Они были вместе уже пять лет.
Не сказать, чтобы у них была страсть, как в романах. Не было истерик, поцелуев под дождём. Было тихо. Стабильно. Надёжно. В холодильнике — его любимый сыр, в шкафу — её халат, который он однажды забрал из химчистки без напоминания. Жили будто бы правильно. По-взрослому.
Год назад он устроился на новую работу. И глаза у него загорелись, как в первые месяцы их знакомства. Ей это даже понравилось. Он говорил про стартап, про интересные задачи, про умных коллег. Часто задерживался. Но приходил с шоколадкой или с банальным: «Я так по тебе соскучился». И она верила.
Поначалу.
Всё началось с сидения.
Она села в его машину, как всегда — по дороге в супермаркет. И вдруг почувствовала, что сидит как-то... неудобно. Слишком близко к бардачку. Молча пододвинула сидение. И запомнила.
На следующий день — снова то же самое. Потом ещё. Раз пять подряд.
«Странно», — подумала она. Он ведь ездит один. Зачем отодвигать сиденье?
Она не задала вопрос сразу. Просто пригляделась. Посмотрела под сиденье. Ничего. Но когда однажды, убирая в машине, подхватила салфетку из-под заднего ряда — сердце кольнуло. Салфетка была влажной. С запахом клубники.
Она не пользовалась клубничными. Никогда.
Спрашивать в лоб она не хотела. Не потому что боялась правды. Просто... она не была женщиной, которая устраивает сцены.
По вечерам он оставался прежним. Болтал, целовал, приносил кофе в постель по воскресеньям. Но теперь она слушала внимательно. Ловила нюансы. И однажды, за ужином, между тем, как он рассказывал про сбой в серверной и то, как «Лера офигенно среагировала», она спросила:
— А кто такая Лера?
Он замер на секунду. Но только на секунду.
— Секретарь. Местная звезда офиса. Всё знает, всё помнит. Без неё бы мы утонули.
— Красивая?
— Ну... такая. В меру.
— Молодая?
— Ага. Но замотанная. У неё ребёнок.
— Угу, — сказала она, как будто ни к чему не вела.
— Живет недалеко от нас, кстати. Иногда подкидываю её, если поздно задерживаемся. С машиной у неё беда.
Вот и всё.
Она кивнула. С улыбкой. С тем самым взглядом, в котором он не прочёл ни одной эмоции. А зря.
Она ничего не сказала. Ни в тот вечер, ни в следующий. Не проверяла телефон. Не рыскала по карманам. Просто наблюдала. Сравнивала.
Он не изменился. Тот же запах, те же руки, то же "Доброе утро". Только теперь за каждым словом был второй слой. А может, и третий.
Когда он ложился спать, она сидела в ванной, будто бы с маской на лице, а на самом деле — с давлением в груди. Не от обиды. От понимания.
Она не была дурой. И знала: между «подвёз домой» и «поцеловал в машине» — один вечер. Между «поцеловал» и «она села на него на заднем сиденье» — ещё один. Всё очень быстро.
Но ещё она знала: иногда это не про любовь. Иногда — просто момент. Усталость. Вина. Влажная салфетка.
Через неделю он принёс ей пирожное. Сказал: «Ты у меня такая классная. Я не заслуживаю такую». Она усмехнулась.
— А это с чего вдруг?
— Просто подумал.
— Ну да, — кивнула она. — Иногда и я так думаю.
Он поднял глаза.
— Что?
— Что ты не заслуживаешь. Меня.
— Ты о чём сейчас?
Она посмотрела ему в глаза. Спокойно. Точно.
— О клубничной салфетке. И пассажирском сиденье.
Он побледнел. Потом покраснел. Потом опустил глаза.
— Прости, — только и выдохнул он.
И это было честно. Без отрицаний. Без театра.
Она встала, подошла и коснулась его плеча.
— Слушай. Я не кричу не потому, что мне всё равно. Просто… если ты думаешь, что разрушил всё — нет. Просто треснула крыша. Но она пока держится.
Он посмотрел на неё так, как в первый год. С болью и благодарностью.
— Это было один раз. Глупо. В машине. Я не знаю, что на меня нашло.
— Знаю, — она кивнула. — Я живу с тобой пять лет. Я знаю, когда ты настоящим был, а когда — сдулся.
Он потянулся, чтобы обнять, но она мягко отстранилась.
— Дай мне время. Я тебя не выгоняю. Но и забыть сразу не смогу. Мы взрослые. И если хотим жить вместе дальше — придётся не делать вид, что ничего не было. А честно залатать крышу. Вместе.
Он кивнул. Молча. Слёзы — в уголках глаз. И облегчение — в выдохе.
Прошёл месяц. Он стал другим. Внимательным. Словно проснулся от сна. Теперь он сам рассказывал про офис. Про то, как Леру перевели в другой отдел, и теперь они почти не общаются.
Она слушала. Пекла пирог. Отпускала. Медленно.
А потом, в один из вечеров, она снова села в его машину.
Сиденье было на месте. А под ногами — ничего лишнего.
И вдруг ей стало по-настоящему легко.