— Ты собираешься что-нибудь делать? — в голосе Дмитрия звучала плохо скрываемая тревога. Он стоял посреди просторной кухни-гостиной, нервно теребя манжет дорогой рубашки.
— Ага, — лучезарно улыбнулась Наталья, не отрываясь от книги. — Собираюсь праздновать юбилей любимого мужа! Тридцать пять лет — это тебе не шутки.
— И чего ты ждешь? — Митя усмехнулся, но глаза его оставались серьезными.
— Угощения! — с деланым восторгом произнесла Наталья, наконец, захлопнула том и посмотрела на мужа. На ее губах застыла блаженная улыбка.
— Ну, так, как бы… — Митя неопределенно развел руками и выразительно кивнул в сторону кухонного гарнитура, сверкающего глянцевыми фасадами. — Плита там.
— Уже все готово? — Наталья вскинула брови с неподдельным, казалось, удивлением. Она прекрасно знала, что не готово ничего. Что холодильник сиротливо пуст, если не считать упаковки йогурта и одинокого лимона. И что ее, как и всегда, мягко, но настойчиво подталкивают к этой самой плите.
— Наталья, ты издеваешься? — нахмурился Дмитрий, его лицо начало терять благодушное выражение.
— Я? — она приложила руку к груди, изображая крайнюю степень изумления. — Митя, как ты мог обо мне такое подумать? Я сижу здесь, вся в предвкушении твоего юбилея! Подарок уже три недели прячу! Угощения жду! — она загадочно прищурилась. — Ужасно интересно, чем же вкусненьким мой супруг-юбиляр порадует меня и наших дорогих гостей в честь своего дня рождения!
— Нет, ты определенно издеваешься! — заключил Дмитрий, его голос стал на тон выше.
— Ну почему же? — воскликнула Наталья, грациозно поднимаясь с дивана. — И в мыслях не было! День рождения у тебя. Ты, так сказать, виновник торжества. А раз ты виноват, что тридцать пять лет назад осчастливил этот мир своим появлением, то тебе и отдуваться! То есть, угощать всех, кто придет тебя с этим знаменательным событием поздравить! Во-о-от! — протянула она последнее слово и снова одарила его сияющей улыбкой.
— Наталья, мне не смешно! — серьезно, почти с угрозой в голосе, сказал Митя. — Я пригласил всю семью на завтра. Маму, сестер с мужьями, Сергея. Они что, по-твоему, за пустой стол сядут в нашей новой квартире в «Золотой Миле»?
— Милый, у тебя впереди целые сутки! — сочувственно закивала Наталья. — Так что, дерзай, я мешать не буду! — она выставила перед собой ладони в защитном жесте. — Честно-честно! Мы с Лёвой можем вообще пойти в парк погулять. Или, еще лучше, поедем в Заречье к моей маме! А вернемся завтра, как раз вместе со всеми гостями. Представляешь, какой сюрприз?
На Дмитрия было больно и смешно смотреть одновременно. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, и часто-часто моргал, словно пытался смахнуть с ресниц пелену непонимания. Калейдоскоп эмоций на его лице сменялся с кинематографической скоростью: изумление, раздражение, растерянность, обида и, наконец, праведный гнев.
— Что это за саботаж перед моим праздником?! — вскричал он, переходя на фальцет. — Как у тебя только совести хватило мне такое заявить? И ты себя после этого смеешь называть моей женой?
Дмитрий впал в истерику, размахивая руками и расхаживая по комнате, а Наталья спокойно наблюдала за ним, прислонившись к стене и слегка улыбаясь. Она была похожа на зрителя в театре, который смотрит хорошо знакомую, но от этого не менее увлекательную пьесу.
Минут десять она молча выслушивала тираду о том, какая она неблагодарная, бессердечная, откуда она такая вообще взялась на его голову и где ей самое место. Когда словесный поток иссяк, и Митя остановился, чтобы перевести дух, она тихо, почти ласково, спросила:
— Не нравится?
— ЧЕГО?! — взревел Дмитрий, его лицо побагровело. — Прекрати надо мной издеваться!
— А мне тоже не нравится, когда надо мной издеваются, — ее голос стал стальным. — Только я тебе таких сцен никогда не закатывала. Молча шла на кухню и пахала.
— Да когда я над тобой издевался? Ни разу такого не было! — Митя вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони.
— А все твои бесконечные праздники, это, по-твоему, не издевательство? И ты же каждый раз, как мантру, повторяешь: «В ресторанах и кафе в Нижнем дорого! Да и что может быть лучше домашней еды!» — Наталья слегка скривила губы, пародируя его интонацию.
— Правильно! — уверенно кивнул Дмитрий. — Дом, он и есть дом! Дома и лучше, и вкуснее, и душевнее!
— Ага, — кивнула Наталья. — И вообще замечательно, когда эту душевность создает кто-то другой! Когда готовишь не ты!
— Так это женское дело! — опешил Митя, искренне не понимая, в чем проблема. — Какие ко мне могут быть вопросы?
— А в гости на твои праздники ты обычно кого приглашаешь? — вкрадчиво спросила Наталья. — А я тебе отвечу! Свою маму, Тамару Павловну. Двух сестер, Людмилу и Светлану, с их мужьями. Брата Сергея с женой. Это уже четыре женщины, не считая меня! И что-то ни одна из них ни разу не ринулась мне на помощь! Ни одна не предложила хотя бы салат нарезать!
Она сделала шаг вперед, и в ее глазах блеснули холодные огоньки.
— Они приезжают с утра пораньше, хотя мы их зовем к обеду! И даже намека ни разу не было, чтобы спросить: «Наташенька, а может, тебе помочь чем-то надо?» Только и слышно: «Наташа, а сделай нам кофейку!», «Наташа, а где у вас тут бокалы под вино?».
— Так они же гости! — воскликнул Дмитрий, как будто это был неоспоримый аргумент.
— С сегодняшнего дня можешь и меня считать гостьей! — отрезала Наталья и скрестила руки на груди. — Почетной.
— Да чего ты в позу встала? Тебе что, сложно приготовить для семьи? — не сумев взять нахрапом, Митя решил зайти с другой стороны, используя вкрадчивый тон.
— Для своей семьи — для тебя и Лёвы — мне приготовить не проблема! — сухо произнесла Наталья. — Но твои родственники приезжают, будто с голодного края! Будто их дома вообще не кормят! Им же не просто ужин подавай, а пир горой с пятью переменами блюд! А сметают все так, словно действительно неделю до этого постились!
— Это комплимент хозяйке! Значит, вкусно готовишь! — нашелся Дмитрий, цепляясь за спасительную соломинку.
— Спасибо, без таких комплиментов я бы обошлась! — усмехнулась Наталья. — А вот готовить на всю твою ораву я больше не буду. Я себя не на свалке нашла, чтобы у твоей родни в прислуге ходить. Можешь считать это моим подарком тебе на юбилей. Дарю тебе свободу от моих кулинарных талантов.
Наталья никогда не думала, что будет бояться прихода гостей. Она родилась и выросла в Заречье, небольшом, но дружном селе на берегу Керженца. А там большие застолья всегда были в чести. Собирались всем миром по любому поводу, а то и без него, и закатывали пир горой.
Работа на земле никогда не была легкой, поэтому и отдыхать привыкли с размахом. А к празднику, не важно, в чьем доме он намечался, готовились все вместе. Это было неписаным законом, аксиомой бытия.
Вот, как на ее свадьбе с Митей.
Замуж Наталья выходила за городского специалиста, приехавшего в их колхоз по распределению. Дмитрий трудился в конторе экономистом. А в список завидных женихов попал, потому что, вроде как, намекал, что не прочь остаться в Заречье. Сам он еще до конца не решил, но Наталья решила за него. И за себя.
— Останется здесь — будем тут жить! Захочет домой, в Нижний, — следом поеду! — уверенно заявляла она подругам.
— В город, значит, на мужниной шее мечтаешь уехать! — смеялись ей в глаза. — Для того и окрутила городского!
— Полюбила! — твердо отвечала Наталья, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Так полюбила, что где мой любимый захочет, там с ним и буду жить!
Так вот, свадьба! Кстати, родители и родные Мити не приехали. Он говорил что-то туманное про то, что далеко, добираться неудобно, работа. «Лучше мы потом сами к ним съездим!» — пообещал он.
К свадьбе готовились всем селом. Гулять-то планировали дня три, не меньше. Поэтому все хозяйки доставали из погребов свои лучшие соленья, пекли свои фирменные пироги и кулебяки, тушили мясо в чугунках в русской печи. И несли все это не просто в кастрюльке или на блюдечке, а целыми тазами и противнями, чтобы каждый мог наесться до отвала!
Потом на главной улице, прямо перед домом Натальиных родителей, ставили длинные столы, сбитые из досок с местной лесопилки, и за них усаживалось все Заречье, от мала до велика. И хозяйки, раскрасневшиеся и гордые, нахваливали свои шедевры, стараясь перещеголять друг друга. А свадьбе от той похвалы — лишь полные столы всевозможной снеди. И так было на любой праздник. Все село заботилось о том, чтобы столы ломились. В этом общем деле, в этой общей радости и заключалось их простое деревенское счастье. Не было такого, чтобы одна хозяйка весь праздник на себе тащила. А если кто и решал отметить что-то в узком кругу, то незваные гости всегда приходили со своим угощением. И несли не только на свою долю, а так, чтобы и хозяев угостить, и других не обделить.
С совершенно иным подходом Наталья столкнулась, когда они с мужем, наконец, переехали в город.
Прожили они в Заречье всего год. Как только срок отработки подошел к концу, Дмитрий поставил вопрос ребром:
— В город! Домой, в Нижний!
Наталья тогда уже была беременна Лёвой. Хоть и тяжело было срываться с места, но она, верная своему слову, поехала.
— За любимым мужем — хоть на край земли!
Правду сказать, столкнулась она с городскими реалиями не сразу, а когда сыну исполнилось три года. До этого они кочевали по съемным квартирам, и было не до гостей. А тут, благодаря материнскому капиталу и тому, что Наталья вышла на работу в детский сад, они взяли ипотеку. Купили прекрасную двухкомнатную квартиру в новом жилом комплексе «Золотая Миля» на улице Родионова.
Ну, вот на новоселье Наталья и познала все прелести городского обычая принимать гостей в лице родни Дмитрия.
А гостей ожидалось много! Родни у Мити оказалось: мать, Тамара Павловна, вдова строгого вида; две старшие сестры, Людмила и Светлана, со своими семьями; и младший брат Сергей, тоже с женой и ребенком. И это еще не все! Тетя, мамина сестра, обещалась зайти с двумя взрослыми дочерьми. А те, соответственно, с мужьями.
Наталья за голову схватилась:
— Митя, а как они тут все поместятся? У нас двухкомнатная квартира, а не царские палаты!
— Нормально! — беззаботно ответил он. — Из большой комнаты выносим всю мебель в спальню, а по периметру ставим столы. Но не вплотную к стенам, а с небольшим отступом! Туда всех детей посадим! Они много места не занимают. А как поедят и решат сбежать на улицу, придвинем столы к стенам, и будет место для танцев!
— Хорошо, что у нас мебели пока мало! — Наталья сдержанно улыбнулась. — А где я столько тарелок и вилок наберу?
— Распакуем тот сервиз, что нам на свадьбу твои подарили! «Мадонна»! — с гордостью ответил Митя.
— Так он же на какой-то особый случай! — насупилась Наталья. Ей было жаль этот символ ее прошлой, понятной жизни.
— А чем тебе не особый случай, если вся семья впервые вместе собирается в нашем собственном доме? — улыбнулся Митя. — Не из пластиковых же тарелок их угощать, а на покупку нового комплекта денег сейчас нет!
Жалко было сервиз, но делать нечего. Распаковала его Наталья, перемыла каждую тарелочку, каждую чашечку. И приступила к готовке. А в голове все еще сидел деревенский канон: каждая хозяйка что-то принесет с собой. Поэтому она готовила, но без фанатизма.
Нет, умоталась она знатно! В процессе готовки мечтала о второй плите и четырех духовках. А еще о трех холодильниках, чтобы складировать то, что уже было приготовлено. Но по ее прикидкам, на такое количество гостей — это было откровенно мало. Она успокаивала себя мыслью, что сестры и тетя мужа наверняка принесут свои фирменные салаты или горячее.
Наталья чуть сознание не потеряла, когда поняла, что вот это самое «мало» — это все, что будет на столе! Ни одна из женщин не принесла даже завалящего пирожка. Они явились с пустыми руками, но с огромными ожиданиями.
Подмели все угощения минут за двадцать. А потом начался форменный позор. Тетя Дмитрия, женщина громкая и бесцеремонная, во всеуслышание заявила, что такой нерадивой хозяйки она в жизни не видела и что гостей нужно уметь кормить. Но ей этого показалось мало. Она прошлась по своей сестре, Тамаре Павловне, что та не смогла сыну нормальную жену найти. По своим племянникам, сестрам и брату Мити, что те без уважения к ней отнеслись и лишним куском не поделились. Досталось даже самому Мите — просто за компанию.
Господа родственники, не сговариваясь, выслушали тетю, а потом дружно выставили ее вместе с ее выводком за дверь, посоветовав больше на пороге не появляться.
Финальная сцена для Натальи была за гранью понимания.
— Чтобы родные люди так друг с другом? Как же они тогда к чужим относятся?
Это потом она узнала, что тетя всегда была занозой в одном месте, и все остальные просто ждали повода, чтобы от нее избавиться. Но это не отменяло того факта, что в плохом приеме обвинили именно ее, Наталью.
Она сделала два вывода.
Первый: женщины-гостьи ничего не принесли, потому что устраивали ей проверку. Смотрели, что она за птица, что умеет, как готовит. А как присмотрятся и познакомятся, тогда все будет, как у людей. То есть, и со своим приходить начнут, и советы давать, и учить тому, чего сама Наталья не знает.
А второй:
— Ну, раз вам было мало, так я сделаю вам много!
Тем более, без учета тети и ее клана, народу в следующий раз предполагалось значительно меньше.
К следующему празднику, дню рождения Тамары Павловны, Наталья чуть с ума не сошла. Она почти двое суток провела на кухне без сна и отдыха. Это еще хорошо, что ее мама по внуку соскучилась, приехала из Заречья и забрала Лёву к себе на недельку. Стол ломился. Там были и заливное, и фаршированная щука, и несколько видов салатов, и горячее двух видов, и торт «Наполеон» ее собственного изготовления.
Наталья приготовилась слушать хвалебные речи, но и тут ее ждал облом. Родня пришла, опять с пустыми руками, села за стол, смела все практически мгновенно, а потом была вторая серия того, что началось на новоселье. Только теперь критика была более изощренной.
К третьему разу Наталья готовиться начала за неделю. И вот теперь все были довольны.
На четвертый раз гости снова пришли с пустыми руками и потребовали всего и побольше!
А близился юбилей супруга. Праздник, конечно, важный, но Наталья наконец-то осознала закономерность. Она должна была стать их личной, безотказной кухаркой. При этом безропотной, когда ей высказывают претензии, даже если хоть что-то не так! А эти «что-то не так» сыпались, как из рога изобилия! То в оливье горошек не той мягкости, то «шуба» недостаточно пропиталась, то в мясном рулете слишком много специй.
Терпение Натальи, крепкое, деревенское, закаленное прополкой и заготовками на зиму, подошло к концу.
— Наталья, и как это будет выглядеть? — возмущенно спросил Дмитрий, когда первая волна гнева схлынула.
— А это как посмотреть, — Наталья спокойно улыбнулась. — Если со стороны, как ты выдрессировал жену, то это полномасштабное фиаско! Если со стороны твоей идеи иметь на каждый праздник шикарный стол, приготовленный чужими руками, то облом — не перелом, переживешь! А если твоя драгоценная родня еще раз на меня свои клювы откроет, я же из Заречья! Мы ругаться умеем так, что волки в лесах прячутся!
Лицо у Мити вытянулось. Он никогда не видел свою обычно мягкую и покладистую жену такой.
— Короче, — спокойно продолжала Наталья, — готовить я буду только при выполнении ряда условий. Пусть твои родственники тоже вложатся в стол. Не умеют готовить — пусть вкладываются деньгами. Заранее. И готовить я буду не ресторанные разносолы, а простую еду: картошечку, котлетки, пару салатов. И заметь, не в промышленных масштабах! Чисто символически! А если уж тебе, юбиляру, захочется чего-то сверх этого — прошу, кухня в твоем полном распоряжении!
Дмитрий, не найдя больше слов, просто выставил ее за дверь спальни и закрылся изнутри. На следующий день Наталья, как и обещала, собрала сумку, взяла Лёву и уехала в Заречье.
Через месяц Дмитрий приехал к ней. Не на своей блестящей иномарке, а на старенькой машине тестя. Он нашел ее на берегу реки, где она сидела на старом поваленном дереве и смотрела на воду. Он молча сел рядом, протянул ей букет полевых ромашек и распечатку с сайта недвижимости.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я был слепым идиотом.
Наталья молчала, глядя на него.
— Я позвонил им тогда, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Сказал, что ты уехала и что праздновать будем скромно, пусть приносят что-то с собой. Знаешь, что мне мама сказала? «Митя, ты мужчина, ты должен поставить жену на место! Возвращай ее немедленно, такую кухарку грех терять! Мы уже настроились на праздник!» А Люда потом написала сообщение: «Мы так и поняли, что твоя деревенщина сбежала. Ничего, мы все равно приедем, закажем пиццу за твой счет». Они собирались праздновать у нас, за наш счет, свои будущие праздники! Потому что мы же родня!
Он горько усмехнулся.
— В общем, квартиру в «Золотой Миле» я выставил на продажу. А это, — он кивнул на листок в ее руках, — дом. Большой, с садом. Хватит с нас городской жизни. А если мои появятся, на порог не пустим.
— Хороший ты, Митя, — Наталья наконец улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы. — Только до тебя не всегда все сразу доходит.
Она взяла его под руку.
— Ничего. Я тебя и таким люблю. Пойдем, посмотрим, что ты там за дом нашел.