Вера Антоновна обладала сильным характером. Так считали в селе, в котором жила она смолоду. Долгие годы уже пенсионерка жила одна. Дочери уехали одна за другой в Прибалтику, сначала в гости к двоюродной тётке под Каунас, а потом и вовсе там остались: нашли работу и вышли замуж.
Сердилась на дочерей Вера Антоновна, считая их почти предательницами. Она без мужа их подняла, вырастила, выучила, а они «вильнули хвостом» и поехали из родного села к большому городу, да ещё на чужбину.
Долго Вера жаловалась на это своим соседкам на вечерних посиделках, и те сначала жалели её, поддерживали, но сделать-то ничего нельзя, так и объясняли женщины Вере, а та уже начала свою боль и обиду переносить и на них.
- Как же! Вот у вас дети в городе нашем, тут хоть рядом, потому вы так спокойно меня и уговариваете простить дочек, молиться об их здоровье, а вот окажись вы на моём месте, то не так бы запели! – Вера сердито махала рукой на соседок, вставала с лавочки и уходила домой, где ещё выговаривала свои претензии вслух неизвестно кому. Наверное, самой себе, сетуя, что неправильно воспитала дочерей, не требуя к себе особенного уважения и внимания…
Соседки поначалу терпели выходки Веры, понимая её, а потом уже и перестали реагировать на такие эмоциональные всплески. Вера Антоновна всё реже стала выходить на беседы вечерами, замкнулась в себе и жила своим мирком, трудясь в саду и огороде, стараясь вырастить побольше урожай, так как продавала у трассы всё, начиная с цветов весной, и заканчивая яблоками и картошкой осенью.
Сельские ребятишки побаивались строгую Веру Антоновну, ведь когда-то она работала в бухгалтерии колхоза, и была на хорошем счету у руководства, но оставшись в селе одна, стала отшельницей, не терпящей около себя никого. Детей она гоняла от своего сада громкими окриками, шикала на пробегающих собак, и не привечала соседей, на что одинокий пенсионер Иван Петрович высказал ей однажды:
- Вот была бы ты, Вера, почеловечнее, то и не осталась бы одна, - Иван сидел на лавочке у магазина, у которой остановилась и Вера, выйдя из магазина.
- Кому это моя человечность понадобилась? Тебе, что ли, старый хрыч? – спросила Вера без улыбки.
- Ну, во-первых, я твой ровесник, а человечность, она всем нужна, даже моей собаке, которую ты отгоняешь от своего двора, - смело ответил Иван.
- Так. Я понимаю, что ты сегодня навеселе, раз дискуссию затеваешь. А старый хрыч не только ты, но и я уже тоже. Вот потому и говорю, что одной в таком возрасте быть милое дело… Никому ничего не должна. И мне никто не нужен. Ещё есть вопросы? – Вера подняла сумки, чтобы идти к дому.
- Ну, это спорный вопрос. Насчёт возраста. Но ведь с тобой спорить, что со стеной. Ты что та каменная холодная глыба. Ну, уехали дочери, но приезжают редко, не каждый год. Так, а мы-то чем виноваты, сама подумай? А ведь не ровен час, а и тебе настанет день, что нужна будет наша подмога… А ты отстранилась, возгордилась…- продолжал Иван, вставая и идя рядом с Верой, - давай подсоблю.
- Не инвалид я. Всегда сама носила и сейчас донесу, а налить у меня тебе нечего. Не употребляю. Знаешь, - резко ответила она и прибавила шагу.
- Вот ведь какая. Разве ж я просил у тебя что? Всё у меня, как и у тебя есть. Вот только тепла человеческого не хватает, - вдогонку проговорил Иван.
- Тепла? Самое тепло, это для нас – купюры. А я их зарабатывать умею, слава Богу. Столько, сколько мне надо. И у других не прошу…И в чужую жизнь не лезу, - снова заворчала Вера, сворачивая на свою улочку.
Навстречу ей выбежала на дорогу собачонка Ивана, но тут же перебежала на другую сторону улицы.
- Иди уже, не трогаю я тебя, молчу, - прошептала Вера собаке, оглядываясь на шедшего сзади соседа, - а то ещё и за тебя мне выговаривают…
Так особняком и держалась Вера, и самыми солнечными и счастливыми были для неё дни приезда её дочерей с семьями, но бывало это не чаще одного раза в год, а ещё их редкие письма, которые Вера зачитывала до дыр, зная почти наизусть и не убирая в комод, держа каждое письмо на столе целый месяц…
Нелюдимую соседку уже почти не замечали, лишь кивали при встрече, зная, что останавливаться поговорить она не любит, и стало быть, нечего и время терять, чтобы её о чём-то расспрашивать.
Но однажды у Веры Антоновны, казалось бы, такой хорошей хозяйки, случилось возгорание бани. Было это в зиму, и пожар смогли потушить, не дав ему распространиться, но баня почти сгорела, остались лишь стены на фундаменте.
Вера Антоновна тяжело переживала это горе, не смотря на уговоры соседок не волноваться.
- Радуйся, что сама цела и не сгорела, не угорела, а только имущества лишилась… - успокаивали они женщину.
Вера Антоновна только махала рукой и кивала головой.
- Смотри-ка, Антоновна, наверняка тебе знак Божий… - полушутя, полусерьёзно сказал ей неделю спустя после случая Иван, - сгорела твоя баня. Не сгори и ты. Береги себя, не нервничай, хватит пахать и деньги копить. Сколько тебе надо? Каждое лето то в огороде, то на трассе, как раба. А отдыхать-то когда? Сколько нам годков? Верно: по семьдесят пять уже. А это – немало. А ты всё копишь свои купюры… Кому оставишь наследство? Дочерям? Да им оно не нужно. У них всё есть. Там и мужья неплохие и внуки уже взрослые…А ты всё пашешь…
- Да что ты меня учишь как жить, Ваня? – снова сердито ответила Вера Антоновна, - баня - это случайность. И никто из нас не застрахован. Сегодня я, а завтра – ты или кто другой…
- Верно, потому и надо за людей держаться. А не букой жить и тянуть лямку пожизненно, как бурлак, - настаивал Иван на своём.
- Да кому я нужна-то? Или ты, к примеру? Детям? Нет, мы теперь им только обуза…Уж чему быть – того не миновать, - ответила Вера с печалью в голосе, отвернулась и пошла к дому.
- Надо же… - удивился Иван, - неужто сдаётся наша каменная глыба? Неужто смирилась с судьбой?
То ли переживания Веры о бане так потрясли её, то ли тоска по давно не бывшим у неё дочерям навалилась, только заболела вскоре она так, что весной ей пришлось всё-таки обратиться к врачам.
Пройдя обследования, Вера в ещё большем угнетённом состоянии вернулась домой. Оказалось, что у неё был небольшой инсульт, и теперь доктора велели ей сменить образ жизни, трудиться не так много, потому что приступ снова может повториться и уже в более серьёзном виде.
Загрустила Антоновна, а Иван стал чаще навещать её. Весной Вера уже не стала сажать столько цветов и овощей, а оставила совсем немного: только для себя. Она уже не сидела с пучками редиса и укропа на трассе, и почти каждый день соседи видели её на скамеечке у своего дома. Женщина была бледной, исхудавшей, и вид её вызывал только жалость.
Но Иван взял на себя присмотр за соседкой. Вера в этот раз не отказывалась от его помощи: он приносил из магазина продукты, раздал по её требованию из её сада много цветов и саженцев клубники соседям. Люди приходили и брали к себе в сады подарки от Веры совершенно бесплатно.
- Уж не торопишься ли ты, Вера, распрощаться со своим добром-то? – удивлялись соседи, - может, ещё здоровье наладится?
- Дай-то Бог, может, и наладится. Вот только возраст моложе не станет. Прав Иван, давно мне говорит, что пора отдыхать больше, а не торговать до посинения. Поэтому берите, сколько вам надо, и мне радостно будет, что мои цветы и ягодки в добрые руки переедут… - спокойно отвечала Вера Антоновна.
Соседи увозили тачками растения, благодарили. А потом началось невероятное для Веры Антоновны. Не было дня, чтобы к ней не заглядывали соседки. То хлеба свежего принесут, а то и пирогов горячих с пылу, с жару. Некоторые приносили молоко от своих коров, а кто-то и целебные настои для нормализации давления.
Вера Антоновна поначалу стеснялась и чуть ли не со слезами принимала гостинца, а потом приободрилась, стала больше улыбаться, больше ходить, и действительно, здоровье её стало улучшаться.
- Ну, вот, - пояснял ей тут же Иван, - я говорил, что надо установить посильный режим жизни. Чуть больше спать, меньше работать, особенно в наклон, и побольше с людьми общаться…
Он уже чувствовал себя у Веры своим человеком. Сам ставил чайник на плиту, приносил к чаю конфет, и даже делал бутерброды с сыром для перекуса. А ещё напоминал ей о приёме таблеток.
- Спасибо, Иван, - однажды сказала ему Вера Антоновна, - однако, мне уже лучше. В этот раз я восстановилась, и поняла, что теперь надо жить по-другому. Раньше я была не права.
- Да что ты, Верочка, - отвернулся к окну Иван, стараясь не показывать ей своего волнения и улыбки, - ты всегда права. Такая серьёзная, правильная, хозяйственная…Трудяга. Всю жизнь трудилась.
- Нет, дай мне сказать. А то потом и передумаю… - остановила его Вера, - раньше я была не права. Но как болезнь качнула меня, так люди не отвернулись. Помогаете все, поддерживаете. А я хоть и знала, что старость приходит и болеть придётся, но не думала, что вы все так ко мне хорошо отнесётесь… Вот я о чём.
Иван молчал, давая ей высказаться. А она вдруг подошла и обняла его за плечи. Этого совсем не ожидал её старый сосед. Он вздохнул, потом словно замер, затаил дыхание и повернувшись, вышел из её дома.
- Знаю, что всю жизнь ты меня любил, и любишь, - прошептала ему вслед Вера Антоновна, улыбаясь.
Она постояла ещё немного у печи, а потом вышла на крылечко. Иван сидел на ступеньках. Она села рядом. Они не смотрели друг на друга.
- Завтра будет дождь…- сказал Иван, - надо бы бочку большую из сарая выкатить и под крышу сарая поставить. Пусть воды будет побольше, вдруг потом жара. Будет чем полить твои ягоды…
- Надо… Наши ягоды, Ваня. Мне одной разве много надо? Так я знаю, что ты клубнику любишь. Варенья наварю. Хорошо?
- Очень хорошо… Верочка.
Полчаса они сидели бок о бок на крыльце согреваясь лучами заходящего солнца.
«Растаяла моя ледяная королева…» - думал Иван, слыша её ровное дыхание рядом. Потом встал и пошёл выносить бочку. Вера следила за ним, а собачонка Чапка лениво поднялась от крыльца и последовала за хозяином.
- Куда ты, Чапа? Спала бы уж и дальше… - позвала её Вера. Но верная собака уже была у сарая и участливо смотрела на то, как Иван выкатывает пустую бочку во двор.
- Мир вам, - смеясь заходила во двор соседка, - творог несу тебе Вера, ты же любишь.
- Спасибо, Валюша, - кивнула Вера, - и Ваня обожает сырники на завтрак, так что будем брать постоянно, если можно. За ценой не постоим. Заработали, теперь только жить и радоваться.
Соседка ушла, а Иван всё хозяйничал во дворе. Чапа подбежала к Вере, которая чуть отсыпала в чашку у крыльца немного творога:
- Ну, попробуй чуток, помощница…А остальное нам. Для здоровья.
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ!