Скажи мне год назад, что я буду сидеть на бортике фонтана в мокрой юбке, с квасом в руке, между двух лысых десантников с голыми торсами — я бы рассмеялась. А потом, наверное, добавила: «Ты с ума сошла? Я — в фонтан?! Да я даже летом боюсь ноги в воду опустить, не то что...»
Но вот, пожалуйста. Стою, капаю с челки, тапок потерян где-то в траве, и муж мой, довольный, как дитя, говорит:
— Наташ, ну вот скажи, разве не кайф?
А началось всё, как всегда, с глупости. Ну как с глупости… С идеи.
Муж у меня — бывший десантник. Не из тех, кто орёт "за ВДВ!" каждое первое августа, но как приближается праздник — всё, у него внутри что-то включается. Смотрит на небо чаще обычного, находит своих в чатике, начинает стирать берет, как будто он у него с алмазной пылью.
— Съездим в парк, просто посидим. Не бойся, я не буду прыгать в фонтан. Обещаю, — говорит он утром.
Я, наивная, поверила. Прямо поверила.
Приезжаем. Парк имени кого-то там, фонтан — большой, круглый, и, как я понимаю, официальный центр городского безумия на ближайшие 24 часа. И вот они уже идут: в тельняшках, в берцах, с флагами, с улыбками шире ушей. У кого пузо, у кого шрамы, кто с ребёнком на плечах, кто с гитарой — полный набор.
Муж сразу куда-то метнулся.
— Щас, щас, я на минутку!
Ага, минутку. Через пять минут он уже сидит с каким-то Жориком и Палычем, вспоминают, как в Прибалтике чуть танк не перевернули. Я стою, киваю, пытаюсь понять, где тут тень.
Жорик смотрит на меня и говорит:
— А чё ты в юбке? Давай в воду! У нас женщины тоже купаются!
Я смеюсь.
— Я ж не десантница.
— Так ты — жена десантника! У тебя двойная льгота!
Муж мой, конечно же, поддержал.
— Наташ, ну ты ж не деревянная. Жарко, давай хоть ножки помочим.
И вот я сижу на краю фонтана, юбку подоткнула, тапки сняла, думаю: ну ладно, ноги — это ещё не страшно. А потом кто-то орёт:
— За ВДВ! — и прыгает в воду с разбега, обдав меня с ног до головы.
Ну всё. Я мокрая. Юбка прилипла, волосы как водоросли, тушь — не тушь, а уголь. Муж на меня смотрит и говорит:
— Ну всё, теперь ты одна из нас!
А я — вместо того чтобы орать или дуться — села в воду прямо в одежде. И было весело. Правда весело. Вокруг плескались, орали песни, кто-то пытался строем пройтись по бортику. Один мужик — я не шучу — пытался танцевать «лебединое озеро» в берцах. Упал, конечно.
Мы потом ещё и на гитаре пели. Сидим в мокром круге, люди подходят, снимают на телефоны. А я — посреди всего этого балагана — вдруг понимаю: счастье — оно вот. Когда не стесняешься, когда мокрые волосы и залитая водой футболка не кажутся ужасом, а наоборот — поводом смеяться.
Потом, когда солнце начало садиться, мы пошли в ближайшую пельменную — все мокрые, все голодные. Там нас даже не удивились. Официантка вздохнула:
— Первый августа. Привыкаем.
Муж сидел напротив, пил чай и смотрел на меня с такой нежностью, как будто я, прости Господи, не фонтан штурмовала, а подвиг совершила.
— Наташ, ну ты у меня вообще огонь. Не все бы решились.
— Да не в этом дело, — говорю я. — Просто когда ты счастлив, тебе уже всё равно, в чём ты, сухая ты или мокрая. Главное — с кем.
И вот сидим мы вдвоём на лавочке у парка, уже почти ночь, ноги босиком, в руке пакет с шаурмой, и я понимаю, что именно такой день запомнится. Не поездки в Турцию, не фотосессии, а вот — когда ты мокрая и счастливая, и весь город гудит, и рядом твой муж, который снова стал чуть-чуть двадцатилетним парнем в тельняшке.
И да, если кто спросит — да, я купалась в фонтане с десантниками. И не жалею ни на секунду.