Эту историю ждали многие , просили рассказать про моих дочек - что, да как. Вот я набрался смелости - рассказываю
_____
Когда мне было пятнадцать, в соседнюю деревню на лето приехала девочка. Она жила у бабушки и дедушки, была не из местных — спокойная, добрая, умная, с глазами, в которых было что-то очень тёплое. Мы с ней подружились. Тогда это называлось «гулять», но на самом деле это была настоящая влюблённость, без лишних слов, без планов на будущее, просто то состояние, когда тебе хорошо рядом с человеком, и ты хочешь, чтобы этот человек никуда не исчезал.
Но однажды она уехала. Приехал её отец и просто забрал её во Владивосток. Без объяснений, без разговоров, без даже «прощай». Я тогда долго ещё думал, что она, может быть, ответит на мои письма, вернётся, пытался понять, что случилось, но ответа так и не получил. А потом была армия. После армии я вернулся, начал жить с Катей. У неё была дочь от первого брака, Наташка, ей было уже восемь. Я принял её как родную. У нас появилась семья, обычная жизнь, в которой я был уверен. О той девочке я почти не вспоминал
Сообщение в «Одноклассниках», которое перевернуло всё
В 2018 году я открыл личку в «Одноклассниках» и увидел сообщение. Писала девушка, на аватарке которой были похожие друг на друга девушки. И сильно похожи на меня и мою сестру Свету - моё сердце ёкнуло. В сообщении было: «Здравствуйте. Мы — ваши дочери». — было всё: шок, растерянность, страх, ком в горле. Сначала я не понял. Потом я сел. Просто сел, потому что не мог сразу сообразить, что читаю. Мы начали переписываться. Из беседы я узнал, что та девочка, с которой я гулял в юности, тогда уехала уже беременной. Отец велел ей рожать. Она родила — двойняшек. После рождения девочек она вышла замуж, и этот мужчина воспитал моих детей, как родных. Её отец присылал мне деньги через свою ту самую бабушку, у которой жила девушка, на дорогу до Владивостока. Надеялись, что я приеду, что мы как-то всё поймём и разберём. Только я ничего не знал, о письме и деньгах, которые присылали, они до меня не дошли. Её бабка просто ничего не передала, так как деньги нужны были деду, он все решил за нас. Не сказала ни одного слова. Спустя много лет она мне в этом призналась, что не хотела, чтобы девочка портила себе жизнь с хулиганом. Именно такая слава у меня была в 16 лет.
Письма нашли спустя годы. И правда всплыла
И я тоже ей писал, а она, в свою очередь, решила, после того, что я не приехал, что я просто исчез, отвернулся, и закрыла эту дверь не от злости, а, наверное, от обиды. Из-за этого она решила, что я исчез. Что я сбежал, не захотел брать ответственность. И всё, что было между нами, перечеркнулось. А я ничего не знал.
Мои дочери, выросшие в другом городе, с другим отцом и другой фамилией, нашли случайно мои старые письма, начали задавать вопросы и узнали правду. Они решили найти меня. Когда я осознал всё это, первой мыслью было не «как так вышло», а «что теперь делать». Я не знал, как себя вести, что писать, что можно сказать детям, которых я не знал, не растил, не носил на руках, не водил в школу, не дарил подарки и не зашивал порванные колготки. Мне казалось, что я лишний, даже если не по своей вине.
Наш первый контакт
Но я написал им без пафоса и красивых фраз, просто честно признался, что не знал о них, что жалею об этом и, если они захотят, я буду рядом. Если нет — пойму. Мне важно, что они есть. Я ничего не прошу, но я бы хотел быть с ними на связи. Если им это нужно.
Они предложили видеозвонок. Через три дня. Они не отказались и предложили видеозвонок через три дня.
Три дня ожидания - как в аду
Эти три дня я провёл в странном ожидании. Не спал, не ел, не разговаривал. Катя всё видела, но молчала, просто оставаясь рядом. Я ходил по дому, сидел у окна, ложился, вставал, ничего не делал и не мог остановить поток мыслей. Что я им — не отец, но и не чужой. Что я не жил с ними, не учил их ходить, не читал сказки, не вёл за руку в школу, не учил прощать, не объяснял, как жить. Всё это время я был вне их жизни, не по своей воле, но разве это что-то меняет?
Перед звонком, я трясся, как подросток, у меня была "медвежья болезнь". Когда начался звонок и я увидел их — двух взрослых девушек и девочку между ними, мою внучку — я не смог выговорить ни слова. Просто смотрел и чувствовал, как всё внутри сжимается не от боли, а от удивления и осознания того, как много может быть в жизни, даже если ты ничего не знал. Мы не стали разбираться, кто прав, кто виноват, а просто поговорили — сдержанно, тепло, без лишнего. Я почувствовал, что они пришли не требовать и не предъявлять претензии, а просто встретиться, и это было больше, чем я надеялся. Просто — как люди, которые наконец-то нашли друг друга, пусть даже слишком поздно. Хотя поздно никогда не бывает.
Неожиданная, новая глава
Они взрослые. У них семьи, работа, жизнь. Я не лезу в их будни, не навязываю себя, не стараюсь срочно «стать отцом». Просто если они пишут — я отвечаю. Если присылают фото — радуюсь. Иногда я делюсь чем-то своим: тем, как у нас дела, как улыбается Катя, какое утро в деревне, как провели праздник. Это простое общение. Оно даёт мне ощущение, что я хотя бы сейчас могу быть рядом. Иногда просто — «обнял». Мы не притворяемся, что всё было. Но мы стараемся быть в том, что есть. И это — уже немало.
Первая встреча
Летом прошлого года они приехали, и когда мы договаривались о встрече в Гусь-Хрустальном, я волновался. Мы ехали с Катей в машине, и я всё поглядывал по сторонам. На одной из улиц я заметил трёх человек — двух женщин и ребёнка. Я даже не разглядел их, просто почувствовал внутри — это они. Я затормозил, вышел, хотел обойти и встретить их не из машины, а по-человечески, лицом к лицу, но они свернули. Я вернулся, сел за руль и засомневался, подумав, что перегрелся и показалось. Но потом, когда мы встретились по, они сказали: «Да, это были мы». И тогда я понял: сердце не ошибается, если слушать его. Потому что родное узнаётся не глазами, а сердцем. Даже если ты не видел его ни разу в жизни.
Мне важно быть рядом — сейчас
Я не знаю, как правильно быть отцом, если ты не был рядом в детстве. Я не знаю, как это — выстраивать отношения с теми, кто уже вырос. Но я знаю одно: я здесь. И я буду рядом, насколько они захотят меня пускать. Без давления, без планов, без претензий. Просто — быть. Потому что я не знал, но теперь знаю. И терять второй раз не хочу.