Наталья Алексеевна никогда не звала сына и невестку в свой дом просто так. Вот и сегодня, несмотря на то, что ужин у нее проходил в привычной тишине, Савелий и Надежда были напряжены.
Мужчина копался в тарелке с супом, почувствовав на себе тяжелый, оценивающий взгляд матери.
Невестка аккуратно ела рядом, предчувствуя напряжение. Наталья Алексеевна отложила ложку, ее жест был таким же резким, как и ее слова.
– Сынок, – начала она, не глядя на него, – через неделю у тети Вали день рождения. Подари ей сорок тысяч на новый ноутбук. Она старенький свой уже лет пять таскает, пора бы сменить. И не мудри с переводами, просто положи деньги в конверт.
Тишина в гостиной стала неловкой. Савелий почувствовал, как кровь прилила к лицу.
Сорок тысяч... Сумма, которая съедала бы значительную часть их с Надеждой месячного бюджета, отложенного на ремонт ванной и летний отпуск с ребенком.
Он осторожно поднял глаза на мать. Наталья Алексеевна посмотрела на него с ожиданием, ее взгляд не допускал возражений.
Надежда замерла, ее глаза встретились с его взглядом – в них читалось тревожное понимание и безмолвная поддержка.
– Мам... – Савелий попытался найти подходящие слова. – Сорок тысяч... Это... очень серьезная сумма для нас прямо сейчас. Ремонт, Сашенька в саду... Мы просто не потянем такую трату.
Наталья Алексеевна фыркнула, отодвинув тарелку с таким грохотом, что Надежда вздрогнула.
– Что значит "не потянем"? – ее голос зазвенел. – Тетя Валя тебе как вторая мать! Она тебе в детстве все игрушки сломанные чинила, забирала из садика, когда я на работе, а ты на сорок тысяч скупишься? Неблагодарный! Подумаешь, ремонт подождет...
Савелий сжал кулаки под столом. Он знал, что мать права насчет доброты тети Вали.
Валентина Алексеевна - сестра матери -, действительно, была ему близка, но финансовое положение семьи было тяжелым.
– Мама, я очень люблю тетю Валю, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – И я благодарен ей за все. Но благодарность не измеряется в рублях, которые у нас просто нет. Мы с Надей не можем вынуть из воздуха такие деньги. Это не скупость, это реальность.
Наталья Алексеевна выскочила из-за стола, ее лицо пылало.
– Реальность? Твоя реальность – это неумение зарабатывать! Надежда, ну скажи ты ему! – она повернулась к невестке, ища в ней союзника.
– Наталья Алексеевна, Савелий прав. Мы считаем каждую копейку. Сорок тысяч – это больше, чем мы можем позволить себе на подарок, каким бы дорогим ни был человек. Мы не хотим дарить в долг или лишать себя необходимого. Это не честно ни по отношению к тете Вале, ни к себе..
– Вот как! – Наталья Алексеевна заломила руки. – Значит, я одна в семье помню о родне? Значит, вы оба... – она не договорила, махнула рукой и ушла на кухню.
Савелий и Надежда сидели молча, слушая, как на кухне грохочет посуда. Гнетущее чувство вины смешалось у супругов с горечью обиды. Они знали, что должны найти решение.
*****
День рождения Валентины Алексеевны отмечали скромно, в ее уютной, заставленной книгами и старыми радиодеталями квартире.
Наталья Алексеевна сидела с каменным лицом, бросая на сына и невестку ледяные взгляды.
Савелий нервничал, переминаясь с ноги на ногу. Когда стали вручать подарки имениннице, он встал.
В руке мужчина сжимал не толстый конверт с сорока тысячами, а тонкий, с символической суммой, и коробку.
– Тетя Валя, с днем рождения! Мы с Надей очень тебя любим и ценим. Мама... мама предложила подарить тебе деньги на новый ноутбук. Сорок тысяч, – Савелий сделал паузу, почувствовав, как мать вздрогнула. – Но, тетя Валя, честно... мы сейчас не можем себе этого позволить. Не потому что не хотим, а потому что физически не имеем таких свободных денег. Взять в долг или отказаться от планов ради подарка – это было бы неправильно и перед тобой, и перед собой.
В комнате повисла напряженная тишина. Наталья Алексеевна поджала губы, ее глаза сверкнули яростью.
Валентина Алексеевна посмотрела на племянника с вопрошающим удивлением.
– Поэтому, – Савелий протянул коробку и тонкий конверт, – мы купили тебе хорошую беспроводную мышку и клавиатуру, чтобы с твоим старым ноутбуком было комфортнее работать. А в конверте... там не сорок тысяч, там гораздо меньше, просто как символ, чтобы ты знала – мы помним и любим. А ноутбук... мы обязательно поможем тебе его выбрать и, по возможности, скинемся, когда наша ситуация стабилизируется. Обещаем.
Он замолчал, сердце бешено заколотилось. Валентина Алексеевна медленно взяла подарок и конверт.
Она посмотрела на племянника, потом - на его мать, затем - снова на Савелия. В ее глазах не было ни обиды, ни разочарования.
– Савушка, родной, – сказала она тихо, но так, что слышали все. – Спасибо за честность. Это самый ценный подарок. Я прекрасно помню, каково это – считать деньги. И я тронута, что вы подумали о моем комфорте сейчас. Мышка и клавиатура – замечательно! А про ноутбук... вы не обязаны. Главное – что вы пришли, – тетя Валя потрепала Савелия по щеке и бросила взгляд на сестру. – Наташ, не дуйся. Мальчик поступил по-взрослому, по-честному. Цени это.
Наталья Алексеевна отвела взгляд в сторону. Ее лицо смягчилось на мгновение, но лишь на мгновение.
Она ничего не сказала, лишь резко кивнула, ее губы были сжаты в белую ниточку.
Гости зашумели, праздник продолжился, но Наталья Алексеевна сидела как изваяние.
Когда Савелий и Надежда стали прощаться, она молча встала и вышла следом, натягивая пальто.
– Мама, тебя подвезти? – робко предложил сын в подъезде.
– Нам не по пути, – отрезала она, не глядя на него. - Я вызвала себе такси, - добавила женщина и отошла от них в сторону.
Не успели супруги переступить порог своей квартиры, как зазвонил телефон Савелия.
– Алло, мам...
– Как ты мог?! – в трубку ударил ледяной, срывающийся на крик голос. – Как ты посмел на весь свет меня опозорить?! Перед сестрой, перед гостями...
– Мама, о чем ты? Тетя Валя же все поняла, она...
– Поняла?! – Наталья Алексеевна фальцетом вскрикнула. – Она из жалости тебя поддержала! Я говорила ей, что ты подаришь деньги на новый ноутбук! Она ждала! И вот, что вышло... А все подумали, что я – старая карга, которая сына обирает! Ты меня выставил жадной дурой!
– Но мы же объяснили... – попытался вставить Савелий, но она его опять перебила.
– Объяснили?! Ты публично заявил, что у тебя денег нет! Что я потребовала невозможного! Ты выставил меня лгуньей и тираншей перед всей семьей! Ты не подумал о моей репутации! Ты думал только о своих жалких копейках! И Надя вместо того, чтобы образумить тебя, встала на твою сторону...
В трубке послышались всхлипы – гневные, театральные.
– Мама, успокойся, пожалуйста. Никто так не подумал. Мы просто были честны...
– Честны?! – она захохотала, но ее смех был горьким и злым. – Честность – это когда ты делаешь, как тебе говорят, как мать просит! А не выносишь сор из избы на всеобщее обозрение! Теперь моя сестра Валя будет думать, что я тебя плохо воспитала... Пойдут разные слухи среди родни... Вы оба... вы оба... – ее голос снова сорвался. – Я не могу на вас смотреть! Не звоните мне больше и не приезжайте, пока не принесете извинения тете Вале за этот позор и не исправите ситуацию! Сорок тысяч в конверте – и точка! Иначе... иначе я вас знать не хочу!
В телефоне раздались короткие гудки, что означало - Наталья Алексеевна бросила трубку.
Савелий медленно опустил телефон и растерянно посмотрел на Надежду. В ее глазах стояли слезы – не от обиды, а от бессилия и усталости.
- Дурдом... - вздохнул мужчина, который явно не ожидал от матери подобного ультиматума.
- И что теперь? - растерянно спросила у мужа Надежда. - Что нам делать? Мы же не пойдем у нее на поводу?
- Нет, конечно, - усмехнулся Савелий. - Какие извинения и какие деньги?! Никто не виноват в том, что мама наобещала тете Вале дорогой подарок от нашего лица. Мы были не в курсе, поэтому... пусть сама себя ругает и сама выкручивается...
На этой ноте разговор между супругами был закончен. Они больше не собирались обсуждать эту чушь.
Однако Наталья Алексеевна не успокоилась и через два дня позвонила Савелию с возмущением.
- Я так и не дождалась от тебя звонка. Что вы решили?
- Ничего, - коротко ответил мужчина. - Ни извинений, ни денег не будет.
- Значит, ты готов из-за каких-то денег разрушить отношения с родной матерью? Значит, связь матери с сыном стоит всего сорок тысяч рублей? - едко проговорила Наталья Алексеевна, требуя подтверждения своим словам.
- Думай, как знаешь, я не собираюсь оплачивать подарки, которые ты наобещала и еще наобещаешь родственникам, - сухо парировал Савелий.
Вместо спора женщина бросила трубку. Больше она сыну не звонила и не писала.