Глава 228.
Он шёл к её дому ночью.
На плече — сумка с настоящим фолиантом, тяжёлая, как приговор. Под кожей — боль. На груди — ожоги, метки, ноющие в унисон с сердцем.
Он не шёл как человек, идущий к женщине. Он шёл как курьер судьбы.
Он знал: сегодня всё завершится.
Дверь открылась без звука.
Ветта ждала у очага. В тёмно-зелёном платье, длинном, тяжёлом, без корсета. Грудь открыта, шея — украшена тонким серебряным крестом внутрь кожаного кольца. На руках — перчатки без пальцев.
На губах — ни капли краски. Только дыхание.
— Ты принёс её?
— Да.
Он положил книгу на стол. Сумка съехала с плеча, как кожа, сброшенная змеёй.
Ветта не подошла. Только вдохнула.
— Она… не сопротивляется тебе, — сказала она. — Значит, ты принят.
Он стоял. Ждал.
— И теперь?
Она подошла. Медленно.
Книга осталась позади.
Теперь — только он.
— Ты чувствовал боль. Я видела. Ты знал, что я могу разрушить тебя. И всё равно… вернулся.
— Да.
— Почему?
Он посмотрел ей в глаза.
— Потому что без тебя… я больше ничего не слышу.
Она вытащила из-под алтаря тонкую иглу, длинную, чёрную.
— Ты готов к последней метке?
Он не ответил. Только расстегнул ворот.
Она подошла.
Провела пальцами по груди.
Нашла старую рану — и вколола прямо туда.
Игла исчезла в теле. Глубоко. Без крови. Без крика.
Только вспышка боли — короткая, как вспоминание.
И он почувствовал, как сердце остановилось на один удар.
А потом — забилось в унисон с её дыханием.
— Теперь ты мой, — прошептала она.
— Я знаю.
— И ты чувствуешь это?
— Я чувствую тебя.
Она провела рукой по его волосам. Взгляд — не как у любовницы. Не как у хозяйки.
А как у той, кто вылепил из него существо, новое, чужое миру, но своё для неё.
— Вскоре нам придётся уйти.
— Я знаю.
— И в этом мире… ты не будешь человеком.
— И я не хочу быть.
Они стояли у книги.
Он — с амулетом на шее.
Она — с рукой на его груди.
И впервые была тишина. Глубокая. Без зова, без боли.
Только печать.