешь?
— Постараюсь.
Через полгода мы с Лёшей поженились. Бабушка пришла на свадьбу, даже подарок принесла — сервиз, который достался ей от прабабушки.
— Дарю внучке на память, — сказала она тихо.
Не приёмной внучке. Просто внучке.
Наверное, каждому из нас нужно время, чтобы понять, что значит настоящая семья. Это не кровное родство и не долг благодарности. Это выбор — любить и быть любимым.