Гостиная в квартире Татьяны Петровны была наполнена привычным субботним уютом: запах свежезаваренного чая, пылинки, танцующие в лучах полуденного солнца, и легкий фоновый гул телевизора.
Ее сын Игорь только что приехал. Он нервно переминался с ноги на ногу у дивана, держа в руках подарочную коробку, перевязанную широкой атласной лентой цвета бордо.
– Мама, привет! – бодро, но с легкой ноткой напряжения в голосе произнес мужчина и поцеловал Татьяну Петровну в щеку. – Забежал совсем ненадолго, везу подарок Елене Васильевне. Посмотришь?
Татьяна Петровна, женщина с усталыми глазами и вечно поджатыми губами, молча взяла коробку.
Ее пальцы, привыкшие к хозяйственным хлопотам, неловко развязывали роскошный бант.
Внутри, на слое нежной папиросной бумаги, лежала шаль. Не просто платок, а произведение искусства – тончайшая шерсть кашемира, сотканная в сложный узор с золотистыми нитями.
– Кашемир? – спросила Татьяна Петровна тихо и провела пальцем по невероятно мягкой ткани. – Итальянский?
– Да, – Игорь расплылся в довольной улыбке, явно гордясь своим выбором. – В бутике на Петровке. Елена Васильевна любит такие вещи, знаешь, утонченные. Завтра у нее званый обед для родни, она хотела что-то особенное. Думаю, ей понравится.
Он ждал одобрения от матери и даже радости, но вместо этого в воздухе повисло тяжелое молчание.
Татьяна Петровна не отрывала глаз от шали. Она аккуратно сложила бумагу, словно боялась ее помять, и медленно закрыла коробку.
Когда женщина наконец посмотрела на сына, в ее глазах не было тепла. Только холодное разочарование и накипевшая горечь.
– Теще такие подарки даришь... – начала она тихо, но каждый слог звучал как удар молотка по натянутой струне. – А сестре, которая мать-одиночка, с ремонтом помочь не можешь?
После ее слов Игорь отшатнулся, словно его толкнули. Улыбка мгновенно сошла с его лица.
– Ольге? – растерянно пробормотал он. – Я... я же не знал, что ей срочно нужно...
– Не знал? – Татьяна Петровна резко встала, коробка с шалью осталась лежать на диване, внезапно кажущейся нелепой и чужеродной в этой скромной обстановке. – Она тебе всю прошлую неделю звонила. Ванна у нее течет, плитка в санузле отпало! Сама кран поменять не может, а денег на сантехника нет! А ты? Ты занят выбором итальянского кашемира для Елены Васильевны, чтобы перед тещей и ее родней на званом обеде покрасоваться.
Едва женщина договорила эти слова, как дверь открылась и внутрь вошла Ольга.
Она выглядела измотанной. На руках – следы побелки, волосы стянуты в небрежный хвост, под глазами темные круги.
За ней робко ковыляла маленькая Соня, крепко сжимая в кулачке потрепанного плюшевого медвежонка.
– Я как раз про тебя говорила, про то, что неплохо было бы помочь, – проворчала Татьяна Петровна.
– Мама, не надо... – тихо сказала Ольга. – Игорь занят, у него своя жизнь. Я как-нибудь сама...
– Сама? Как?! – мать повернулась к дочери, и ее гнев на мгновение сменился болью. – На руках - ребенок! Пособия твоего хватает только на самое необходимое, а брату – хоть бы что. Ему важнее угодить маме жены, у которой и так все есть.
Игорь виновато опустил голову. Стыд и растерянность боролись в нем с обидой. Он искренне любил тещу, ценил ее расположение, и подарок казался ему правильным жестом.
Но сейчас, глядя на измученное лицо сестры, на испуганные глаза племянницы, – дорогая шаль вдруг показалась ему символом слепоты и эгоизма.
– Оля... – он с трудом выдавил из себя. – Прости... Я правда не думал, что так срочно... Я... Я завтра приеду с утра, скажи, что надо сделать? Кран? Плитка?
Ольга посмотрела на него. В ее взгляде не было упрека, только глубокая усталость и тень былой обиды.
– Да, Игорь, – тихо ответила она. – Кран капает постоянно и плитка... в ванной. Там целый угол отвалился. Я боялась, что Соня поранится о край...
Татьяна Петровна молча наблюдала за ними. Осуждение матери никуда не делось, оно лишь ушло вглубь. Она взяла коробку с шалью и протянула ее Игорю.
– Не помни. Твоя дорогая свекровь ждет свой подарок. А тут... мы как-нибудь сами, как всегда...
Игорь взял коробку у матери. Он кивнул, глядя на измученную Ольгу и испуганную Соню.
– Завтра я приеду, Оля. Скажи точно, что купить для крана и плитку какую? – его голос зазвучал решительно, почти искренне.
Сестра слабо улыбнулась в ответ, тень надежды мелькнула в ее усталых глазах:
– Спасибо, Игорь... Кран обычный, смеситель для ванны, а плитка... та, что отвалилась, старая, бежевая. Хотя бы пару плиток похожих, чтобы заделать дыру.
Татьяна Петровна молчала, ее взгляд, устремленный на сына, был тяжел и недоверчив. Игорь, избегая этого взгляда, сунул коробку под мышку:
– Ладно, я поехал. Завтра утром буду. Не беспокойтесь.
Дорога домой прошла в мыслях о списке покупок для санузла Ольги. Вечером, в гостиной своей квартиры, Екатерина нахваливала шаль, купленную мужем для ее матери.
– Идеально, Игорек! – засияла женщина. – Ты так тонко чувствуешь стиль. Завтра на обеде все обзавидуются. Помнишь, что нам утром нужно помочь ей с готовкой.
– Катя, завтра утром я не смогу помочь с подготовкой к обеду. Мне нужно съездить к Ольге. У нее там потоп маленький – кран течет, плитка отвалилась. Пообещал помочь, она одна с Сонькой...
– К Ольге? – голос Екатерины стал ледяным и резким. – Завтра? В день маминого званого обеда? Ты с ума сошел, Игорь?
– Но я пообещал, Катя! – попытался возразить он. – Ты не видела, в каком они состоянии... Санузел разваливается, ребенок маленький...
– Ребенок? – женщина презрительно фыркнула. – Ребенок, который вечно шмыгает носом и из-за которого Ольга вечно ноет? "Пособия не хватает", "ремонт сделать не могу". Вечная жертва обстоятельств! Помогать ей – все равно что воду в решете носить. Ты помнишь, как я помогла ей в прошлый раз с работой? Устроила в приличный офис – а она через месяц ушла, потому что "график неудобный, с ребенком не совместить". Никакого толку от нее, Игорь! Никакой благодарности! Только нытье и просьбы!
Игорь открыл рот, чтобы напомнить, что Ольга – его сестра, что она, действительно, одна, что работа та была с ночными сменами... Но Екатерина мягко, но властно перебила его:
– Игоречек, милый, ты же сам видишь, как это не вовремя. Завтра важный день для нашей семьи. Гости придут, маме будет нужна помощь. Ты не можешь бросить нас ради... – она изящно махнула рукой, – ...этих вечных проблем твоей сестры. Она взрослый человек, пусть сама разбирается или звонит в ЖЭК. Ты же не сантехник.
Давление было невыносимым. Логика жены казалась железной на фоне его собственных сомнений.
Вспомнилась и прошлая "неблагодарность" Ольги, о которой так яростно говорила Катя. Чувство вины перед сестрой начало растворяться.
– Ладно... – сдался он, опуская глаза в тарелку. – Наверное, ты права, Катя. Я ей позвоню... скажу, что срочные дела. Пусть сама разбирается или потом как-нибудь.
Удовлетворенная улыбка тронула губы Екатерины. Она ласково потрепала мужа по руке:
– Умница. Мы знали, что ты все правильно поймешь. Выпей вина, не порть настроение.
*****
На следующее утро Ольга, с надеждой поглядывая на часы, убрала Сонины игрушки с пути в ванную.
Десять... одиннадцать... двенадцать часов, а Игоря все не было. Она набрала его номер. Голос на том конце прозвучал смущенно и отстранено:
– Оля, привет... Слушай, тут форс-мажор, аврал на работе, никак не могу вырваться. Сам понимаешь... Может, на следующей неделе? Или ты сантехника найми, я потом компенсирую...
Ольга молчала. Она слышала за спиной Игоря фоновый смех, звон бокалов. Званый обед у Елены Васильевне был в самом разгаре.
– Ладно, Игорь, – обреченно прошептала сестра. – Не надо помогать, я как-нибудь сама.
Она положила трубку и закрыла глаза. Надежда, теплившаяся вчера, погасла окончательно.
Игорь снова выбрал семью жены вместо родной сестры. Через полчаса, будто бы почувствовав неладное, позвонила Татьяна Петровна.
– Дочка, ну чего там? Игорь у тебя?
– Нет, мама, сказал, что на работе... не может...
– Врет! – выпалила женщина. – У его тещи званый вечер. Он там и торчит. Зачем только вчера обещал? Типун ему на язык! - в сердцах добавила она, негодуя.
Татьяна Петровна очень сильно была возмущена тем, что Игорь снова пообещал и не выполнил данное обещанное.
Дотянув до самого вечера, женщина не выдержала и позвонила сыну, чтобы окончательно прояснить отношения.
– Игорек, ничего сказать мне не хочешь? – не поздоровавшись, поинтересовалась мать.
– Что я должен сказать? – с усмешкой спросил мужчина. – Опять будешь меня виноватить?
– А есть за что? – ответила вопросом на вопрос Татьяна Петровна.
– Ну раз ты позвонила, то, значит, есть, – парировал в ответ Игорь. – Да, я не смог сегодня помочь Ольге. У меня были свои дела...
– Свои или дела сватьи? Без тебя же там обойтись не смогли бы? – стала давить на совесть мать. – Елена Васильевна понравилась итальянская шаль? Наверное, визжала от счастья?
– Да, ей она понравилась, – сухо сказал Игорь. – Мама, ты сейчас опять скажешь, что чужие люди мне дороже?
– Вот видишь, мне и говорить даже ничего не пришлось: ты и сам все прекрасно знаешь! – с горечью проговорила Татьяна Петровна. – Теще готов все бросить к ногам, а сестре и племяннице...
– Мама, а должен ли я ей помогать? Кто так решил, интересно? Ты? Я - взрослый человек и волен распоряжаться своими деньгами так, как посчитаю нужным. Ольге тоже не десять лет. Она сама решила рожать и быть матерью-одиночкой. Я не ее муж...
Татьяна Петровна не дала сыну закончить длинный монолог. Она резко перебила его:
- Я все поняла. Ты сам все решаешь. И ты решил, что нужно помогать родственникам жены, а не своим. Чью стороны ты принял, мне понятно. Тогда знай, что у тебя больше нет матери и сестры. Теперь у тебя есть другая родня.
Женщина громко всхлипнула и бросила трубку, давая Игорю понять, что не хочет больше с ним общаться.
Мужчина покрутил телефон в руках. Чувство вины и стыда начало точить его изнутри.
Однако голос жены, вышедшей из ванной комнаты с мокрыми волосами, привел его в чувства.
– Что случилось? – встревоженно спросила Екатерина.
– Мама звонила. Отказалась от меня...
– Это как так? – удивилась женщина. – Что опять не так? Снова стала требовать помощи для Ольги?
– Типа того... сказала, что у меня теперь другие родственники... – вздохнул Игорь.
– Это Татьяна Петровна про меня сказала? – хмыкнула Екатерина. – И про мою маму, наверное? Наглая, конечно. С какой стати ты должен помогать Ольге?
Мужчина ничего не ответил жене, но она и без этого поняла, о ком именно шла речь.
– Без денег я им, видимо, не нужен, – развел руками Игорь и сконфуженно улыбнулся.
Больше ни мать, ни сестра мужчине не звонили. Они сделали свои выводы из сложившейся ситуации.