Июльским утром 1202 года за крепостными стенами замка Мирабо происходило то, что можно было бы назвать семейной встречей, если бы не одна деталь: внук пришел убить бабушку.
В главной башне, там, где обычно хранили зерно и золото, сидела восьмидесятилетняя Алиенора Аквитанская. Женщина, которая была королевой Франции, потом королевой Англии, мать РичардаЛьвиное Сердце и матушка нынешнего короля Иоанна. За толстыми каменными стенами орудовали пятнадцатилетние рыцари, и впереди них скакал на коне ее собственный внук.
Город Мирабо уже пал. Узкие улочки заполнились бретонскими и французскими воинами. Но старая башня стояла, как скала в море. А в ней сидела женщина, которая пережила два неудачных брака, Крестовый поход, бунты собственных сыновей и пятнадцать лет тюремного заключения.
Снаружи под стенами кричал Артур Бретонский, герцог и претендент на английскую корону. Кричал по-французски, потому что французский король Филипп научил его именно так думать о своих родственниках.
— Бабушка, выходи! Сдавайся, и я пощажу тебя!
А из башни ему отвечал скрипучий, но твердый голос:
— Внук, доверься бабке и отступи, пока можешь!
Июльское солнце нещадно пекло, пыль стояла столбом, а Европа не знала, что в этот день решается судьба целой династии.
Принц на поводке у французского короля
Чтобы понять, как пятнадцатилетний мальчишка решился воевать с собственной бабушкой, нужно вернуться на несколько месяцев назад в Париж, ко двору короля Филиппа Августа, того самого, которого историки потом назовут создателем французского могущества.
Филипп был политиком от Бога. Умел превращать чужие семейные неурядицы в собственную выгоду. А тут подвернулся идеальный случай, в английской королевской семье снова началась драка за наследство.
После смерти Ричарда Львиное Сердце в 1199 году трон захватил его младший брат Иоанн. Но по всем правилам наследования первенство принадлежало Артуру, сыну старшего брата Жоффруа. Мальчик был круглым сиротой, мать умерла годом раньше, и французский король с радостью взял юношу под свое крыло.
Летом 1202 года в Париже состоялась торжественная церемония. Филипп лично посвятил Артура в рыцари, потом обручил его со своей малолетней дочерью Марией и громко объявил истинным наследником всех английских земель во Франции.
— Отныне ты не просто герцог Бретонский, — сказал французский король, возлагая руки на плечи юноши. — Ты законный правитель Нормандии, Анжу и Аквитании. Иди и возьми свое!
Артур вспыхнул от гордости. Наконец-то кто-то признал его права! Правда, мудрые бретонские советники шептали, что не стоит торопиться, лучше дождаться подкреплений из Бретани. Но разве послушается горячая юношеская кровь старческих предостережений?
Французские рыцари подначивали:
— Что медлишь, принц? Боишься старого Иоанна? Или бабушки испугался?
— Я никого не боюсь! — вскинулся Артур. — Покажу этому узурпатору, что значит связываться с законным наследником!
План казался простым. Захватить Алиенору Аквитанскую, самую влиятельную женщину королевства. С такой заложницей можно требовать от Иоанна любых уступок. А бабушка что? Старая, беспомощная, не станет же сопротивляться собственному внуку.
Как же они все ошибались.
Железная бабушка против золотого внука
Алиенора почувствовала неладное, когда ее небольшой отряд подъехал к Мирабо. Город слишком тих для торгового дня, на улицах почти нет людей, а те, что попадаются, быстро отводят глаза.
Старая королева не зря прожила почти восемь десятилетий в мире, где политика была смертельной игрой. Чутье подсказывало: это ловушка.
— В замок! Быстро! — скомандовала она своему небольшому эскорту.
Они едва успели поднять подъемный мост, как из-за холмов показались знамена. Французские лилии перемешались с бретонскими горностаями. А впереди скакал молодой рыцарь в новеньких доспехах.
Город взяли за час. Горожане не стали сопротивляться: кому охота умирать из-за чужих семейных разборок? Но главная башня замка была орешком не по зубам.
Толстые стены, узкие бойницы, запас воды и еды. А главное, в башне сидела женщина, которая командовала армиями, когда дедушки нынешних рыцарей еще под стол пешком ходили.
— Бабушка! — кричал Артур, стоя под стенами. — Зачем упрямишься? Я же не хочу причинить тебе зла!
— А я тебе, внучек, зло уже причинила, — отвечала Алиенора с крепостной стены. — Родила твоего дядю Иоанна. Теперь пожинаю плоды.
Осада затягивалась. Жаркое июльское солнце плавило железо на доспехах, рыцари потели и ругались. А из башни время от времени раздавался насмешливый голос:
— Что, устали? Может, домой поедете? Мамочки небось ждут!
Но Алиенора играла не только на нервах осаждающих. Главное, она выигрывала время. Тайком от внука она отправила гонца к Иоанну. Послание было коротким: "Сын, твоя мать в беде. Приезжай быстро, а то достанется французам и все наше добро, и моя голова".
А пока гонец скакал в Ле-Ман, старая королева вела с внуком странные переговоры. То просила его войти в башню для личной встречи ("Чего бояться старухи?"), то предлагала обменять себя на безопасный проход её людей ("Всего двести рыцарей, что тебе стоит?").
Артур был молод и горяч, но не глуп. Понимал, что бабушка что-то затевает. Но что именно, догадаться не мог. А время шло, силы таяли, а неприступная башня стояла как стояла.
Тридцать первого июля, после двух дней безуспешной осады, терпение юного герцога лопнуло. Он решил взять башню штурмом на следующий день. Во что бы то ни стало.
Этой ночью он спал как убитый, не зная, что на рассвете его ждет самое большое потрясение в жизни.
Марш-бросок отчаянного сына
Когда гонец Алиеноры добрался до Ле-Мана, король Иоанн принимал местных баронов. Обсуждали скучные дела: подати, дороги, жалобы на разбойников. Привычная королевская рутина.
Гонец ворвался прямо в зал, запыленный, измученный, еле держащийся в седле.
— Ваше величество! Ваша матушка в осаде! Герцог Артур захватил Мирабо!
Иоанн побледнел. За всю свою жизнь он не выиграл ни одного серьезного сражения. Современники называли его неудачником, трусом, человеком без чести. Но сейчас что-то щелкнуло в королевской голове.
— Седлать коней! — рявкнул он, вскакивая с трона. — Всем быть готовыми через час! Кто опоздает, останется здесь навсегда!
— Но, ваше величество, — попытался возразить один из баронов, — может, стоит собрать больше войска? Враг силен, а у нас...
— У нас мать в беде! — обрезал Иоанн. — А это дороже всех армий мира!
И началась скачка, которую потом будут вспоминать все хронисты. Восемьдесят миль от Ле-Мана до Мирабо. За сорок восемь часов. По жаре, по пыли, сменяя лошадей на ходу.
Рыцари падали от усталости, а лошади всё скакали. И король был впереди всех, подгоняя отстающих:
— Быстрее! Каждый час может стоить жизни королеве-матери!
К отряду присоединился Гийом де Рош, сенешаль Анжу, со своими людьми. Теперь у Иоанна было около трехсот рыцарей. Мало против армии Артура, но для внезапного удара хватит.
Тридцать первого июля, к вечеру, королевские разведчики уже видели дымы костров под стенами Мирабо. Иоанн приказал дождаться рассвета. Нападать в темноте было глупо. А вот на заре, когда враги спят...
Ночь перед битвой король не спал. Всю жизнь его называли неудачником. Всю жизнь он жил в тени старших братьев. Но завтра у него появится шанс доказать, что он настоящий сын Алиеноры Аквитанской.
Завтрак, который не успели доесть
Рассвет первого августа выдался ясным и жарким. В лагере под стенами Мирабо царило благодушное настроение. Город взят, замок окружен, дело сделано. Осталось только дождаться, когда старуха образумится и сдастся.
Жоффруа де Люзиньян, один из главных союзников Артура, проснулся в отличном расположении духа. Приказал поварам зажарить голубей к завтраку. Любил он жареную птицу с утра, говорил, что это придает сил на весь день.
Сидел Жоффруа в своем шатре, обгладывал косточки и рассуждал с приятелями о том, как поделят английские земли, когда возьмут в плен старую королеву.
— А что, неплохо устроились, — смеялся он, вытирая жирные пальцы о рукав. — Без особых потерь заполучили такую добычу. Иоанн небось сейчас штаны рвет от злости, а сделать ничего не может.
— Говорят, он в Нормандии отсиживается, — подхватил другой рыцарь. — Боится нос показать.
— Правильно боится! — захохотал Жоффруа. — Знает, что против настоящих воинов ему не устоять.
В этот момент в шатер ворвался запыхавшийся сержант:
— Сир Жоффруа! Англичане! Король Иоанн атакует лагерь!
Жоффруа аж поперхнулся голубем:
— Какой еще король? Какие англичане? Ты что, с ума сошел?
— Клянусь святым Мартином, сир! Они уже в лагере! Громят палатки, рубят всех подряд!
Но Жоффруа не поверил. Спокойно отложил недоеденную птицу и проворчал:
— Наверное, какая-то стычка часовых. Пойду разберусь, а потом доем завтрак.
Он не знал, что больше никогда в жизни не сядет за стол свободным человеком.
А в это время по узким улочкам Мирабо неслись английские рыцари. Иоанн лично вел атаку, размахивая мечом и крича боевой клич Плантагенетов.
Французы и бретонцы проснулись в аду. Никто не ждал нападения. Большинство спало без доспехов, из-за жары. Оружие лежало в стороне. Кони паслись без седел.
Резня была короткой и жестокой. Кто успел схватить меч, дрался до смерти. Кто не успел — сдавался или погибал под английскими клинками.
Артур проснулся от грохота и криков. Выскочил из шатра в одной рубахе, увидел, как его рыцари бегут в панике, а навстречу скачет дядя Иоанн с окровавленным мечом.
— Сдавайся, племянник! — крикнул король. — Игра окончена!
Юноша попытался добраться до коня, но путь ему преградили английские копья. Пришлось поднять руки.
А в главной башне замка Алиенора Аквитанская стояла у окна и смотрела, как ее сын делает историю. Впервые за всю жизнь Иоанн Безземельный выиграл большое сражение. И сделал это ради матери.
Когда король поднялся в башню, старая королева встретила его словами:
— Ну наконец-то ты стал настоящим Плантагенетом!
А потом добавила, глядя на связанного внука:
— Жаль только, что этому пришлось случиться.
Цена семейного предательства
Победа при Мирабо была полной. В плен попали около двухсот пятидесяти рыцарей, включая Артура Бретонского и его сестру Элеонору, прозванную Прекрасной Девой Бретонской. Захватили также всех главных мятежников из дома Люзиньянов.
Но самой ценной добычей был сам Артур. Пятнадцатилетний претендент на английскую корону, кумир французского короля, символ сопротивления власти Иоанна.
Алиенора долго смотрела на связанного внука. Что она чувствовала? Историки спорят до сих пор. Облегчение от спасения? Торжество победы? Или горечь от того, что семейная кровь восстала на семейную кровь?
— Что с ним делать будем? — спросил Иоанн.
— Он твой племянник, — ответила мать. — И мой внук. Но он предатель. Решай сам.
Артура отправили в нормандскую тюрьму в Фалезе. Потом перевели в Руан. А весной 1203 года он просто исчез. Куда, не знает никто до сих пор.
Одни говорили, что Иоанн собственноручно убил племянника в ярости и бросил тело в Сену. Другие утверждали, что мальчик угас от шока, когда его пытались оскопить по приказу короля. Третьи верили, что Артур жив и тайно содержится в какой-то далекой крепости.
Правды не знал никто. Но исчезновение юного претендента стало черным пятном на репутации Иоанна.
Еще трагичнее сложилась судьба сестры Артура. Элеонора Бретонская имела не меньше прав на английский престол, чем ее брат. Более того, после исчезновения Артура она стала главной наследницей всех Плантагенетских земель.
Иоанн этого допустить не мог. Девушку отправили в английскую тюрьму в замке Корф. Там она просидела тридцать девять лет. Всю свою жизнь. Умерла в 1241 году, так и не увидев свободы.
Современники называли Элеонору "самой долго заключенной принцессой в английской истории". Она пережила Иоанна, пережила его сына Генриха Третьего. Но из тюрьмы так и не вышла.
А французский король Филипп Август использовал исчезновение Артура как повод для новой войны. "Вы видите, — говорил он европейским правителям, — что это за чудовище сидит на английском троне? Убивает собственных племянников!"
Политически победа при Мирабо обернулась для Иоанна катастрофой. Он выиграл битву, но проиграл войну за общественное мнение.
Последние уроки железной королевы
Алиенора Аквитанская прожила еще два года после событий в Мирабо. Умерла в 1204 году в аббатстве Фонтевро, там, где покоились ее муж Генрих Второй и сын Ричард Львиное Сердце.
Восемьдесят два года жизни. Две короны, восемь детей, множество войн и интриг. Крестовые походы, бунты сыновей, пятнадцать лет тюремного заключения по приказу мужа. И под конец осада собственным внуком.
Она пережила почти всех своих современников. Видела, как рождались и умирали династии, как менялись границы государств, как новые поколения повторяли ошибки старых.
Но самым жестоким испытанием для железной королевы стала необходимость защищаться от родной крови. Мальчика, которому она когда-то пела колыбельные, которого учила держать ложку и говорить первые слова.
В своих последних письмах Алиенора писала: "Я видела, как сыновья восставали против отца, как братья убивали братьев, как короли предавали королей. Но когда внук поднимает меч на бабушку — это уже не политика. Это конец света".
Как думаете, права ли была Алиенора, защищаясь от внука, или стоило ей сдаться ради сохранения семьи? И есть ли в политике место семейным чувствам, или власть всегда превращает родственников во врагов?