Тишину воскресного утра в квартире Регины нарушил резкий, настойчивый звонок телефона.
Женщина, которая собиралась протирать пыль, вздохнула и взяла в руки смартфон. На дисплее мигало имя: "Полина Никитична".
- Здравствуйте, Полина Никитична, – произнесла Регина, стараясь, чтобы в голос звучал тепло.
Их отношения со свекровью были ровными, но без особой близости. В трубке несколько секунд царила тишина, затем послышался сдавленный, неестественно тихий голос, полный беспокойства:
- Региночка... Ты одна? Николай рядом?
- Нет, он в душ пошел, – ответила невестка, слегка насторожившись. Такое начало никогда не сулило ничего хорошего.
- Слушай... Дело срочное... – голос Полины Никитичны дрогнул. – Приехали... родственники... из Сибири. Двоюродная сестра моего покойного дяди Галина с мужем и... и сыном каким-то взрослым. Нагрянули, как снег на голову! Говорят, проездом в Питер, на три дня остановиться хотят...
Регина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она молчала, предчувствуя недоброе.
- Региночка, дорогая... – шепот свекрови стал почти неслышным, отчаянным. – Не могу я их оставить у себя дома! Совсем не могу! Я их почти не знаю... Последний раз видела эту Галину лет тридцать назад на похоронах, а мужа и сына вообще в глаза не видела! У меня же крохотная однушка... Да и нервы... Я с чужими не могу, тем более с мужиками! Они такие... колоритные...
Полина Никитична замолчала, продолжая тяжело дышать в трубку. Регина сжала телефон так, что пальцы побелели.
- Полина Никитична... – начала она осторожно, – Зачем вы вообще согласились их приютить, раз не знаете? Явно адрес они узнали от вас? Куда вы их теперь?
- Да, но... – прошипела свекровь, словно ждала этого вопроса. – Региночка, милая, выручай! Забери их к себе! У тебя же просторная трешка, Николай дома... Всего три дня! Пожалуйста! Я просто с ума сойду, если они останутся у меня! Они уже в прихожей стоят, чемоданы... Я не могу! Забери! Пожалуйста!
Последние слова слились в отчаянный шепот. Регина стояла, прислонившись лбом к прохладной стене.
В голове мелькали картины: неизвестная троица с чемоданами в ее чистой, уютной прихожей; трое чужих людей за ее кухонным столом; трое... в ее ванной... Три дня. Она не знала их имен, не представляла их лиц.
- Полина Никитична, но это не выход... – попыталась возразить Регина, но голос ее дрогнул.
- Нет "но"! – панически перебила свекровь. – Я сейчас такси вызову, оплачу, и они через час у тебя будут! Ты же не оставишь старуху в такой ситуации? Родня ведь не только моя, но и твоего мужа... как-то неудобно... – в ее голосе появились нотки истерики и манипуляции.
За спиной Регины скрипнула дверь ванной комнаты. Вышел Николай, свежий, в махровом халате, с полотенцем на шее. Он улыбнулся, увидев жену с телефоном.
- Кто это? Мама? – спросил мужчина, подойдя поближе.
Регина медленно повернулась к нему. Лицо ее было бледным, глаза – огромными, полными немого ужаса и непонимания.
Она не произнесла ни слова, лишь протянула ему телефонную трубку, как передают обжигающий предмет.
В ее взгляде читалось одно: "Это что-то ужасное. Так нельзя Спасай". Николай, нахмурившись, взял трубку.
- Алло, мама? Что случилось? – спросил он, продолжая смотреть на испуганное лицо жены.
Из трубки тут же полился встревоженный, сбивчивый поток слов Полины Никитичны.
Николай сначала слушал молча, а потом его брови поползли все выше на лоб, выражение лица сменилось с недоумения на легкую панику.
- Что? Кто? Сибиряки? К нам? Сейчас? На три дня?! Мам, ты серьезно? – он бросил растерянный взгляд на Регину, которая стояла, обхватив себя руками, будто замерзла. – Но... мам, мы же не готовы! Мы их не знаем! Регина...
Он замолчал, слушая долгий монолог матери. Женщина видела, как Николай нервно потирал переносицу – его верный признак сильного стресса.
- Ладно... ладно, мам, успокойся, – наконец сказал он сдавленно, – Дай трубку Галине... или кому там... Я скажу адрес. Такси? Хорошо... Да... Приезжайте..
Он продиктовал адрес, бросил короткое "До свидания" и положил трубку. В квартире воцарилась гнетущая тишина. Николай поднял на жену.
- Региш... – начал неуверенно мужчина. – Понимаю, это... неожиданно, но мама в панике. Она говорит, они совсем чужие, ей страшно... Родня все-таки...
- Родня? – голос Регины прозвучал непривычно резко. – Твоя мама их последний раз видела тридцать лет назад, а мы – никогда! И теперь они должны жить у нас? Трое взрослых незнакомых людей? На три дня? Николай, ты в своем уме?!
Она почувствовала, как к горлу подкатил тошнотворный ком. Николай вздохнул, подошел и попытался обнять ее, но Регина отстранилась.
- Что я должен был делать? – спросил он с искренним недоумением. – Выгнать их на улицу? Мама не может, она чуть ли не в обморок падает...
- А я могу? – с раздражением прошептала Регина. – Я тоже их не знаю и не хочу знать! Не я их пригласила, а твоя мать... пусть у себя и держит...
Женщина стояла неподвижно, сжав кулаки. Взгляд, устремленный на Николая, был твердым, как сталь.
- Нет, – сказала она тихо, но так, что каждое слово отдавалось в тишине квартиры. – Это не "родня все-таки". Это твоя мама переложила свою проблему на нас, и я не готова платить за ее неумение сказать "нет" спокойствием в своем доме. Три незнакомых человека? Три дня? Ты хочешь, чтобы я улыбалась и варила им борщ?
Она сделала шаг вперед, ее голос зазвучал четко и не оставляя места для возражений.
- Либо ты сейчас звонишь и говоришь, что гости остаются у Полин Никитичны, либо... либо они приезжают, но остаются ровно на столько, на сколько нужно, чтобы выпить чаю, а потом ты ведешь их в ближайшую гостиницу и оплачиваешь номер на одну ночь. Завтра пусть они ищут себе другое жилье или уезжают. Я не буду хозяйкой для людей, которых не звала и не знаю. Третьего не дано. Решай.
Николай посмотрел на жену, на ее бледное, решительное лицо. Он видел, что это не каприз.
Мысль о том, чтобы выгнать родственников матери на улицу, была чудовищна, но мысль о трех днях хаоса с чужими людьми в их доме, о страдающей Регине... и о том, что он допустил эту ситуацию, согласившись под давлением матери.
Николай тяжело вздохнул, доставая телефон.
- Ладно, Регина. Ты права. Это несправедливо по отношению к тебе. Я скажу маме...
Но времени на разговор с матерью уже не было. Через пару минут в дверь позвонили – резко и настойчиво.
Сердце Регины сжалось. Побледневший Николай пошел открывать дверь. На пороге стояли трое.
Женщина лет шестидесяти с усталым, недовольным лицом (Галина), крепко сбитый мужчина в тесной куртке (Виктор) и молодой парень с вызывающим взглядом (Сергей). За ними виднелись два огромных, потертых чемодана.
- Ну, наконец-то! – буркнула Галина, не поздоровавшись и пройдя мимо Николая в прихожую. – Ехали-ехали, адрес твоя мать еле вымолвила, нервничает чего-то. Где размещаться будем? Душ бы сперва, дорога дальняя была...
Они втиснулись в прихожую, заполнив ее собой и сумками. Регина стояла в дверном проеме гостиной. Николай, преодолевая смущение, заговорил:
- Галина... Виктор... Сергей... Простите, возникла... небольшая накладка. Места у нас, к сожалению, не подготовлено. Но мы вас очень рады видеть! Пожалуйста, проходите, чайку попьем?
Пока Регина молча, с каменным лицом, разливала кипяток по кружкам на кухне, Николай, краснея, излагал ситуацию незваным гостям:
- Видите ли... Мы совершенно не ожидали... и не успели подготовиться. Но мы не хотим вас стеснять! Мы нашли вам отличную гостиницу недалеко отсюда, очень приличную. На одну ночь, конечно, за наш счет! А завтра утром вы сможете спокойно решить, где вам удобнее остановиться на следующие дни...
Тишина после его слов была оглушительной. Галина медленно поставила недопитый стакан на стол. Ее лицо побагровело.
- Как?! – вырвалось у нее хрипло. – Нас... выставляют? Сразу после приезда? Из родственного дома?
Виктор мрачно бухнул кулаком по столу, заставив звякнуть ложки:
- Так это называется? Чайком напоили – и вон? А зачем тогда звали, а?! Полина сама же слезно упрашивала остановиться у нее! Говорила, что места много и всем хватит.
- Круто. Приехали к родне, а родня в гостиницу сплавить норовит. Щедрость – одну ночь оплатить. Не надо нам ваших подачек! - фыркнул Сергей, оторвавшись от телефона.
- Мы лично вас не звали, – тихо, но отчетливо прозвучал голос Регины из дверного проема.
Она стояла, опершись о косяк, глядя на них без страха, только с холодным осуждением.
– Нас не спросили. Нас поставили перед фактом через телефонную трубку. А в своем доме только мы решаем, кто будет ночевать.
Галина вскочила, ее голос зазвенел истерикой:
- Ну и родня! Вот спасибо, родственники! Звать нечего было, раз не хотели видеть! Позор! Виктор, Сережа, собираем вещи! Не буду я тут милостыню выпрашивать!
Они шумно, громко возмущаясь и хлопая дверцами шкафчиков (хотя вещи даже не вынимали), выволокли свои чемоданы обратно в подъезд.
Николай, бормоча извинения, которые никто не слушал, вызвал им новое такси. Регина наблюдала из окна, как они грузятся, жестикулируя и явно ругаясь.
Галина что-то яростно говорила в телефон – вероятно, Полине Никитичне. Когда такси уехало, в квартире повисла тяжелая, гнетущая тишина.
Николай обернулся к жене. На его лице была усталость, стыд и горечь.
- Ну вот... – сказал он глухо. – Скандал. Мама теперь...
- Мама теперь знает, что нельзя сваливать на нас свои проблемы, – перебила его Регина. Ее голос задрожал от сдерживаемых эмоций. – А мы знаем, что иногда слово "нет" – это единственный способ защитить себя и свой дом.
Полина Никитична позвонила сыну через полчаса и поинтересовалась, почему ей названивает Галина.
- Я правда трубку не брала, - тут же уточнила женщина.
Ничего не скрывая, Николай рассказал ей о том, что не оставил родственников у себя.
К его удивлению, Полина Никитична ворчать на него не стала. Она будто бы была рада тому, что не своими руками выставила родню за дверь.