Утро на древнем архипелаге.
Серебристый туман ещё лежит над Ладогой, как молитва, не решившаяся взлететь к небу. На Валааме — тишина, нарушаемая лишь редким звоном колокола, будто сама природа затаила дыхание. Среди вековых сосен и каменных стен монастыря — два лидера: Владимир Путин и Александр Лукашенко. Но в этот момент — не политики, не стратеги, а два человека, ступившие на порог святого места, где время течёт иначе, где каждый шаг — в молитве, каждый взгляд — в поиске смысла.
Храм Смоленской иконы Божией Матери — древний, тёплый, напоённый ладаном и памятью. Икона, что веками хранила Русь в бедах, смотрит с аналоя с немым состраданием. И вот он — Владимир Владимирович — стоит перед ней. Не президент, не полководец, не архитектор эпохи, а просто сын своей земли, отец народу, человек, который носит на плечах груз не только государств, но и судьбы целой цивилизации.
О чём он мог молиться?
Возможно, он говорил тихо, про себя, как молятся те, кто привык держать чувства в себе:
«Царица Небесная, Матерь Сына Твоего и Отчизны моей… Не ради славы прошу, не ради власти — они и так тяжки. Прошу — сохрани Россию. Сохрани её от раскола, от внутреннего гниения, от того, чтобы сердца людей стали камнем, а умы — пустыми. Пусть не будет войны, но если война неизбежна — дай силы пережить её без позора, без предательства, без гибели души. Помоги мне не сойти с пути, который я считаю праведным, даже если мир назовёт его иным. Помоги различать, где — необходимость, а где — гордыня. Пусть дети мои, и дети всех, кто верит в эту землю, росли в мире, но не забывали силу духа. Пусть вера не станет лишь обрядом, а останется живым огнём. А если пришло время — дай мне пройти свой путь до конца с чистым сердцем и трезвой совестью. Не ради спасения моей души — я не смею просить слишком много — но ради того, чтобы Россия осталась Россией.»
Так мог звучать его внутренний голос — не громко, не театрально, а с той сокровенной искренностью, что бывает лишь в таких местах, где время останавливается, а человек впервые за долгое время остаётся наедине с собой и с Высшим.
А может он размышлял, не об этом, а о более личных проблемах.
А потом — возвращение в мир. Пресса, камеры, вопросы. И вдруг — неожиданное заявление:
«Произведён первый серийный комплекс „Орешник“. Ракета уже в войсках».
"Кузькина Мать" - готова, а вместе с ней мы должны быть готовы попасть в Рай, ведь президенту можно верить, а они все СДОХНУТ.
Ну и далее:
Гром победы раздавайся!
Веселися смелый Росс!
Слова, как удар колокола. Не угроза, не демонстрация силы — констатация. Как будто ответ на молитву: «Ты просил о защите — вот орудие защиты. Но помни: сила — не в ракете, а в том, кто её направляет».
Какие чудеса после этого ждать России?
Чудеса — не всегда в падающих с неба огнях или исцелениях. Иногда чудо — в том, что страна, окружённая враждой, не сломалась. Что народ не разъединился. Что вера не погасла.
Может быть, чудо уже произошло:
— в том, что лидер, обладающий властью разрушить полмира, всё ещё молится;
— в том, что он пришёл не за благословением войны, а за просьбой о мире и мудрости;
— в том, что даже в эпоху технологий и холодных расчётов святость места всё ещё что-то значит.
И если после Валаама что-то изменится — быть может, это будет не новый ракетный щит, а новое понимание ответственности. Может, начнётся не гонка вооружений, а гонка за духовным возрождением— в школах, в семьях, в сердцах.
А может, чудо будет в том, что следующий его визит на Валаамсостоится уже не как глава государства, а как простой паломник.
И тогда, стоя у того же алтаря, он скажет:
«Спасибо. Я сделал, что мог. Россия жива.» И поклонится.
Вот какое чудо — тихое, великое — Россия может ждать после этого утра на Валааме.
Но это всего лишь предположение и фантазии – надежды. Ну, а по-другому сейчас и предполагать нельзя, потому как последние решения партии и правительства, вылетающие в режиме нон-стоп содержат:
- Россиянам запретят….
– Россиян будут сажать за….
- Россиян заставят установить….
- Россиянам ограничат…
- Россиянам введут новые штрафы…
– Теперь россиянам станет сложнее ….
Вот и думаю, наклавил, прочитал....вроде каким-то сарказмом повеяло.