Александра Гаюн
Знаете, бывает такое, что ты прочитал книгу, и у тебя не осталось к ней никаких чувств? У меня такое уже было. Было даже этим летом. Но там и книга была не уровня мировой классики.
Когда я слышу о книге, что она великолепна, что это часть бесценного наследия человечества, я жду хороший текст. С героями, с сюжетом, с причинно-следственными связями, с кульминацией, с крепкой завязкой, с внятной фабулой. Кажется, что такие требования к классике мировой литературы вполне нормально предъявлять, но с «Призраком Оперы» не получилось. Может, я сноб с задранной планкой? Да нет, мне нравится читать Стивена Кинга, и некоторые его книги мне нравятся больше, чем «великое произведение» Гастона Леру.
Отзыв будет ругательный, поклонники «Призрака Оперы» могут не портить себе настроение моими буквами, хотя я бы с удовольствием пообщалась с человеком, который искренне любит эту книгу. Может, я что-то в ней упустила? Рейтинг у книги не опускается ниже 4 из 5, что для меня удивительно. Я подходила с огромным интересом к прочтению этого текста, но флёр «Призрака Оперы» в мировой культуре оказался куда больше, чем сама книга. И вот почему:
1. Гастон Леру в предисловии к роману расскажет нам о том, какая судьба ждёт всех персонажей повествования: кто умрёт, кто исчезнет, кого похитят, кто сыграет ключевую роль из вспомогательных персонажей. Три страницы предисловия, а читатель знает уже почти всё. Гастон Леру подаёт свою книгу так, словно рассказывает правдивую историю о событиях в оперном театре, такое псевдодокументальное повествование. И это должно бы ещё больше захватить читателя, заставить его поверить в правдивость, но автор, слив концовку, дав ответ на главный вопрос о сути Призрака, лишает себя возможности щекотать нервы читателя. Ведь нам всё известно с первых страниц. Если вы ждёте крепкого мистического повествования, то отправляйтесь к Брэму Стокеру, он хорош.
2. Любовная линия. Точнее будет сказать во множественном числе. Они даны читателю просто так. Мы должны принять их свершившимся фактом. У нас есть героиня (Кристина Даэ) за чьё сердце будут вести борьбу два героя (Рауль де Шаньи и Эрик). Но, эта любовь дана нам по умолчанию, вы не увидите её зарождения (нам потом расскажут, как же так получилось, но с первых страниц эти чувства выглядят притянутыми). Если вы ищите любовную линию, то есть примерно миллион книг, которые написаны за всю историю человечества.
3. Диалоги. Друзья мои, люди не разговаривают так, как общаются герои «Призрака Оперы». Понятно, что герои нашего повествования по хронологии отдалены от нас на 150 лет в прошлое. Но, люди так не разговаривают в таких обстоятельствах. Хотите пример? Пожалуйста:
« - Но где вы? – снова спросила Кристина. – У меня в комнате, в спальне Луи-Филиппа, о которой я говорила вам, Рауль, только две двери. Одна – через которую входит и выходит Эрик, и другая, никогда не открывавшаяся в моём присутствии, он запретил мне переступать её порог, потому что, по его словам, это самая опасная из всех дверей – дверь пыток!..
- Кристина, мы за этой дверью!..
- Вы в комнате пыток?
- Да, но мы не видим двери.
- Ах, если бы я только могла добраться до неё!.. Я постучала бы в дверь, и вы нашли бы её.
- На двери есть замочная скважина? – спросил я.
- Да, есть
- Мадемуазель, - сказал я, - вы обязательно должны открыть эту дверь!»
Очень любезный диалог. Если не задумываться о том, что два персонажа заперты в комнате, где могут умереть в страшных муках. В какой-то момент я ждала вопроса о самочувствии условной тетушки Рут. Такие вот диалоги напоминают читателю о толщине сюжетной брони персонажа, выталкивают из мира повествования, уничтожая ощущения причастности к происходящему. Ощущение опасности и обреченности, которое должно сопутствовать героям в кульминации готического романа, подменяется впечатлением о том, что эти люди общаются за чашкой чая в доме какого-нибудь графа.
Напоминаю, это кульминация повествования, когда жизни героев поставлены на карту. И наши герои трижды проговаривают, что они в пыточной. Ещё бы интерьер спальни Луи-Филиппа обсудили…
4. Семейный конфликт Рауля и Филиппа де Шаньи. Без этой сюжетной линии повествование не потеряло бы ничего. Не будь у Рауля брата, читатель не потерял бы ни крупицы информации о характере и личности героя. Не будь у Рауля брата, мы прочитали бы на пять страниц меньше. Да, так много внимания уделено старшему брату главного героя.
5. Гуманистический посыл. Безусловно, присутствует в повествовании. Сама идея о том, что чудовищ рождает общество, не нова, но её всё ещё можно рассказать красиво и трогательно. Правда, для этого надо писать психологический роман. А для этого персонажи не должны быть плоскими. Да и вспомнить о том, что гуманизм – одна из основных идей произведения, нужно было не в середине. Признаюсь, что я даже воспрянула духом, когда в любовное повествование, которое должно было быть мистическим, ворвался гуманистический посыл. Но ему просто не дали шанса раскрыться, глубокой идее человеколюбия не хватило места в повествовании.
Я не смогла найти для себя положительных моментов от знакомства с «Призраком Оперы». Это просто ликвидация культурного пробела, который можно было с легким сердцем оставить пробелом. Не рекомендую, но вы ведь помните, что я не литературный критик. Я обычный читатель, который делится с вами мнением.