— А если я сейчас уйду, ты хоть заметишь?
— Если ты будешь идти быстро — может, впервые за три года калории сгоришь.
(Из последней переписки Люси и Сергея)
Люся в спортзал пришла не ради здоровья. Не ради красоты даже. А потому что он сказал:
— С тобой стыдно. Ты дышишь, как оперная певица на лестнице. Я не про любовь. Я — про приличия.
Она молча кивнула. Записалась. Купила лосины. Бесстыдные такие, серые, как асфальт после дождя. Сначала, когда шла туда, казалось — ноги сами отваливаются. Потом — уже полюбила. Не зал, нет. Зеркала. В них она впервые увидела, как она смотрит на себя.
Тренер — Алина. Девочка, младше её дочки. Звала Люсю «Зай», говорила:
— Вы такая милая! У вас такая мягкая энергетика! А теперь планка, держим, не падаем, кто упадёт — тот мужика не найдёт!
Люся улыбалась. А дома — молчала.
Сергей, муж, говорил:
— Что ты там изображаешь, Люся? Жирная ты. Сорри. Спортом не лечится. Тебе бы врач нужен, а не гантели.
Она не отвечала. Только стирала его майки, которые пахли чужим парфюмом. Пахли — резко, незнакомо.
Через месяц Люся начала бегать. Сначала по беговой. Потом по улице. Скачала приложение. Слушала музыку.
Плакала — под «Кино», под «Ленинград», под Чайковского.
Сбросила восемь килограмм. Лицо посветлело. Глаза — нет.
Однажды она пришла раньше. В спортзале был Сергей.
Смеялся. С Алиной. С «Зай».
Она стояла у стеклянной двери. Слушала.
— Она, прикинь, решила, что станет спортивной! В свои сорок восемь! Она ж в сорок была спортивной — жевала «Твикс» обеими руками!
— Да ну!
— Я ей даже сказал: «Зай, спорт — это не фитнес, это — выживание! А ты — мебель!»
Алина захихикала.
Люся не вошла. Повернулась. Ушла.
Не домой. В парк. Бегала два часа. До тумана в глазах. До одышки. До злости.
Вечером он пришёл. С ключами гремел. На пороге — ботинки бросил.
— Люся, пожрать есть?
— Есть. — голос её был ровный. Как лёд на лужах в апреле.
— Ты чего?
— А с Алинкой своей поешь. Она ж у нас спортсменка, как ты любишь. Молодая. С юмором.
Он застыл.
— Ты чего несёшь?
— А ты чего нёс сегодня? В спортзале? Ты же не знал, что у стекла отражение не только снаружи. Видела я. Слышала. Всё.
Он подошёл, ухмыльнулся:
— А что ты хотела? Я — мужик. А ты — сам обвисший рюкзак с обидами. Не нравишься? — не смотри! Я ж не запрещаю тебе худеть. Ну, худей! Хоть до смерти!
И тут Люся... рассмеялась. Резко, как выстрел.
— А ты думал, что я для тебя? Что все эти гантели, пот, бега, слёзы — ради тебя? Нет, Серёжа. Это я — себе. Себя вытаскиваю из-под тебя. Из-под твоих «жирная», «жалкая», «никакая».
Ты кто? Мотивация? Ты — диагноз.
Он выдохнул:
— Да ты с ума сошла. Я тебя жалею.
— Не жалей. Жалеют старых собак. Я теперь — бегаю. А ты — ползи. К Алинке своей.
И да… вещи я тебе уже собрала. Под лестницей. Между прочим, тоже с тренировкой вышло.
Он хлопнул дверью.
Она легла. Улыбалась.
Впервые — без вины.
Через неделю Люся сдала на инструктора ЛФК. А через месяц — открыла свой мини-кружок для женщин 40+ во дворе.
«Группа восстановления самооценки через физнагрузку», — так и называлась.
Бесплатно.
С гантелями, матами и чайником на скамейке.