Ноябрьским вечером 1120 года в нормандском порту Барфлёр собралась самая блестящая компания Европы. И самая обреченная. Принц Вильгельм Аделин, единственный законный наследник английского престола, праздновал победу над французами вместе с сотней молодых аристократов. Золотая молодежь веселилась на славу. Лилось дорогое вино, звучали песни, а новенький корабль "Белый ветер" покачивался у причала, готовый к ночному переходу в Англию.
Капитан Томас ФицСтефан гордо демонстрировал свое судно. Его отец когда-то перевозил через Ла-Манш самого Вильгельма Завоевателя, теперь сын обещал доставить внука Завоевателя быстрее королевского корабля. Команда тоже изрядно приложилась к бочонкам с вином, подаренным щедрым принцем.
Но когда веселая толпа поднималась на борт, один из участников пирушки внезапно побледнел и схватился за живот. Стефан Блуаский, племянник короля и близкий друг принца, извиняясь, поспешил на берег. Разгулявшийся кишечник требовал немедленного внимания.
— Догоните нас завтра! — кричали с палубы друзья, не подозревая, что больше никогда не увидят родные берега.
А Стефан тем временем спешил к ближайшему толчку, не зная, что его диарея только что изменила ход английской истории.
Одна ночь, которая перекроила карту Европы
Корабль вышел в море около полуночи. Пьяная команда торопилась догнать короля, который отплыл несколькими часами раньше. На борту "Белого ветра" царило настоящее безумие: триста человек пели, танцевали и требовали еще больше скорости.
— Мы самый быстрый корабль в мире! — кричал принц Вильгельм, размахивая кубком. — Покажите этим старикам, что такое настоящий ход!
Капитан ФицСтефан, тоже изрядно подвыпивший, приказал поднять все паруса. Корабль летел по волнам, словно чайка. Молодые аристократы ликовали, не замечая, как близко подходят к берегу.
Удар был внезапным и сокрушительным. "Белый ветер" на полном ходу врезался в подводную скалу Килльбёф, всего в миле от порта. Звук треснувшего корпуса был слышен на берегу, но местные жители приняли его за очередные пьяные крики с корабля.
Паника началась мгновенно. Ледяная ноябрьская вода хлынула в пробоину, корабль стремительно заваливался набок. В хаосе и темноте трезвые телохранители принца успели спустить единственную шлюпку и усадить туда Вильгельма.
— Гребите! Быстрее! — кричал капитан охраны.
Но тут принц услышал отчаянный крик своей сестры:
— Брат мой! Неужели ты меня бросишь?!
Юноша не колебался ни секунды:
— Поворачиваем назад! Я не оставлю сестру!
Это решение стоило жизни всем. Едва шлюпка приблизилась к тонущему кораблю, как обезумевшие от страха люди бросились в воду. Маленькое судёнышко мгновенно перевернулось под тяжестью отчаявшихся.
Утром рыбаки нашли только обломки и одного выжившего. Мясник Берольд из Руана, который забрался на корабль в погоне за должниками, спасся благодаря овечьей шубе. Именно он и рассказал о случившемся
Капитан ФицСтефан тоже сначала выплыл, но когда узнал о смерти принца, предпочел утонуть, чем встретиться с королем Генрихом.
Спасительный понос и его политические последствия
Пока в море разыгрывалась трагедия, Стефан Блуаский провел ночь совсем при других обстоятельствах. Кишечное расстройство держало его в плену несколько часов. Утром он собирался отплыть следующим кораблем, когда к берегу прибило первые обломки.
— Святая Богородица! — ахнул Стефан, разглядев резной нос "Белого ветра". — Что же случилось?
Известие о катастрофе дошло до короля Генриха только к вечеру. Говорят, с того дня никто не видел, чтобы английский король улыбался. За один миг он потерял сына, двоих внебрачных детей и цвет английской знати.
Стефан же осознал масштаб произошедшего не сразу. Первые дни он скорбел вместе со всеми, искренне оплакивая погибших друзей. Но постепенно в голове молодого человека стали складываться совсем другие мысли.
Внук Вильгельма Завоевателя, племянник действующего короля, он всегда находился в тени блистательного кузена. Теперь же Вильгельм погиб, прямых наследников больше нет. Остается только дочь короля, но разве может женщина править Англией?
— Если бы не этот проклятый понос, — говорил себе Стефан, — я был бы на дне морском. Значит, сам Господь уберег меня для великих дел.
Король Генрих пытался исправить ситуацию. Через два месяца после случившегося он женился на молоденькой Аделизе Лувенской, надеясь на новых сыновей. Но годы шли, а детей не было. Пришлось собирать баронов и заставлять их клясться, что после угасания короля они поддержат Матильду.
Бароны клялись, но без энтузиазма. Женщина на троне казалась им противоестественной. А когда Генрих без их согласия выдал дочь за Жоффруа Анжуйского, терпение лордов лопнуло окончательно.
— Он нас обманул, — шептались в замковых залах. — Обещал согласовать кандидатуру мужа, а сам втихаря сосватал французишку.
Кончина короля в 1135 году застала всех врасплох. Матильда была в Анжу с мужем и маленькими сыновьями. А Стефан оказался в нужном месте в нужное время.
От толчка до трона: захват власти
Стефан получил известие о смерти дяди в своем замке в Булони. Медлить было нельзя. Он собрал верных рыцарей и помчался в Англию, обогнав всех возможных конкурентов.
Первым делом нужно было добраться до Винчестера, где хранилась королевская казна. Здесь Стефану повезло дважды: его родной брат Генрих был епископом Винчестерским и охотно открыл сокровищницу.
— Деньги решают все, — сказал епископ, отсчитывая золотые монеты. — А у тебя их теперь больше всех в королевстве.
Английские бароны оказались вполне покупными. Тот факт, что они уже давно тяготились клятвой верности Матильде, только упростил задачу. Когда Стефан предложил им освободиться от неудобных обязательств, большинство с радостью согласились.
— Раз покойный король нарушил договор с нами, — рассуждали лорды, — то и мы свободны от своих обещаний.
Коронация состоялась 22 декабря 1135 года в Вестминстере. Стефан стал королем Англии, и никто не вспоминал, что всего пятнадцать лет назад его спасла от смерти банальная диарея.
Но Матильда не собиралась сдаваться. Получив известие о узурпации, она пришла в ярость:
— Этот наглец украл корону моего сына! Но я докажу ему, что значит воевать с дочерью Генриха!
Началась война, которую историки назовут "Анархией". Девятнадцать лет кровопролития, разрушенные замки, сожженные деревни, тысячи погибших. Все потому, что один человек вовремя сбегал в туалет.
Расплата: когда удача оборачивается проклятием
Правление Стефана оказалось не совсем удачным. Страна погрузилась в хаос, бароны воевали друг с другом, королевская власть практически исчезла. Современники писали: "Казалось, что Христос и все святые заснули".
Сам Стефан, при всех своих достоинствах как воин и человек, оказался никудышным правителем. Он метался по стране, пытаясь потушить то один мятеж, то другой, но стоило ему уехать, как все начиналось сначала.
В 1141 году его даже пленили и заточили в темницу. Матильда торжественно въехала в Лондон, готовясь к коронации. Но лондонцы встретили "императрицу" так враждебно, что ей пришлось бежать из столицы. Войну продолжили их дети.
К началу 1150-х годов обе стороны смертельно устали. Стефан уже не надеялся победить, а сын Матильды Генрих Плантагенет набирал силу. Нужен был компромисс, но у Стефана был наследник Евстахий, который ни о каком мире и слышать не хотел.
— Я буду сражаться до последней капли крови! — кричал молодой человек. — Отец, ты что, собираешься отдать корону этим анжуйским выскочкам?
И тут судьба нанесла Стефану самый жестокий удар. 17 августа 1153 года Евстахий внезапно умер. Официально от лихорадки, но обстоятельства были подозрительными: накануне он разграбил земли аббатства Бери-Сент-Эдмундс, за что монахи прокляли его.
— Господь покарал безбожника! — шептались в народе. — Святой Эдмунд отомстил за поругание своей обители.
Потеря сына сломила Стефана окончательно. Старый король, которому было уже за шестьдесят, больше не хотел воевать. В ноябре 1153 года он подписал мир с Генрихом Плантагенетом, признав его своим наследником.
А через год, в октябре 1154-го, Стефан умер в Дувре от кишечного заболевания. Тот самый кишечник, который когда-то спас ему жизнь, теперь ее отнял.
Последняя ирония истории
Так закончилась жизнь человека, чья диарея изменила ход английской истории. Стефан правил девятнадцать лет, но его правление стало синонимом хаоса и разрухи. Страна вздохнула с облегчением, когда на трон взошел Генрих II, положивший начало могущественной династии Плантагенетов.
Историки до сих пор спорят: а что было бы, если Стефан в ту ноябрьскую ночь 1120 года не почувствовал позывов? Погиб бы вместе с принцем Вильгельмом, Матильда мирно унаследовала бы престол, Англия избежала бы кровавой гражданской войны.
Но история не терпит сослагательного наклонения. Она предпочитает иронию. Человек, которого от смерти спас приступ поноса, получил корону, но заплатил за нее жизнями тысяч людей, включая собственного сына. А в конце его погубила болезнь тех же органов, что когда-то его спасли.
Могила Стефана в аббатстве Фавершем не сохранилась до наших дней. Генрих VIII разрушил монастырь, а останки короля, говорят, выбросили в болото. Такой финал кажется символичным. Человек, случайно получивший власть, случайно же ее и потерял.
А как думаете вы, всегда ли везение делает человека счастливым, или иногда лучше проиграть в начале, чем расплачиваться всю жизнь за незаслуженную удачу?