Переход через Рейн / Le Passage du Rhin. Франция-ФРГ-Италия, 1960. Режиссер Андре Кайат. Сценаристы: Андре Кайат, Паскаль Жарден. Актеры: Шарль Азнавур, Жорж Ривьер, Кордула Трантов, Николь Курсель, Серж Фредерик и др. Драма. Премьера: 4.11.1960. Прокат во Франции: 4,7 млн. зрителей.
В центре этой психологической драмы судьбы двух бывших французских военнопленных – Роже (Шарль Азнавур) и Жана (Жорж Ривьер), вернувшихся на родину после окончания второй мировой войны. Оказавшись в Париже, Жан узнает, что его невеста в годы нацистской оккупации была в близких отношениях с шефом гестапо…
В 1960 году на экранах Франции уже во всю бушевала «новая волна», поэтому Кайат постарался в этом черно-белом фильме максимально приблизиться к жизненной правде, местами делая изображение почти «под документ»…
В коммерческом отношении «Переход через Рейн» был одним из самых успешных у Андре Кайата, его аудитория составила весьма внушительные для Франции 4,7 млн. зрителей. Кроме того фильм был удостоен высшей награды Венецианского кинофестиваля.
Однако моральная амбивалентность фильма была встречена с восторгом далеко не всеми. В частности, это проявилось с неприятием того, что Золотой Лев в Венеции был присужден не шедевру Лукино Висконти «Рокко и его братья», а «Переходу через Рейн».
В знак протеста против такого решения Сергей Бондарчук даже вышел из состава жюри. Ему, как автору «Судьбы человека», было неприятно видеть, как Кайат сочувственно показал в фильме пленных французов, «безропотно» работающих на немцев в нацистской Германии…
Отношение советской кинокритики к «Переходу через Рейн» ярко проявилось в статье театроведа и кинокритика Татьяны Проскурниковой (1940-2003): «Фильмы Кайатта, на наш взгляд, стоят несколько особняком во французском кино в силу необычности попытки, предпринятой режиссером: социальный анализ, социальное исследование, проводимое в рамках занимательного зрелища, к которому привык западный зритель. Попытка сломать косность и равнодушие, поставить человека перед лицом творящейся с его молчаливого согласия несправедливости, пробудить в нем желание вмешаться в жизнь общества или уж хотя бы задуматься над тем, что происходит вокруг него, — такую попытку Кайатт предпринял на «территории противника», средствами того самого кино, которое весьма успешно отвлекает своих приверженцев от реальных проблем, подсовывая им киносуррогат, на первый взгляд, очень напоминающий жизнь. Оговоримся сразу же, «противник» мстит Кайатту за вторжение на свою территорию, мстит тем, что режиссеру часто не удается отделить столь необходимые для осуществления его замысла доступность и занимательность от штампов, порожденных уступками обывательским вкусам, а иногда и обывательскому «здравому смыслу».
Порой эти уступки оказываются роковыми. В фильме «Переход через Рейн» (1960) Кайатт противопоставляет активной позиции борьбы и сопротивления позицию... примиренчества. Прогрессивная французская критика справедливо отмечала, что подобная постановка вопроса, тем более на материале второй мировой войны, оккупации Франции, воспринимается как попытка низвести героя до уровня обывателя, приспосабливающегося «в любых условиях». Была у картины и совершенно очевидная политическая ориентация, связанная с наметившимся в тот период сближением Франции, с ФРГ. … Есть горькая ирония в том, что именно за этот фильм Кайатт удостоился… Золотого льва, главного приза Венецианского кинофестиваля (впрочем, присужденного ему, по общему мнению, критики, только для того, чтобы его не получил Висконти за «Рокко и его братья») (Проскурникова, 1974: 148-149).
Но не надо думать, что негативно оценивала этот фильм только советская пресса.
Вот что писал, например, о «Переходе через Рейн» знаменитый французский киновед Жорж Садуль (1904-1967): «...Сумма маленьких анекдотических правд привела к большой неправде, попытки аргументировать которую столь же смехотворны, сколь несостоятельны» (Sadoul, 1960: 6).
Писатель и кинокритик Жан Де Баронселли (1914-1998) отнесся к этому фильму более позитивно. Он считал, что «Переход через Рейн» фильм «добротный, честный, во многом привлекательный, но слишком систематичный, чтобы завоевать моё полное расположение. На самом деле, здесь два фильма: один — естественный, тёплый и правдивый, рассказывающий о чувствах и приключениях двух французских заключённых в Германии; другой, более надуманный и (с точки зрения кинематографии) гораздо менее убедительный, цель которого — заставить нас разделить взгляды автора на свободу. … Трогательных и восхитительных эпизодов очень много. Тональная точность и человеческая глубина фильма вызывают уважение. Почему же эти качества так часто портятся режиссёрским желанием победить, его чрезмерным стремлением к порядку, логике, ясности? Всё связано, всё сходится, всё достраивается в этой истории, как в игре-конструкции. Почти в каждый момент мы ощущаем вмешательство автора, который манипулирует своими персонажами, как пешками на шахматной доске, замыкает их в герметично замкнутом круге своих личных рассуждений, не позволяя им колебаться, противоречить себе или сбиваться с пути. Мне кажется, что не всё в жизни так просто и схематично» (De Baroncelli, 1960).
Примерно в таком же духе оценил «Переход через Рейн» журналист и кинокритик Пьер Бийяр (1922-2016), подчёркивая, что только тогда, когда «адвокат забывает о своём деле во время прений, фильм обретает немного правды и человеческой теплоты» (Billard, 1960).
Уже в XXI веке кинокритик Тобиас Дюншен писал о «Переходе через Рейн» отстраненно и жестко: «Истинное мастерство повествования Андре Кайата заключается в том, что он не позволяет постоянным колебаниям между постепенной интеграцией Роже в идиллическую немецкую среду и доблестной тайной борьбой Жана выглядеть уродливым сюжетным ходом. … Довольно тонкое изображение немецкого заклятого врага, лишь в исключительных случаях представленного в виде карикатурного злодея, проникнуто той человеческой двусмысленностью, которая отличает даже наименее манихейские истории. И наконец, важнейшее качество, делающее «Переправу через Рейн» столь ценной, — это её способность искусно обозначить абсолютные идеалы героизма, патриотизма, индивидуализма и множество других абстрактных ценностей, столь дорогих обществу в обычные времена, а затем обойти их без малейшего пафоса. С сухой и бесчувственной ли жестокостью Андре Кайат анализирует ситуации, которые могли бы быть разрешены гораздо более традиционным и консенсусным путём? Или же, напротив, он демонстрирует беспрецедентную проницательность по отношению к человеческой природе, способной переосмысливать себя перед каждым новым препятствием и, прежде всего, чутко реагировать на неожиданную возможность?» (Dunschen, 2020).
Киновед Александр Федоров