В общем, началось всё два года назад. Мне тогда было 26, жила я одна в съёмной однушке, работала в кафешке официанткой, ну и подрабатывала, где придётся – то курьером, то объявления какие-то расклеивала. Жизнь, короче, не сахар, но я как-то тянула. Мама моя жила в другом городе, мы с ней виделись редко, но созванивались часто. Она всегда была строгая, с принципами такими, знаете, из серии "порядочная женщина должна". Ну, я привыкла, что она меня вечно поучает, но любила её, конечно. Она одна меня растила, отца я вообще не знала, так что для меня мама – это всё.
И вот, два года назад, она мне звонит и говорит, что у неё нашли рак. Я как услышала, у меня земля из-под ног ушла. Она ещё пыталась бодриться, типа, "ничего, дочка, прорвёмся", но я слышала, как у неё голос дрожит. Я сразу начала гуглить, что за диагноз, какие шансы, что делать. Оказалось, что случай серьёзный, нужна химия, операции, куча обследований. А денег у нас – кот наплакал. У неё пенсия маленькая, у меня зарплата – ну, сами понимаете, официантка в провинции особо не разгуляется. Я сразу поняла, что надо что-то делать, и быстро.
Сначала я пыталась искать нормальные подработки. Бралась за всё подряд: мыла подъезды, сидела с соседскими детьми, даже пыталась шить на заказ, хотя шить толком не умею. Но всё это – копейки. А счёт за мамино лечение рос как на дрожжах. Я взяла кредит, потом ещё один, но это как мёртвому припарки. И вот однажды, когда я сидела в своей однушке и считала, сколько мне ещё надо на очередной курс химии, ко мне зашла подруга. Ну, не то чтобы прям подруга, скорее знакомая, но мы иногда болтали. Она работала в вебкам-индустрии. Не буду вдаваться в детали, но она мне как-то намекнула, что там можно заработать прилично, если не стесняться.
Я тогда её слова пропустила мимо ушей. Ну, знаете, это ж такое – для кого-то нормально, а я себя считала не из таких. Но в тот вечер, когда она зашла, я была на таком дне, что готова была хоть что попробовать. Она мне рассказала, как всё устроено: регистрируешься на платформе, делаешь контент, получаешь деньги. Всё анонимно, никто не узнает. Я сидела, слушала, и у меня в голове только одна мысль: "Маме нужна химия. Маме нужна химия". Я тогда спросила, сколько можно заработать. Она назвала сумму, от которой у меня челюсть отвисла. Это было больше, чем я за год на своей работе видела.
Короче, я решилась. Стыдно было жутко, я пару дней себя накручивала, что я какая-то грязная, что это неправильно. Но потом посмотрела на мамины анализы, на счета из больницы, и думаю: "Да пофиг, ради неё я что угодно сделаю". Зарегилась на платформе, купила дешёвую вебку, сделала первый стрим. Блин, я так нервничала, что чуть не блеванула прям перед камерой. Но потом как-то втянулась. Люди платили, я старалась, деньги пошли. Сначала небольшие, но потом всё больше. Я научилась, как себя подавать, что говорить, как выглядеть. Не скажу, что мне это нравилось, но я себе твердила: "Это ради мамы. Это временно".
Через пару месяцев я уже могла оплачивать мамины лекарства, анализы, даже договорилась с одним врачом, чтобы её в хорошую клинику положили. Мама, конечно, спрашивала, откуда деньги. Я врала, что нашла подработку в колл-центре, типа, по ночам звонки принимаю. Она вроде верила, но иногда смотрела на меня как-то странно, будто чуяла, что я недоговариваю. Я старалась не думать об этом. Главное, что она лечилась, ей становилось лучше. Врачи говорили, что шансы есть, если продолжать терапию.
Но вот тут начался первый поворот. Моя так называемая "подруга" оказалась не такой уж подругой. Она как-то проболталась своей знакомой, что я в вебкаме работаю. А та знакомая – из нашего города, и, как оказалось, знала мою тётку. Ну и, короче, пошло-поехало. Слухи разлетелись, как пожар. Я сначала даже не знала, что творится, пока мне тётка не позвонила и не начала орать в трубку, что я "позор семьи", что я "шлюха" и всё такое. Я пыталась объяснить, что это ради мамы, что я не для себя, но она и слушать не хотела. Сказала, что расскажет маме всё, если я не прекращу.
Я тогда чуть не сдохла от страха. Мама – она ж человек старой закалки, для неё такое – это конец света. Я умоляла тётку не говорить, обещала, что скоро закончу, что это временно. Она вроде согласилась, но я видела, что она на меня теперь смотрит, как на мусор. Это было больно, но я держалась. Думала, главное – маму вытянуть, а там разберёмся.
И вот, спустя полгода, мама пошла на поправку. Врачи сказали, что ремиссия, что всё идёт хорошо. Я выдохнула, думала, может, теперь можно будет потихоньку завязывать с вебкамом. Но тут как-то вечером мама мне звонит. Голос у неё ледяной, я сразу поняла, что что-то не так. Она говорит: "Я знаю, чем ты занимаешься". Я пыталась отмазаться, но она перебила: "Не ври. Мне всё рассказали". Оказалось, тётка всё-таки не выдержала и выложила ей всё. Мама начала кричать, что я её опозорила, что она лучше умрёт, чем будет жить на "такие деньги". Я пыталась объяснить, что это всё ради неё, что я не хотела, чтобы она умерла, но она орала, что я "грязная", что я её предала.
Я тогда рыдала, как ненормальная. Говорила, что люблю её, что всё это только ради неё, но она бросила трубку. Я пыталась перезвонить, но она не брала. Потом написала мне сообщение: "Не звони. Ты мне больше не дочь". Я сидела и смотрела на это сообщение, и у меня в голове просто пустота. Я не могла поверить, что это происходит. Я всё для неё делала, всё, что могла, а она… просто вычеркнула меня.
В общем, сижу я после того звонка из больницы, вся на нервах, не знаю, что делать. Решила, что надо ехать к маме, несмотря на её "не звони" и всё такое. Я просто не могла сидеть сложа руки, зная, что ей хуже. Собрала вещи, взяла билет на автобус и поехала в её город. В дороге вся измучилась, представляла, как она меня опять прогонит, как будет орать или, хуже того, просто молчать и смотреть, как на чужую. Но я себе твердила: "Надо попробовать. Хоть что-то сделать".
Приехала, добралась до больницы. В палате маму нашла не сразу – её перевели в другое отделение, где лежат те, кому совсем тяжко. Когда я её увидела, у меня сердце сжалось. Она похудела, осунулась, глаза какие-то пустые. Я подошла, говорю: "Мам, это я". Она сначала молчала, а потом повернулась и так холодно: "Зачем приехала? Я же сказала – не хочу тебя видеть". Я пыталась держать себя в руках, но слёзы сами покатились. Говорю: "Мам, я не могу без тебя. Прости, если что не так, я просто хотела, чтобы ты жила". А она в ответ: "Лучше бы я умерла, чем жить на твои позорные деньги".
Вот тут я не выдержала. Сорвалась. Выложила всё, что накипело: как я ночами не спала, как боялась, что не успею собрать на её лечение, как унижалась перед камерой, только чтобы она могла дышать дальше. Кричала, что я не для себя это делала, что я её люблю и что мне плевать, что там её знакомые треплются. Она молчала, только смотрела куда-то в сторону. А потом вдруг говорит: "Ты думаешь, мне легко? Я каждый день молюсь, чтобы Бог меня забрал, потому что я не могу смотреть людям в глаза, зная, чем моя дочь занимается".
Я стояла, как будто меня по лицу ударили. Хотела ещё что-то сказать, но тут вошла медсестра и попросила меня выйти, типа, маме нельзя волноваться. Я вышла в коридор, села на стул и просто выключилась. Сидела, наверное, час, просто пялилась в стену. А потом ко мне подошёл врач. Сказал, что мама в тяжёлом состоянии, что она отказывается от лечения, и что, если так продолжится, шансов почти нет. Я спросила, можно ли что-то сделать. Он пожал плечами и сказал, что если она не согласится на химию, то это конец. Я попросила дать мне ещё один шанс с ней поговорить, и он согласился.
На следующий день я опять пошла к ней. На этот раз решила не психовать, а говорить спокойно. Села рядом, взяла её за руку – она не вырвала, и то ладно. Я начала рассказывать, как мне страшно её потерять, как я не могу без неё жить. Сказала, что мне плевать на слухи, на тётку, на всех, кто там что-то трещит. Что я делала это не потому, что мне в кайф, а потому, что не хотела, чтобы она умерла. И тут она вдруг заплакала. Впервые за всё время я увидела, как она плачет. Говорит: "Я не хотела, чтобы ты так жила. Я хотела, чтобы у тебя всё было по-человечески, а не вот это всё". Я тоже разревелась, обняла её, а она не оттолкнула.
Мы проговорили часа два. Она рассказала, как ей было стыдно, когда ей кто-то из знакомых показал мои видео. Сказала, что не могла смотреть на себя в зеркало, потому что чувствовала себя виноватой, что я из-за неё пошла на такое. Я пыталась её убедить, что это был мой выбор, что я не жалею, потому что она жива. Не знаю, дошло ли до неё, но она хотя бы согласилась продолжить лечение. Я договорилась с врачами, чтобы они начали новый курс, и обещала, что найду деньги, даже если придётся пахать ещё больше.
Но тут начался новый треш. Пока я была в больнице, кто-то из маминых соседей, видимо, решил, что мало слухов, и выложил ссылку на мои видео в местную группу в соцсетях. И понеслось. Люди, которые меня вообще не знали, начали писать всякое: что я позор, что я "такая-сякая", что маму мою жалко. Кто-то даже написал, что я специально её довожу, чтобы она умерла, и я могла "жить своей грязной жизнью". Я читала это и не могла поверить, что люди могут быть такими жестокими. Я удалила все свои аккаунты в соцсетях, но это не помогло – слухи уже расползлись, как тараканы.
И вот, когда я думала, что хуже уже некуда, мне позвонила мамина соседка. Сказала, что мама опять в больнице, но на этот раз она сама попросила меня приехать. Я бросила всё и поехала. Когда я вошла в палату, мама выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз. Но она посмотрела на меня и сказала: "Прости меня". Я не ожидала такого. Она сказала, что всё это время винила себя, что не смогла меня остановить, что из-за неё я пошла на такое. Сказала, что любит меня, и что ей всё равно, что там люди говорят, потому что я её дочь, и она хочет, чтобы я была рядом.
Я сидела, держала её за руку, и мы обе плакали. Она попросила меня перестать снимать видео, сказала, что не хочет, чтобы я так жила. Я пообещала, хотя не знала, как это сделать – кредиты, счета, всё это никуда не делось. Но я видела, что ей важно это услышать, и я не могла ей отказать. Мы договорились, что я останусь с ней, пока она не поправится, а там будем думать, что делать дальше.
Мама умерла через три месяца. Лечение помогло ненадолго, но рак оказался сильнее. Я была с ней до последнего дня, и это, наверное, единственное, о чём я не жалею. Мы много говорили, вспоминали, как я маленькая бегала к ней на работу, как она учила меня готовить борщ. Она даже шутила иногда, хотя я видела, как ей тяжело. Перед смертью она сказала, что гордится мной, потому что я боролась за неё до конца. Это было последнее, что она мне сказала.
Сейчас я пытаюсь жить дальше. Вебкам я бросила, хотя долгов ещё куча, и я не знаю, как их выплатить. Живу в другом городе, подальше от всех этих слухов. Устроилась на новую работу – ничего особенного, но хотя бы честно. Иногда мне пишут старые "клиенты", но я их блокирую. Пытаюсь забыть всё, что было, но это не так просто. Каждый день думаю о маме, о том, что я могла бы сделать иначе. Иногда кажется, что я её подвела, а иногда – что я сделала всё, что могла.
Пишу это, потому что до сих пор не могу отпустить. Может, кто-то скажет, что я сама виновата, что не надо было лезть в вебкам. Может, и так. Но я не жалею, что боролась за маму. Жалею только, что не смогла её спасти. Если кто-то дочитал до конца, спасибо.
