Пётр Аркадьевич Столыпин. Вот кого стоило бы включить в список "недооценённых гигантов" русской истории. Про него принято вспоминать либо в духе "ага, виселицы", либо из школьного "столыпинские реформы". И всё. Хотя на самом деле, если вы хотите понять, почему Россия в начале XX века балансировала между имперским прорывом и революционным обрывом, вам без Столыпина никак.
Давайте же поговорим про человека, который рискнул изменить Россию не словами, а делами. Про того самого премьера, который за пять лет сделал больше, чем другие за двадцать, а потом... был убит.
Итак, пристегните ремни: Столыпин – человек, который знал, что нужно делать.
Премьер, который пришёл на пороховой бочке
1906 год. Россия только что вылезла из революционной мясорубки 1905 года, где под раздачу попало всё и вся: крестьяне жгли усадьбы, рабочие строили баррикады, социалисты размахивали бомбами, а царь... царь просто не знал, куда деваться.
И тут появляется он – Пётр Аркадьевич Столыпин.
Новый премьер-министр. Человек из старой дворянской породы, но с умом и характером абсолютно не дворянским. Не любил пустых балов, не носился с портретами царя, зато имел привычку говорить правду прямо в лицо. Даже Николаю II.
У Столыпина был простой, как выстрел, план: раз народ бунтует – значит, дайте ему землю, дайте ему работу, дайте ему стабильность.
Только не обещаниями, а реальной собственностью. Хотите крестьянина – сделайте его хозяином. Хотите порядок – начните с порядка в деревне.
Но кто вам сказал, что реформаторов... любят?
"Столыпинские галстуки" и легенда о виселицах
Вы наверняка слышали выражение "столыпинский галстук"? Оно о виселице. Противники Столыпина сделали всё, чтобы запомнилась именно эта сторона его правления. Мол, вот он – душитель свободы, царь-стрелок в министерском кресле.
Да, подавление мятежей было жёстким.
Столыпин запустил военно-полевые суды, которые штамповали приговоры мятежникам быстро и без лишней бумажной волокиты. Приговоры были, скажем так, неудобоваримыми для либеральной публики.
Но знаете, в чём ирония?
Параллельно с этим "висельником" шла гигантская земельная реформа, которая должна была, по плану, решить крестьянский вопрос радикально и навсегда. И вот об этом почему-то никто из правдолюбцев особо не вспоминает.
Земля крестьянам. Но не по-большевистски
Столыпин не собирался устраивать бесплатную раздачу земель, как позже делали большевики. Его идея была в том, чтобы крестьянин мог ВЫКУПИТЬ участок, оформить его как частную собственность и выйти из общины.
Смысл? Всё гениально и просто.
Хочешь, чтобы мужик работал – сделай его хозяином. Свой кусок земли крестьянин удобрит потом и кровью, а за казённую пашню – махнёт рукой.
Столыпин надеялся, что из вот этих крепких крестьян-хозяев вырастет новый класс собственников, на которых будет держаться империя. И на бумаге это работало. За пять лет миллионы крестьян вышли из общин, переселились в Сибирь, подняли урожайность и начали зарабатывать. Россия уверенно шла к тому, чтобы стать аграрной сверхдержавой.
Но тут...
Реформа шла медленно. Враги кричали, что крестьяне недовольны. Левые клеймили Столыпина как "продавшегося капиталистам", правые считали его слишком мягким. А он продолжал делать своё дело и прекрасно понимал, что времени у него мало...
Слишком успешный для эпохи заговоров
Пётр Аркадьевич, как человек умный, прекрасно знал, что его либо убьют, либо снимут. Слишком много врагов нажил. Его боялись как либералы, так и радикалы, презирала часть двора, ненавидели социалисты. Он мешал всем.
Покушений было множество
В 1906 году террористы подорвали его дачу. Столыпин остался жив, но погибло 27 человек. Сам он тогда сказал фразу, которую можно было бы выбить на граните:
"Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия".
В итоге убили его в Киеве, в 1911 году. Прямо в театре. Пистолет, два выстрела, актёрская пауза... и всё. Империя потеряла человека, который мог её спасти. А спустя шесть лет большевики сделали всё наоборот: землю отобрали, крестьян согнали в колхозы, да ещё и довели до голода.
Столыпин прекрасно понимал, что любая внешняя угроза для России становится смертельно опасной, когда внутри начинается разброд. Его главная ошибка была в том, что он не успел довести реформы до конца. Его убрали, и страну снова швырнуло в революционные качели.
Сегодня этот урок вспоминают чаще и осмысленнее
Именно поэтому современная Россия так жёстко держится за внутреннее единство, когда вокруг снова начинают сжиматься кольца внешнего давления. Память о Столыпине – это не про былое, понимаете? Это про "никогда больше".