Рассказ для детей
Это рассказ из далекого бабушкиного детства. Она жила в посёлке на Енисее. С малых лет ходила с друзьями в тайгу и совсем её не боялась. Дети собирали грибы и ягоды, строили шалаши, играли в следопытов и индейцев.
Однажды, летом, когда девчонкам только-только исполнилось десять-одиннадцать лет, одноклассница Шура предложила их общей подружке Варе отправиться на лесной покос, где её родители и старшие братья косили сено для коров и коз. Шуру оставили дома, чтобы пасла молодую козу Зорьку, приглядывала за старенькой бабушкой и младшим братишкой Петькой.
Но это только так сказано, что "приглядывала". Бабуля была еще тем часовым в карауле. И в дозоре стояла круглосуточно. С ее наблюдательного пункта, лежанки на печи, хорошо был виден двор и луг, на котором внучка Шурка пасла козу. И, не дай бог, Шурке отлучиться: поиграть ведь с подружками хочется, на Енисей сбегать, когда теплоход "Чкалов" к дебаркадеру пристанет, и полюбоваться на иную шикарную жизнь, то просто знакомые полянки близ опушки проверить, не поспела ли первая земляника, а бабка тут, как тут. И голос у нее пронзительный, как у циркулярной пилы на судоверфи.
- Шуркя, Шуркя, - орала бабка, так что у всей округи звенело в ушах. - Живо домой, бессовестна! Вот ужо мамке скажу!
И Шурка покорно тащилась домой, к козе, которую ей подарила крёстная, и хоть убейся, но это была теперь ее животина - упрямая, хитрая и драчливая, понимавшая только хворостину коза. Шурка и пасла ее, и траву серпом косила, в кормушку добавляла, и шерсть вычесывала от репьев всяких и колючек, даже первую молодую морковку сама не съест, а Зорьку угостит, а эта злыдня так и норовила рогами ударить. Коварно, в самый неподходящий момент. Словно в насмешку за все Шуркины старания приручить вредную козу.
Но Шурка терпела, и жаловалась на бабку и козу только подружке своей Варьке-Варюхе, отличнице и самураю в юбке.
- Шибко по мамке соскучилась, - поведала ей Шурка и предупредила: - Варя, ты своим ничего не говори. А то не отпустят. К вечеру вернемся с папкой и мамкой на телеге. А бабушке скажу, что козу за огородами пасти буду, там трава гуще, а на лугу выгорела вся.
До покосов было километров пять. Хорошего хода часа полтора. Дорога наезженная, знакомая, сначала мимо лесных, огороженных плетнями огородов, где уже отцветала картошка, затем в горку сквозь сосновый бор мимо трех огромных лиственниц, затем спуститься в падь, обогнуть болотце, и вот они покосы: огромные поляны среди буйной тайги. По краям их заросли малины, черной и красной смородины, а по берегам ручьев - черемухи. Благодать! Варька уже не раз там бывала с мамой и ее подружками, когда отправлялись в лес по ягоды, поэтому с радостью согласилась.
К походу девочки подготовились основательно. Шурка отварила картохи в мундире, нарвала зеленого лука, отсыпала соли в баночку, отрезала краюху хлеба. Бабка не удивилась. За огороды девчонка пойдет, а это далековато от дома.
Варьке же пришлось действовать тайно. Выждала, когда бабушка отлучилась, отварила десяток яиц, отрезала шматок копченного сала, нарвала огурцов. Хлеба тоже прихватила, Подумав, что по дороге в сухом сосновом бору ручьев не встретишь, налила воды в отцовскую баклажку, которую он брал на охоту и рыбалку.
Переоделись в "шкеры", так назывались сатиновые шаровары, надели кеды, на головы повязали платки, даже какие-то курточки прихватили, из своего малого опыта они уже знали, что в тайгу идешь, теплые вещи берешь. Даже накомарники не забыли, хотя погода стояла сухая, жаркая, мелкого гнуса почти не было, но днем донимали пауты, а вечером в лесу раздолье для комаров.
Словом, снарядились десятилетние девчонки, как бывалые путешественницы. С малолетства жизнь в тайге к этому приучала. Зорьку, естественно, захватили с собой. Коза была на длинном поводке, но порывалась ухватить траву на обочине или запутаться в кустах.
Больше половины путы они преодолели без происшествий. Дорога шла по горе вдоль Енисея. В кронах деревьев щебетали птицы, стрекотали в траве кузнечики, бабочки и мотыльки порхали с цветка на цветок, огромные стрекозы облепили лужицы на дорогах: спасались от жары.
Варька сплела себе и подружке венки из белой кашки, росшей вдоль дороги. Девчонки натянули венки на головы и - удивительное дело, пауты перестали на них пикировать. Видно, пряный запах цветов пришелся им не по нраву. И все было бы хорошо, но девочки решили навестить знакомый малинник. Узнать, поспела ли ягода.
Еще издали увидели: кусты густо усыпаны малиной. Обрадовались и направились к ним. И вдруг в зарослях заворочалось что-то большое, мохнатое. Страшное! Медведь?
Зорька испуганно мекнула, вырвала поводок из рук и бросилась в самую чащу. Следом кинулись девчонки, не чуя ног под собой от ужаса.
Долго они мчались сквозь тайгу, а потом остановились, и Шура всплеснула руками: «А где же Зорька?»
Тут девочки испугались ещё больше. Сильно попадет Шуре, если коза потеряется. Стали звать Зорьку. А та – рядом, но подходить не хочет. То здесь её голова мелькнет, то там. Девчонки уже чуть ни плакали, пока не догадались приманить её кусочком хлеба с солью. Ухватили за поводок вдвоем, боятся отпустить негодницу.
Только глянули влево, глянули вправо, огляделись вокруг - а места незнакомые. Ни дороги наезженной, ни тропок протоптанных. Мох толстым ковром под ногами, и лес не сосновый, а еловый - темный, мрачный, угрюмый. Острые вершины, словно пики, небо проткнули, солнце скрыли, тучи натянули. Тут и дождик мелкий заморосил, правда, недолго, но девчонки продрогли, даже курточки не спасли.
Да еще Зорька неспокойно себя ведет, к ногам жмется, идти не хочет, упирается. Видно злого зверя чует. Очень это не понравилось подружкам, но виду не показали, что испугались.
Только погрустнели немного. И всё еще не верили, что заблудились. Стали приметы вспоминать, как север и юг определять. Только мох на деревьях как-то неправильно рос: то с одной, то с другой стороны дерева. И муравейники тоже неправильные были, и лишайники.
- Надо к Енисею выходить, - сказала, наконец, Варька. - Он уж точно течет на север. Там теплоходы, катера, самоходки... Будем махать, кричать... Или сами по течению до поселка дойдем.
Незаметно вечер подкрался. Ночная темнота навалилась мигом. Ветер в кронах шумит, сучьями стучит, ветками хрустит, в кустах шуршит. Ночные птицы то отвратно вопят, то гукают, то истошно, словно их на части рвут, кричат. Спрятались девчонки под мохнатыми лапами огромной ели, прижались к козе. А она тёплая! Согрелись и заснули.
Но недолго спали. Забилась Зорька под ними, заблеяла, вскочила на ноги. Еле успели за поводок ухватить - опять сбежала бы. Высунули головы из своего укрытия, и тут что-то темное, огромное спикировало на соседний пень. Взмахнуло метровыми крыльями, защелкало, застучало клювом, уставилось на девчонок огромными глазами, которые, казалось, горели жутким бесовским пламенем.
- Ой, мамочки, - заорали Шурка и Варька.
Свалились на козу, отчего перепугали ее до смерти. И Зорька с новой силой рванула их из-под дерева. А в это время из мрака мрачного на чудище метнулось что-то большое и гибкое. И завязалась битва. С визгами, дикими воплями, рычанием и отчаянным клекотом. Пух, перья, клочки шерсти летели в стороны. И все-таки крылатое страшило не покорилось. Каким-то чудом оно поднялось на крыло и низко полетело промеж деревьев в ту сторону, где над лесом всходила луна.
- Филин, - с облегчением прошептала Шурка.
- Рысь! - в ужасе заорала Варька и протянула руку в сторону пенька, где зализывала раны небольшая рыжая кошка, видно, совсем еще молодая и неопытная.
- Ах ты гадина! - поддержала ее Шурка и метнула в охотницу обломок сучка. - Пошла отсюда!
И девчонки завизжали так, что рысь подпрыгнула от испуга и в панике метнулась в кусты. Тогда девчонки замолчали. Притихла и Зорька.
Выбрались, наконец, из-под дерева, на самом деле это оказался огромный кедр, а не ель. Шурка окинула его взглядом.
- Не, я больше на земле не останусь. Полезем наверх. Рысь прогнали, а вдруг волки или медведь придут на запах козы.
- А Зорьку куда? - поразилась Варька. - Сожрут ведь. Надо будет тоже наверх поднять.
Подъем Зорьки оказался делом сложным и даже опасным. Девчонки из поводка, косынок и вещевого мешка Варьки соорудили хитрые помочи, которые надели на Зорьку. Но это было полдела и полбеды, хотя пару раз Зорька крепко заехала им рогами и копытами. Самое трудное было затащить Зорьку на высоту где-то третьего этажа и закрепить на ветке. Пока поднимали, Зорька орала, как резаная, цеплялась рогами и копытами за ветки, сбивала хвою и сучки, вертелась, крутилась, брыкалась. Довела девчонок чуть ли ни до слез, и вымотала их окончательно. Но когда они таки привязали ее к толстой ветке под собой, вдруг успокоилась, притихла и, кажется, задремала.
- Укачало ее, - сказала начитанная Варька.
- Чтоб она сдохла, - сказала добрая Шура. - Смотри, все руки ободрала.
Над лесом взошла луна, сразу стало светлее, но заметно похолодало. Травы, кусты, бурелом затянули белесые космы тумана, к тому же проснулись комары. Казалось, ночь никогда не кончится. У девчонок зуб на зуб не попадал от холода, хотелось плакать, но они держали фасон, крепились из последних сил.
Под утро все-таки задремали. Проснулись от того, что внизу заворочалась и заблеяла Зорька, а лучи солнца проникли сквозь густую крону и немного согрели озябших девчонок.
Спустились сами, и Зорьку спустили, на этот раз с меньшими трудами. Солнце и повеселевший лес словно сил прибавили. Перекусили холодной картошкой и яйцами, салом и остатками хлеба, и решили, что нужно как-то домой возвращаться. А как? В какую сторону? Кругом густой лес. Низовой туман. Ни дороги, ни тропинки.
Прислушались. А внизу, под горой, далеко, и слабенько – гудки короткие. Их суда речные подают, чтобы не столкнуться в тумане.
Обрадовались девчонки. Спустились с трудом к Енисею. Там не только тайга буреломная, но и скалки, камни, обрывы. Только и смотри под ноги, чтобы в беду не попасть. А тут еще Зорьку удерживать надо. Дурная коза. Рвется все время неведомо куда.
Тут и солнце над деревьями поднялось. И туман вместе с ним. Варька остановилась и вдруг говорит:
- Вчера утром мы шли по горе против течения. Солнце светило в левую щеку. Значит, пойдём теперь по течению, и солнце должно светить в правую щёку.
Трудно было идти по камням и сквозь заросли. Но вскоре показались знакомые очертания берегов. Подружки прибавили шагу. И вдруг услышали гудок. По нему начинался рабочий день на судоверфи, где работали взрослые.
Гудок звучал беспрерывно. А вскоре девочки увидели много людей. Оказывается, Шуркины родители и братья к вечеру вернулись с покоса домой. Глядь-поглядь, а Шурка и Зорька к ужину не вернулись. Братья и отец все огороды за поселком прочесали. Нет, сгинула девчонка. Как есть сгинула вместе с козой. А тут еще Варькина мамка прибежала, перепуганная, на чем свет стоит, мол, пропала дочка, весь день ни слуху, ни духу. Может, Шурка, что знает. Тут и выяснилось, что обе девки пропали. Стали Петьку расспрашивать, тот поначалу крепился, а потом разревелся и выдал тайну великую: отправились девчата на покос, да и Зорьку с собой прихватили, чтобы бабка чего не подумала.
Тогда родители и вовсе переполошились. К участковому побежали, к директору судоверфи. Мигом народ подняли. Полпоселка мужиков и баб, молодых парней и девок сбежались. Цепью по тайге растянулись, факелы жгут, фонарями светят, кричат, колотушками в ведра стучат. Всю ночь искали, никто не откликнулся, никого не нашли. До горки с малинником следы довели, и всё - как растворились! Но, главное, детские следы перекрывали огромные лапищи медведя...
Мамки в рев, мужики на всякий случай ружья прихватили. Коварный зверь медведь, в любой момент может из кустов подняться. Но поутру девчонки сами из тайги вышли. Говорят, гудок услышали, и сразу успокоились. Пошли на звук. А его специально как раз для того и включили, чтобы они услышали сирену. Говорят, пятнадцать часов гудел, но никто не возмущался. Знали: ради спасения детей включили.
Вот такое приключение случилось с Варей и её подругой Шурой, когда они только-только перешли в пятый класс. Знание жизни в тайге и смекалка помогли им спастись и найти дорогу домой.