— Господи, что же это такое! — я стояла посреди гостиной по щиколотку в воде. С потолка капало как из душа, обои отклеились, паркет вздулся волнами.
Третий раз за полгода. Третий!
Схватив ключи, полетела на седьмой этаж. Долго звонила, колотила в дверь.
— Кто там? — раздался сонный голос.
— Откройте немедленно! Вы меня топите!
Дверь приоткрылась. В щели показалось заспанное лицо соседки — Маргариты Львовны, как она представилась при знакомстве.
— Ой! — она всплеснула руками. — Опять?
— Да, опять! Третий раз за полгода!
— Сейчас, сейчас, я только халат накину...
Через минуту она впустила меня в квартиру. На кухне картина была предсказуемая — из-под раковины хлестала вода.
— Я уснула, — виновато пробормотала Маргарита Львовна, закручивая кран. — Антидепрессанты пью, от них такая сонливость...
— Это не оправдание! У меня ремонт за сто тысяч накрылся!
— Простите, пожалуйста... Я компенсирую...
— Как в прошлые разы? Пятью тысячами? Смешно!
Маргарита Львовна села на табурет, закрыла лицо руками.
— Я... я больше не могу дать. Пенсия маленькая, лекарства дорогие...
Я посмотрела на нее внимательнее. Женщина лет шестидесяти, худая, с потухшими глазами. Квартира обставлена скромно, кое-где даже бедно.
— Знаете что, — сказала я устало. — Давайте завтра спокойно все обсудим. Вызовите сантехника, устраните течь. А я пока буду воду откачивать.
Весь день я сушила квартиру, выносила испорченные вещи, фотографировала повреждения. Ущерб вышел тысяч на двести, не меньше.
Вечером позвонила подруге-юристу.
— Кать, что делать? Соседка третий раз топит, а денег на компенсацию у нее нет.
— В суд подавай. Пусть выплачивает частями.
— Да она пенсионерка больная... Что с нее возьмешь?
— Тогда страховая. У тебя же есть страховка?
— Есть, но они после первых двух раз отказались выплачивать. Говорят, надо на виновника подавать.
— Значит, суд. Других вариантов нет.
Я повесила трубку и задумалась. Судиться с больной пенсионеркой? Как-то это...
Утром поднялась к Маргарите Львовне. Она открыла сразу, видимо, ждала.
— Проходите, Лена. Чай будете?
— Спасибо, не надо. Давайте сразу к делу.
Мы сели в гостиной. Я огляделась — старая мебель, выцветшие шторы, на стенах фотографии.
— Маргарита Львовна, ущерб очень большой. Больше двухсот тысяч.
Она побледнела.
— Двести... Господи, где же я возьму такие деньги?
— Вот и я думаю — где? У меня тоже их нет на новый ремонт. Придется в суд подавать.
— В суд? — она испугалась. — Но... но я же не специально! У меня трубы старые, им лет сорок...
— Так поменяйте! Сколько можно людей топить?
— На какие деньги? — Маргарита Львовна заплакала. — У меня пенсия восемнадцать тысяч. Лекарства — десять. На еду, коммуналку — остальное. Я копила на трубы, но сын попросил... У него проблемы были...
— Сын? А что он не поможет?
— Он... он в другом городе живет. Своя семья, ипотека. Я его не хочу напрягать.
Типичная история. Мать отдает последнее, а сын даже не знает, в каких условиях она живет.
— Покажите трубы, — попросила я.
На кухне действительно был ужас. Трубы проржавели, краны текли, все держалось на честном слове.
— Сантехник сказал, тысяч тридцать надо на замену всего, — вздохнула Маргарита Львовна. — Я уже год коплю, половину собрала.
Вернувшись домой, я позвонила мужу.
— Слава, помнишь, у тебя есть знакомый сантехник? Можешь дать контакт?
— Зачем? Опять затопило?
— Да. Но мне не для себя, для соседки.
Вечером приехал Михалыч — золотые руки, как его называл муж. Осмотрел мою квартиру, покачал головой.
— Да, дела... Потолок перештукатурить надо, обои переклеить, паркет весь менять...
— А наверх не сходите? Глянуть, что там с трубами?
— Давайте сходим.
Маргарита Львовна впустила нас беспрекословно. Михалыч полез под раковину, долго там возился.
— Мамаша, у вас тут не ремонт нужен, а капитальная замена всего. Удивляюсь, как до сих пор не рвануло.
— И сколько это стоит? — робко спросила она.
— Материалы плюс работа... Тысяч двадцать пять выйдет. Могу за двадцать сделать, по знакомству.
— У меня только пятнадцать есть...
Я переглянулась с Михалычем.
— А давайте так, — предложила я. — Вы даете пятнадцать, я добавляю пять, а Михалыч делает все в лучшем виде. Идет?
— Но... но как же? Я вас затопила, а вы еще и доплачиваете?
— Считайте это инвестицией в собственное спокойствие. Лучше я пять тысяч добавлю, чем потом снова ремонт делать.
Маргарита Львовна расплакалась.
— Спасибо... Спасибо вам огромное... Я верну, обязательно верну!
— Не надо возвращать. Просто больше не топите меня, договорились?
Михалыч работал два дня. Поменял все трубы, краны, установил новую раковину — старая треснула при демонтаже.
— Теперь лет двадцать проблем не будет, — заверил он.
Маргарита Львовна не знала, как благодарить. Пыталась угостить пирогами, чаем, даже старинную вазу предлагала.
— Не надо ничего, — отказывалась я. — Просто живите спокойно.
Со своим ремонтом я решила подождать. Денег все равно не хватало, да и устала от постоянных переделок.
Через неделю Маргарита Львовна постучалась ко мне.
— Лена, можно вас на минутку?
— Проходите.
— Я тут подумала... У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.
Она протянула мне старый фотоальбом.
— Это мой отец. Он был художником. Не очень известным, но... После него остались картины. Они на антресолях лежат, я даже забыла про них.
— И?
— Может, они что-то стоят? Вдруг получится продать и вам ремонт компенсировать?
Я полистала альбом. Фотографии картин — пейзажи, натюрморты, портреты. Выполнены профессионально, это было видно даже непрофессионалу.
— А можно посмотреть оригиналы?
— Конечно! Пойдемте!
На антресолях пылились десятки картин. Маргарита Львовна аккуратно снимала их, отряхивала пыль.
— Папа умер двадцать лет назад. Мама хотела устроить выставку, да руки не дошли. А потом и она ушла...
Картины были действительно хорошие. Особенно пейзажи — живые, теплые, с душой.
— Знаете что, — сказала я, — у меня есть знакомая, она в галерее работает. Давайте покажем ей? Вдруг и правда что-то стоят?
— Вы думаете?
— А почему нет? Искусство сейчас в цене.
На следующий день мы отвезли несколько картин в галерею. Моя знакомая Ира долго их рассматривала, фотографировала, что-то искала в каталогах.
— Так... Павел Морозов, 1920-2003... Ага, вот! Участник союзных выставок, работы есть в нескольких музеях...
— И что это значит? — напряженно спросила Маргарита Львовна.
— Это значит, что ваш отец — признанный художник. Не супер-известный, но в определенных кругах его знают. Эти работы можно продать.
— За сколько?
— Ну... Тысяч по пятьдесят-семьдесят за штуку. Может, больше, если найдется ценитель.
Маргарита Львовна села на стул.
— По пятьдесят тысяч? Но у меня их штук тридцать...
— Вот именно, — улыбнулась Ира. — Можем устроить выставку-продажу. Галерея возьмет процент, но вы все равно хорошо заработаете.
Выставка открылась через месяц. Я помогала с организацией — в конце концов, это было и в моих интересах.
Народу пришло много. Оказалось, у Павла Морозова есть свои почитатели. Картины раскупали охотно.
— Двенадцать проданы! — сияла Ира в конце вечера. — И это только начало!
Маргарита Львовна стояла растерянная и счастливая.
— Я не могу поверить... Папины картины... Он был бы так рад...
За месяц продали двадцать две картины. Маргарита Львовна получила больше миллиона рублей.
— Лена, — она пришла ко мне с конвертом. — Вот, возьмите. Триста тысяч. На ремонт и за все, что вы для меня сделали.
— Маргарита Львовна, это слишком много!
— Нет! Если бы не вы, я бы так и не вспомнила про картины. Жила бы на восемнадцать тысяч и топила соседей. А теперь... Теперь у меня есть деньги на лечение, на нормальную жизнь. Я даже сыну помочь смогу!
Я взяла деньги — спорить было бесполезно.
— Спасибо. Но это действительно много.
— А знаете что? — оживилась она. — Давайте отремонтируем вашу квартиру вместе! Я оплачу материалы, вы — работу. И заодно мою освежим. Что скажете?
Следующие два месяца мы делали ремонт. Нашли хорошую бригаду, которая работала сразу в двух квартирах. Маргарита Львовна преобразилась — исчезла потухшесть из глаз, появилась энергия.
— Знаете, я ведь после смерти мужа в депрессии была, — призналась она как-то. — Думала, жизнь кончилась. А оказалось — только начинается.
Квартиры получились красивые. Моя — восстановленная после потопов. Ее — обновленная, светлая, с картинами отца на стенах.
— Восемь оставила себе, — пояснила она. — Самые любимые. Пусть висят, радуют.
На новоселье пришли соседи, мои друзья, ее знакомые с курсов живописи — Маргарита Львовна записалась туда после выставки.
— Хочу попробовать, — объяснила она. — Вдруг талант по наследству передался?
Сын приехал из другого города, был потрясен переменами.
— Мам, ты как будто помолодела лет на десять!
— Это все Лена! — Маргарита Львовна обняла меня. — Если бы не она и ее затопленная квартира...
Все засмеялись. И я подумала — как странно жизнь устроена. Из-за протекших труб я чуть не подала в суд на соседку. А в итоге помогла ей найти целое состояние и обрести новый смысл жизни.
— За встречу! — Маргарита Львовна подняла бокал. — И за то, что не бывает безвыходных ситуаций!
— И за то, что соседи могут стать друзьями! — добавила я.
Мы чокнулись. А через окно было видно, как грузчики выносят из подъезда последнюю картину Павла Морозова — ее купил коллекционер из Москвы за двести тысяч.
— Папа был бы счастлив, — тихо сказала Маргарита Львовна. — Его картины наконец-то нашли своих зрителей.
А я подумала, что иногда потоп — это не катастрофа.
Иногда это начало чего-то нового и прекрасного.
🌺 Понравился рассказ?
Тогда вам точно понравится мой Телеграм канал! Каждый день — мудрые слова о жизни, любви и женской силе. Для тех, кто ценит глубину и красоту слова.
Переходите — там много интересного!