Господа! Спешим уведомить вас о том, что мечта человечества о вечной молодости, эта заветная цель алхимиков и тема для бесчисленных сентиментальных романов, наконец-то перестала быть туманной утопией. Нет, эликсир еще не найден, и молодильные яблоки по-прежнему являются статьей дефицитной. Но, как и всякая великая идея, мечта эта обрела свою контору, свой устав и своих ответственных исполнителей. На смену частнопрактикующим графам Калиостро пришла целая индустрия, развернувшая свою деятельность с поистине американским размахом. Имя этой грандиозной концессии - Здоровый Образ Жизни.
Надо признать, что раньше гражданин жил проще. Его отношения с собственным организмом строились на принципах добрососедства и невмешательства. Он снабжал его пищей, а организм, в свою очередь, не беспокоил его по пустякам. Теперь же этот пакт о ненападении вероломно нарушен. Современный человек, начитавшийся проспектов новых пророков, смотрит на свое тело как на нерадивого подчиненного, которого надобно постоянно проверять, муштровать и подвергать дисциплинарным взысканиям.
И вот, встав утром, этот новый адепт не бежит к окну, чтобы насладиться солнцем. Нет! Он первым делом сверяется с показаниями маленького браслета на запястье - этого карманного комиссара, который всю ночь бесстрастно протоколировал его сон. Получив неудовлетворительную оценку за «глубокую фазу», гражданин с чувством вины приступает к утреннему ритуалу. Его кухня превращается в химическую лабораторию. В электрическом агрегате, жужжащем, как швейная машинка «Зингер», смешиваются шпинат, сельдерей и порошок из семян какого-то мексиканского тушкана, именуемый «суперфудом». Полученная зеленая жидкость, по вкусу напоминающая скошенную траву, выпивается с выражением праведника, принимающего причастие. Это - жертва на алтарь долголетия. Сахар, хлеб и прочие радости прошлого объявлены врагами народа и с позором изгнаны из холодильника.
Храмом же новой веры стал фитнес-клуб. Это сверкающее никелем и зеркалами заведение, где пахнет потом и решимостью, является современной Голгофой. Сюда приходят на добровольную муку. Под руководством жреца в коротких штанах, именуемого тренером, почтенные люди, обремененные семьями и ипотекой, поднимают тяжести, бегут на месте по движущейся ленте и изгибаются в позы, которые заставили бы покраснеть даже бывалого факира. «Еще подход! Давай-давай! Без боли нет результата!» - кричит жрец, и паства, кряхтя, повинуется. Они платят немалые деньги за это право страдать, ибо им обещано Царствие Небесное на земле - упругие ягодицы, шесть кубиков пресса и завистливые взгляды на пляже.
Великий комбинатор, без сомнения, снял бы шляпу перед гением этих новых концессионеров. Продавать людям страдания под видом блаженства, заставлять их отказываться от маленьких радостей во имя призрачной цели дожить до ста пятидесяти лет - это комбинация посильнее, чем сбор денег на ремонт Провала. Контора пишет, и обороты ее колоссальны. Рынок наводнен чудодейственными порошками, батончиками из прессованных фиников и водой из ледников, которую, по слухам, еще динозавры пили.
И вот, глядя на этот парад атлетов поневоле, на эту гонку за вечной молодостью, хочется с грустью подумать: а что, собственно, они собираются делать в свои сто пятьдесят лет? Продолжать пить зеленый смузи и бегать по утрам? Мечта о Рио-де-Жанейро была по крайней мере конкретна. Там были белые штаны и океан. А здесь - лишь бесконечный бег на месте и строгое соблюдение диеты. Лед тронулся, господа, но, кажется, он тронулся по замкнутому кругу беговой дорожки.