– Всё, надоело! Ты думаешь только о своих железках! – Ирина швыряла в сумку детские вещи, не глядя на мужа. – Я больше не могу так жить!
Максим стоял в дверях спальни, сжимая в руках новый рубанок. Еще час назад он радовался покупке, а теперь инструмент казался тяжелым, словно камень.
– Ира, ну послушай... Этот рубанок мне нужен для работы. Заказов стало больше, скоро отобьется.
– Отобьется! – она развернулась к нему, глаза блестели от слез. – А ванная у нас течет уже полгода! Настя стесняется подружек домой приводить!
Восьмилетняя Настя сидела на диване, прижав к груди плюшевого медведя. Она молчала, но по лицу девочки было видно, что каждое резкое слово родителей бьет по ней.
– Мам, может, не надо ссориться? – тихо спросила она.
– Настенька, собирай свои книжки. Мы едем к бабушке, – Ирина старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
Максим опустил рубанок на пол.
– Ира, не делай так. Давай поговорим нормально.
– Говорить? Мы уже все переговорили. Ты живешь в своем мире, где есть только мастерская и твои драгоценные инструменты. А мы с Настей просто мешаем.
Она застегнула сумку и взяла дочку за руку.
– Пап, мы же вернемся? – Настя обернулась на пороге.
Максим хотел что-то сказать, но Ирина уже тащила ребенка к выходу.
– Ещё пожалеешь, что меня выгнал — да через годик сам приползёшь! – бросила она, хлопнув дверью.
Квартира наполнилась тишиной. Максим медленно поднял рубанок и поставил его на стол. Потом сел на диван, где только что сидела дочка, и уткнулся лицом в ладони.
Первую неделю он почти не замечал отсутствия жены и дочери. Можно было работать допоздна, не слушать претензий о беспорядке, есть что попало и когда захочется. Максим даже переставил мебель в гостиной, освободив место для верстака. Теперь можно было шлифовать детали дома, не таская их в мастерскую.
Но к концу второй недели тишина начала давить. Он стал включать телевизор просто для фона, хотя раньше терпеть не мог постоянный шум. По вечерам ловил себя на том, что прислушивается – не хлопнет ли дверь, не послышатся ли знакомые голоса в коридоре.
Ирина тем временем устроилась на новое место в торговом центре. Магазин женской одежды "Стиль" был гораздо престижнее того, где она работала раньше. Здесь платили больше, а клиентки были солиднее.
– Ириша, ты как? Не грустишь? – Андрей из соседнего отдела часто заходил поболтать. Он продавал мужские рубашки и костюмы, выглядел всегда безупречно, умел поддержать разговор на любую тему.
– Нормально вроде, – отвечала Ирина, складывая блузки на полке.
– А дочка как переносит... ситуацию?
Ирина вздохнула. Настя действительно стала молчаливой, часто спрашивала про папу. Галина Васильевна, мать Ирины, только подливала масла в огонь.
– Я же говорила – нечего было связываться с этим неудачником. Вон, мой сосед Петр Иванович, тоже овдовел, так у него и квартира в порядке, и машина новая. А твой Максим только в мастерской своей и пропадает.
Ирина промолчала тогда, но сейчас, глядя на участливое лицо Андрея, подумала, что мать, возможно, была права.
– Знаешь что, – Андрей наклонился ближе, – если хочешь отвлечься, можем после работы кофе выпить. Я знаю одно уютное место.
У Максима дела в мастерской шли неплохо. Старый мастер Семеныч, у которого он работал уже пять лет, доверял ему сложные заказы. А в тот вторник к ним пришла необычная клиентка.
Елена Сергеевна была женщиной лет сорока пяти, одетой со вкусом, но без показной роскоши. Она внесла в мастерскую фотографию старинного комода.
– Это семейная реликвия, – сказала она, показывая снимок. – Достался от прабабушки. Но состояние ужасное – краска облупилась, ящики заедают, одна ножка подломленная.
Максим изучил фотографию. Комод был красивый, с резными элементами, но требовал кропотливой работы.
– Работа сложная, займет месяца два минимум, – честно сказал он.
– Меня это устраивает. Главное – качество.
Елена Сергеевна назвала сумму, от которой у Максима перехватило дыхание. Этих денег хватило бы на ремонт ванной и еще останется.
Он взялся за работу с энтузиазмом. Комод оказался действительно старинным, с интересными конструктивными решениями. Максим проводил в мастерской почти все время, изучая каждую деталь, подбирая подходящие материалы для реставрации.
Семеныч только качал головой:
– Ты, Максим, совсем про семью забыл что ли? Жена небось скучает.
– Жены у меня нет, – коротко отвечал Максим и снова погружался в работу.
А Ирина в это время все чаще оставалась после закрытия магазина пить кофе с Андреем. Он рассказывал интересные истории, был внимательным собеседником, никогда не жаловался на усталость или нехватку денег.
– У тебя такие красивые глаза, – сказал он однажды вечером. – Удивительно, как можно было тебя отпустить.
Ирина покраснела. Давно она не слышала комплиментов.
Дома Настя спрашивала:
– Мам, а когда мы к папе вернемся?
– Не знаю, доченька. Возможно, и не вернемся.
– А почему?
Ирина не знала, что ответить. Сама она уже начинала сомневаться в правильности своего решения, особенно глядя на грустные глаза дочери.
Галина Васильевна была другого мнения:
– Правильно сделала, что ушла. Пусть поживет один, поймет, что потерял. А если не поймет – значит, тебе с ним вообще не по пути.
К концу первого месяца Максим почти закончил грубую обработку комода. Старая краска была удалена, поврежденные части заменены новыми, подломленная ножка восстановлена. Осталось самое тонкое – покрытие и финишная отделка.
Он работал вечерами и по выходным, полностью погрузившись в процесс. Дома теперь было тихо и пусто, но в мастерской Максим чувствовал себя нужным и важным.
Ирина же все глубже увязала в отношениях с Андреем. Он провожал ее до дома, дарил мелкие подарки, был галантным и обходительным. Но однажды все изменилось.
– Андрей, а почему ты никогда не рассказываешь о себе? – спросила Ирина, когда они сидели в кафе.
Он замялся, потом неохотно ответил:
– Да что рассказывать... Живу один, работаю.
– А раньше? Был женат?
– Ну... формально еще женат, – он избегал ее взгляда. – Но мы с женой уже давно не живем вместе.
Ирина почувствовала, как что-то холодное шевельнулось в груди.
– То есть как не живете?
– Да понимаешь, отношения изжили себя. Она живет своей жизнью, я своей.
– А дети?
– Есть сын, ему пятнадцать. Живет с матерью.
Ирина молча допила кофе. Значит, все это время она встречалась с женатым мужчиной, который просто развлекался.
В тот же вечер Настя заболела. Сначала просто простуда, но потом кашель усилился, поднялась температура. Галина Васильевна суетилась, но толком помочь не могла.
– Может, папе позвонить? – спросила Настя сквозь кашель.
– Зачем? Он же занят своими важными делами, – резко ответила Ирина, но сердце сжалось.
Максим ничего не знал о болезни дочери. Он как раз закончил основную работу с комодом и приступил к финишной отделке. Елена Сергеевна приходила раз в неделю посмотреть на прогресс и каждый раз восхищалась мастерством.
– Максим Петрович, вы настоящий художник! У меня есть знакомые, которым тоже нужна реставрация мебели. Можно я дам им ваш телефон?
– Конечно, – Максим был польщен.
Действительно, вскоре ему позвонили еще несколько человек. Заказы были хорошие, сложные, прибыльные. Максим впервые за долгое время почувствовал уверенность в завтрашнем дне.
Он даже начал откладывать деньги. Сначала просто складывал лишние купюры в банку из-под кофе, потом открыл депозит в банке. За два месяца накопилась приличная сумма – как раз хватит на ремонт ванной комнаты.
Мысли об Ирине и Насте приходили все чаще, особенно по вечерам. Максим подумывал позвонить, но гордость не позволяла. Ирина сама ушла, пусть сама и возвращается.
А у Ирины дела шли совсем плохо. После разговора с Андреем о его семейном положении она перестала с ним встречаться. Он еще пару раз пытался пригласить ее, но она вежливо отказывалась.
Настя болела уже третью неделю. Врачи говорили, что ничего страшного, просто организм ослаблен, нужно время. Но девочка стала совсем тихой, часто лежала с закрытыми глазами и почти ничего не ела.
– Мам, можно я папе позвоню? – спросила она однажды вечером.
– Настя, мы же говорили...
– Ну пожалуйста. Я просто хочу услышать его голос.
Ирина посмотрела на бледное лицо дочери и не смогла отказать.
Максим как раз заканчивал работу в мастерской, когда зазвонил телефон.
– Пап? – слабый голос дочери заставил его сердце сжаться.
– Настенька! Как дела, малыш?
– Я болею. Кашляю и температура.
– А мама рядом?
– Мама на кухне. Пап, а ты скучаешь по нам?
Максим закрыл глаза. Конечно, скучает. Каждый день, каждую минуту.
– Скучаю, доченька. Очень скучаю.
– А когда мы увидимся?
– Скоро, обязательно скоро.
После разговора Максим долго сидел в пустой мастерской. Семеныч уже ушел домой, вокруг была тишина. Он достал телефон и набрал номер Ирины, но в последний момент сбросил вызов.
На следующий день он впервые за два месяца пришел домой пораньше и принялся за ремонт ванной. Работал молча, методично, словно это была очередная реставрация в мастерской. К вечеру старая плитка была сбита, трубы проверены, составлен список необходимых материалов.
Елена Сергеевна пришла забирать комод в конце недели. Увидев результат, она ахнула:
– Это же произведение искусства! Максим Петрович, вы превзошли все мои ожидания!
Комод действительно выглядел великолепно. Максим восстановил первоначальный цвет дерева, отреставрировал резные элементы, заменил фурнитуру на стилизованную под старину. Изделие словно вернулось в свои лучшие времена.
– У меня есть для вас еще один заказ, – сказала Елена Сергеевна, расплачиваясь. – Но это уже на весну. Буфет восемнадцатого века.
Максим кивнул, пряча деньги в бумажник. Сумма была внушительная – теперь можно делать ремонт не экономя.
Ирина в это время сидела у постели дочери. Настя наконец начала поправляться, но была еще очень слабая.
– Мам, а помнишь, как мы с папой ездили на дачу к дяде Сереже? – спросила девочка.
– Помню.
– А как мы костер разжигали? И папа показывал мне созвездия?
Ирина вспомнила тот летний вечер. Максим действительно знал много интересного про звезды, мог часами рассказывать об их названиях и легендах. Настя тогда слушала, затаив дыхание.
– Мам, а почему вы поссорились?
Ирина не сразу ответила. Почему они поссорились? Из-за ванной комнаты? Из-за денег? Или из-за того, что она почувствовала себя ненужной, забытой среди его инструментов и заказов?
– Просто так получилось, доченька.
– А нельзя помириться?
– Не знаю, Настя. Не знаю.
Галина Васильевна слушала этот разговор из коридора и качала головой. Дочь явно жалеет о своем решении, а внучка совсем зачахла без отца. Может, действительно стоит что-то предпринять?
В субботу утром телефон у Максима зазвонил неожиданно рано.
– Максим? Это Галина Васильевна.
Он удивился. Теща никогда особо его не жаловала и звонила крайне редко.
– Слушаю вас.
– Ирина сегодня работает до позднего, а я себя неважно чувствую. Можешь забрать Настю на выходные? Она все время спрашивает про тебя.
Максим не раздумывая согласился. Через час он уже ехал к теще.
Настя была готова и ждала у окна. Увидев отца, она бросилась к нему со всех ног.
– Пап! Я так соскучилась!
– И я, малыш. И я.
Галина Васильевна молча подала ему детские вещи.
– Она болела. Ослабла очень. Береги ее.
– Конечно берегу.
Дома Настя с любопытством осматривала изменения.
– Пап, а что это ты тут делаешь? – спросила она, заглядывая в ванную комнату.
– Ремонт. Помнишь, мама хотела?
– Ремонт? Сам?
– Сам.
Настя обняла его за шею.
– А мы с мамой вернемся, когда ты закончишь?
Максим не знал, что ответить.
Выходные пролетели быстро. Они гуляли в парке, смотрели мультики, готовили вместе блины. Настя рассказывала про школу, про новых подружек, про то, как скучает по дому.
– Пап, а мама плачет по вечерам, – сказала она перед сном.
– Откуда ты знаешь?
– Слышу. Она думает, что я сплю, но я слышу.
Максим долго лежал без сна после этих слов.
В воскресенье вечером он не отвез дочку к Галине Васильевне, а поехал сам. Настя сидела рядом в машине, довольная и счастливая.
У подъезда они встретили Ирину. Она возвращалась с работы, выглядела усталой. Увидев мужа с дочерью, остановилась.
– Привет, – сказал Максим.
– Привет, – ответила она тихо.
Они поднялись вместе. Галина Васильевна открыла дверь и, окинув всех взглядом, ушла на кухню, словно ничего особенного не происходит.
Максим достал телефон и показал Ирине фотографии.
– Это что? – спросила она.
– Ванная комната. Я закончил ремонт.
Ирина молча листала снимки. Ванная действительно была красивой – новая плитка, современная сантехника, все аккуратно и со вкусом.
– Когда ты успел?
– По вечерам. И на выходных.
Они стояли в прихожей, между ними висела тишина. Настя прижималась к отцу, но глаза не отводила от матери.
– Я не приполз, – сказал Максим наконец. – Я пришел. За своей семьей.
Ирина смотрела на него долго. На этого мужчину, с которым прожила десять лет, родила дочь, ссорилась и мирилась. Он изменился за эти два месяца – стал серьезнее, собраннее. А может, изменилась она сама?
– А я думала, ты никогда не придешь, – тихо сказала она.
Галина Васильевна выглянула из кухни:
– Чай будете пить или так постоите?
Максим посмотрел на жену вопросительно.
– Не здесь, – сказала Ирина. – Поедем домой. Если ты действительно хочешь.
– Хочу.
Они собрали вещи молча. Настя суетилась, радостно хватая игрушки и книжки. Галина Васильевна помогала, но ничего не говорила.
В машине Ирина сидела на переднем сидении, Настя на заднем. Девочка болтала без умолку, рассказывая, как они с папой провели выходные.
– Мам, а мы теперь будем жить все вместе?
Ирина оглянулась на дочь, потом посмотрела на Максима.
– Попробуем, – сказала она. – Попробуем.
Дома они долго ходили по квартире, словно видели ее впервые. Ванная комната действительно была красивой. Максим убрал верстак из гостиной, расставил мебель как раньше.
Вечером, когда Настя наконец уснула, они сидели на кухне за чаем.
– Почему ты не позвонил раньше? – спросила Ирина.
– Гордость, наверное. Думал, ты сама вернешься.
– А почему решил прийти сейчас?
– Настя сказала, что ты плачешь по вечерам.
Ирина опустила глаза.
– Плачу. Понимаю, что натворила. Из-за глупой ванной комнаты разрушила семью.
– Не из-за ванной, – Максим покачал головой. – Из-за того, что я перестал тебя слышать. Думал только о работе, забыл про самое важное.
Они говорили до глубокой ночи. Не ругались, не выясняли отношения – просто говорили. О том, что было, что будет, как жить дальше.
– Нам нужно многое изменить, – сказала Ирина.
– Знаю. Я готов.
– И я тоже.
Утром Настя проснулась в своей кровати, в своей комнате. Родители сидели за столом, пили кофе и о чем-то тихо разговаривали. Все было как раньше, но девочка чувствовала – что-то изменилось. Стало спокойнее, надежнее.
– Мам, пап, а мы больше не будем ссориться? – спросила она.
Максим и Ирина переглянулись.
– Постараемся, доченька, – сказал отец. – Очень постараемся.
И впервые за долгое время в доме воцарился настоящий мир.
***
Прошло два года. Максим и Ирина научились ценить друг друга, семья крепла с каждым днем. Настя подросла и стала настоящей помощницей. Этим летом они впервые за долгое время поехали на дачу к родственникам. Но в первый же день соседка тетя Валя подбежала к забору: "Ирочка, девочка моя! Ты не поверишь, кого я вчера видела в деревне! Андрей, помнишь, тот, с которым ты... Так вот, он искал твой адрес, расспрашивал всех. Говорит, срочно нужно с тобой встретиться, дело жизни и смерти..." читать новую историю...