Старый телефон "Ретушь" висел в прихожей, словно музейный экспонат. Его кремовый корпус пожелтел от времени, а диск для набора номера давно застыл в неподвижности. Мы с Сергеем смеялись над этим реликтом прошлого, но выбросить рука не поднималась — "на всякий случай". Вот только какой случай мог заставить зазвонить аппарат, который не был подключен уже три года?
Я мешала ложкой борщ, когда первый звонок прорезал тишину кухни. Ложка замерла на полпути ко рту.
— Серёжа, это твой телефон? — крикнула я в гостиную, где муж смотрел футбол.
— Какой ещё телефон? — донёсся равнодушный ответ.
Второй звонок прозвучал через две минуты. Я вытерла руки о фартук и подошла к аппарату. Сняв трубку, услышала лишь треск, будто кто-то ворошил бумаги на другом конце провода.
— Алло? Кто это?
Ответом было молчание. Я повесила трубку, потирая внезапно вспотевшую ладонь о брюки.
Когда раздался третий звонок, я сорвалась:
— Ну и долго мы будем молчать?!
Тишина в трубке длилась ровно три секунды. Потом я услышала голос, от которого кровь застыла в жилах.
— Лена, это ты?
Голос был хрипловатым, с характерной хрипотцой, которую не спутаешь. Так говорила моя свекровь, Ольга Семёновна, похороненная месяц назад после долгой болезни.
Рука сама сжала трубку так, что пальцы побелели.
— Да... — выдавила я.
— Лена, это я.
Раздался резкий щелчок, и линия оборвалась. Я стояла, не в силах пошевелиться, пока со лба не скатилась капля пота, упав на полированный щиток телефона.
— Что там у тебя? — окликнул меня Сергей, появляясь в дверях. Его футболка пахла пивом и чипсами.
Я медленно повернулась к нему:
— Твой мама... звонила...
Он закатил глаза:
— Опять твоя мистика! Телефон даже не подключён, посмотри сам!
Сергей дернул шнур — он свободно болтался, не вставленный в розетку. От этого стало ещё страшнее.
Ночью я проснулась от ощущения, что в комнате кто-то есть. Лунный свет пробивался сквозь занавески, рисуя на стене причудливые тени. Вдруг в прихожей снова зазвонил телефон.
Я осторожно спустила ноги с кровати, стараясь не разбудить Сергея. Пол был ледяным. Когда я взяла трубку, первое, что услышала — шум, похожий на ветер в трубке. Потом голос:
— Ты должна найти... коробку... подарок...
— Какую коробку? Ольга Семёновна, что вы хотите? — прошептала я.
В ответ раздался стон, от которого по спине побежали мурашки. В этот момент в коридоре что-то упало с грохотом. Я вскрикнула, и свет в спальне вспыхнул.
— Опять твои фокусы? — сердито спросил Сергей, глядя на разбитую вазу у ног.
— Это не я... Это...
Утром, пока Сергей был на работе, я перерыла весь шкаф в гостиной. И нашла — старую картонную коробку с надписью "Лена", аккуратно завернутую в газету 1998 года. Внутри лежало письмо и маленькая шкатулка.
Дрожащими руками я развернула конверт. Ольга Семёновна писала:
"Дорогая Лена, прости меня за все колкости. Когда ты читаешь это, меня уже нет. В шкатулке — кольцо моей матери. Хотела отдать тебе лично, но гордость мешала. Пусть оно напоминает, что ты всегда была для меня дочерью..."
Слёзы капали на пожелтевшую бумагу. Я открыла шкатулку — внутри лежало старинное серебряное кольцо с бирюзой, точь-в-точь как у моей покойной бабушки.
В тот вечер я поставила свечу перед фотографией Ольги Семёновны. Телефон молчал. А кольцо, теперь надетое на мой палец, будто согревало холодный осенний вечер теплом двух поколений женщин, которые наконец поняли друг друга.