Дневник Лики. Дата: 8 ноября, четверг. Морозец, кофе с корицей и... червячки в ауре.
Привет, мои невидимые (а может, и не совсем?) читатели! Лика снова на связи.
После вчерашнего урока Арина о силе мысли я пыталась весь вечер "заказать" себе спокойный сон без кошмаров про ворон и навязчивых соседей.
Результат? Морис проспал несколько часов на моей голове, как шапка, и храпел. Наверное, это его способ сказать: "Расслабься, рабыня, я твоя защита!". Спасибо, "Царь". Хоть не нагадил.
Утро началось странно. В "Лавровом листе" – предпраздничная суета (какой-то корпоратив готовился), воздух густой от запаха свежей выпечки и взбитых сливок.
Я наливала эспрессо постоянному клиенту – бухгалтеру Анне Петровне, милой даме, которая всегда жалуется на ревматизм и внука-двоечника.
И вдруг... я увидела.
Не глазами, а как бы внутренним зрением, тем же местом, которым видела нити судьбы.
Вокруг головы Анны Петровны, в ее золотисто-сероватой ауре (да, теперь я это различаю – спасибо, Арин, за "апгрейд" зрения), копошилось... нечто.
Маленькое, темно-серое, похожее на слизняка или пиявку. Оно пульсировало, впившись крошечными усиками куда-то в область ее правого виска.
От него шла тонкая ниточка тяжести, уходящая вниз, будто в пол. Анна Петровна вздохнула, потёрла висок:
– Опять голова... Сын с невесткой опять ссорятся. Нервы.
Я едва не пролила кофе. Отшатнулась. Существо будто почуяло мой взгляд, дёрнулось и... спряталось глубже в ауру, став почти невидимым.
Сердце забилось чаще. Что это? Новый вид "тьмы"? Колдовство того типа в плаще?
Пока я приходила в себя, в кафе ворвалась Ольга. Несла коробку с эклерами, но вид у нее был... изможденный. Глаза запавшие, тени под ними фиолетовые, будто не спала неделю.
Ее обычно яркая, чуть аляповатая аура (представьте клубок розовых и оранжевых ниток) была тусклой, мутной.
И на ней... сидели два. Два серых слизняка! Один – у самого сердца, другой – обвил шею, как ошейник. Они пульсировали в такт ее дыханию, высасывая яркие искорки ее энергии.
– Лик, спаси меня! – Ольга почти упала на стойку.
– Опять он! Тёма! Пишет, звонит... Говорит, "осознал", "любит", "без меня – конец". А вчера... вчера я видела его с той же блондинкой! Опять! Я... я не могу! Плакала всю ночь. Кажется, с ума схожу.
Ее голос дрожал, а серые слизни на ее ауре, казалось, разбухли от этой истерики.
Меня передёрнуло. Отвращение смешалось с холодным страхом. Это было... мерзко. И опасно. Я почувствовала, как брошь у сердца зажужжала тревожно.
– Оль, – сказала я как можно спокойнее, хотя внутри все сжалось.
– Успокойся. Выпей воды. И... слушай. После смены – зайди ко мне. Домой. Поболтаем. Только... чур, без истерик и звонков ему. Выключи телефон. Договорились?
Она посмотрела на меня мокрыми, потерянными глазами, кивнула:
– Договорились. Только... помоги. Я больше не могу так.
Оставшуюся смену я работала на автомате. Слизни... Они были везде! Не у всех, конечно. У Анны Петровны – один маленький.
У вечно недовольного бизнесмена, который вечно торопится и кричит на бариста – целый клубок у солнечного сплетения.
У молодой мамы Светы – крошечный, еле заметный, у локтя, когда она нервно теребила телефон, ожидая звонка от мужа.
Но у Ольги... у Ольги они были самыми большими и жирными. И я понимала – это не просто "сглаз". Это что-то, что кормится ее болью, ее страхами, ее неспособностью отпустить.
Дома я быстро прибралась (Морис "помогал", гоняя пыль под диваном), поставила чайник.
Брошь не унималась – легкое, тревожное жужжание под пальцами.
Я мысленно позвала: Арин? Это... это то, о чем я думаю?
Воздух в углу комнаты сгустился, и он появился. Не с сарказмом, а с серьёзностью, которая сразу насторожила.
Его крылья были чуть приспущены, глаза – темно-бирюзовыми, глубокими.
– Видишь их, – это было не вопрос, а констатация. Он смотрел прямо на меня, но я знала – он видит то же, что и я, и гораздо больше.
– Что ЭТО, Арин?! – выдохнула я.
– Это он? Колдун? Это его работа?
– Нет, Лика, – Ангел покачал головой. – Это не его рук дело. Хотя он, возможно, мог бы их создавать... Но эти... гораздо проще и страшнее в своей обыденности. Это энергетические паразиты. Сгустки низковибрационной энергии. Не сущности извне, а... проекции. Выращенные самим человеком.
Я остолбенела.
– Как... выращенные? Ольга их вырастила?!
– Неосознанно, – пояснил Арин, медленно приближаясь. Его взгляд скользнул по моей броше.
– Они возникают там, где есть постоянный источник "тяжёлой" энергии: обида, застарелый страх, неотпущенная боль, навязчивая мысль, маниакальная привязанность. Как плесень во влажном углу. Человек кормит их своей слабостью, своим нежеланием (или неумением) разорвать порочный круг. Они – не причина, а следствие. Но, поселившись, они усиливают негатив, создавая петлю: боль, паразит, еще большая слабость и боль. Ольгины... весьма "упитанные".
Меня затрясло. От осознания. От ответственности.
– И... я могу их убрать? Как нити распутывала?
– Можешь, – кивнул Арин.
– Но осторожно. Ты – скальпель, а не молот. И помни: если не убрать корень – боль, привязанность, страх – они вернутся. Или появятся новые. Ты дашь ей шанс, инструмент, но не сделаешь работу за неё.
Он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным.
– Правила, Лика. Запомни их, как молитву. От этого зависит не только Ольга, но и твоя собственная энергетическая чистота.
1. Защита прежде всего.
Твой щит (брошь) должен быть активен. Почувствуй его свет, окружи себя им плотным коконом. Представь, как он отсекает любую попытку паразита или его "грязи" прицепиться к тебе. Дыши: вдох на 4 (наполняйся светом), задержка на 7 (концентрируй защиту), выдох на 8 (выдыхай все чужое). Повтори минимум трижды перед началом и после.
2. Фокус и намерение. Не просто "убрать гадость". Твое намерение должно быть кристальным:
"Я осторожно отделяю и удаляю энергетический паразит, питающийся слабостью Ольги, освобождая пространство для ее собственного света. Во благо Ольги и гармонии Вселенной".
Думай об этом непрерывно во время процесса.
3. Инструмент – твои руки. Но не физические. Представь, как из центра твоих ладоней исходят лучи чистого, золотисто-белого света. Тонкие, как лазерные скальпели. Ими ты будешь работать.
Никаких физических прикосновений к Ольге без ее явного согласия на "массаж" или что-то подобное! Скажи, что тебе нужно сосредоточиться, попроси ее сесть удобно, закрыть глаза и постараться дышать глубже, спокойнее. Предложи ей представить свет внутри себя.
4. Действуй точечно и плавно. Не лезь "кувалдой". Подведи свои "световые скальпели" к паразиту. Начни с того, что кажется слабее или доступнее (у Ольги – тот, что на шее). Представь, как твой свет аккуратно подрезает "усики"-присоски, которыми он впился в ее ауру. Не рви! Режь тонко, светом.
Паразит будет сопротивляться – почувствуешь тяжесть, отторжение, может, даже лёгкую тошноту. Дыши глубже, усиливая свой свет и защиту.
5. Отделение и трансмутация. Как только основные "присоски" подрезаны, представь, как твой свет осторожно обволакивает паразита, как кокон. Не дай ему сбежать или распасться тут же, отравляй его в кокона пространство!
Как только он полностью в "коконе", резко, но мысленно представь, как этот кокон вместе с содержимым уходит глубоко-глубоко в землю, к очищающему огненному ядру планеты, где вся негативная энергия трансмутируется в нейтральную.
Или представь, как кокон сгорает в столбе яркого белого пламени прямо перед тобой, превращаясь в чистый свет. Важно: визуализируй его полное уничтожение, трансформацию!
6. После – свет и заземление. После удаления каждого паразита (а у Ольги их два!), направь потоки мягкого, целительного золотого света из своих рук в то место, где он сидел. Как бы "залатывая" и очищая ауру.
Представь, как свет наполняет Ольгу, придает ей сил.
Затем ОБЯЗАТЕЛЬНО "заземлись" сама: представь, как весь возможный остаточный негатив стекает с тебя через ступни глубоко в землю. Встряхни кистями рук. Сделай несколько глубоких вдохов-выдохов. Выпей воды. Только потом берись за следующего.
7. Никаких гарантий и советов. Не обещай Ольге чуда. Не говори: "Я удалила паразитов, теперь все будет супер!". Скажи: "Я постаралась помочь твоей энергии очиститься. Теперь тебе важно самой не подпускать эту "грязь" обратно. Думай о светлом, отпускай боль, ставь границы".
Дай ей инструмент – технику дыхания для успокоения, посоветуй сжигать символически старые вещи, связанные с Артёмом, но не навязывай. Её путь – её выбор.
Я слушала, впитывая каждое слово. Это было сложнее, чем распутывать нити. Страшнее. Ответственнее. Арин подошёл совсем близко, его крылья слегка касались моего плеча, оставляя легкое ощущение прохлады и силы.
– Готова? – спросил он тихо.
– Она уже стучится.
Действительно, в дверь постучали. Ольга. С заплаканными глазами и трясущимися руками.
Ольга сидела на моем диване, сжимая в руках стакан воды. Морис, почуяв "тяжелую" энергию, гордо удалился на подоконник, демонстративно повернувшись спиной.
– Лик, я не знаю, что делать... – начала она, и голос ее снова задрожал. Серый слизень у ее сердца заметно вздрогнул, второй на шее сжался.
– Оль, закрой глаза, – сказала я максимально спокойно, хотя сердце колотилось.
– Просто дыши. Глубоко. Вдох... медленный выдох... Представь свет в своей груди. Я... я попробую тебе помочь. Доверься.
Я встала перед ней, закрыла на мгновение свои глаза.
Защита. Кокон света. Дыхание: 4-7-8. Брошь отозвалась теплой волной, обволакивающей меня. Я представила непробиваемый золотой купол вокруг себя.
Открыла глаза. Арин стоял в полуметре от Ольги, внимательно наблюдая, его лицо было сосредоточенным.
Подняла руки ладонями к Ольге, не касаясь ее. Сфокусировалась. Из центров ладоней потянулись тонкие, яркие лучи бело-золотого света.
Намерение: "Отделяю и удаляю паразита, кормящегося болью Ольги. Во благо. Освобождаю пространство для ее света".
Направила лучи к тому слизню, что обвивал шею. Он был ближе, казался чуть слабее.
Как только свет коснулся серой массы, я почувствовала сопротивление. Тяжелое, липкое, как холодная смола. От него веяло отчаянием и навязчивой мыслью: "Он вернется, он должен вернуться, я без него не могу". Меня чуть не вывернуло.
Дыши, Лика. Вдох - 4 (свет сильнее), задержка - 7 (фокус!), выдох - 8 (выдыхай гадость). Я представила свои световые лучи как тончайшие лезвия. Аккуратно, плавно повела ими, подрезая темные усики-присоски, которыми паразит впился в ауру Ольги у основания шеи. Каждый "подрез" отдавался во мне легкой дрожью, холодком по спине. Паразит дёргался, пытался вжаться глубже.
– У-ух... – невольно крякнула Ольга, морщась.
– Что-то... холодное на шее... Давит…
– Дыши, Оль, – тихо сказала я.
– Просто дыши. Это пройдет. Представляй свет.
Арин молча наблюдал. Его присутствие было как якорь.
Последний усик был самым толстым. Я собралась, усилила поток света из ладоней – и "отсекла" его.
Паразит на шее дёрнулся и... отделился! Он повис в ауре, серый, бесформенный комок. Я мгновенно представила, как мой свет обволакивает его плотным золотым коконом.
Трансмутация! Мысленным усилием швырнула этот кокон вниз, в пол, представив, как он падает сквозь этажи, глубоко-глубоко в землю, к очищающему пламени ядра. Сгори!
Облегчение. Легкое, но ощутимое. Я тут же направила потоки мягкого, теплого золотого света в то место на шее Ольги, где сидел паразит. Представила, как свет заливает ранку, очищает, наполняет силой. Ольга вздохнула глубже, ее плечи немного расслабились.
– Лучше? – спросила я, переводя дух. Защитный кокон надо было поддерживать – это отнимало силы.
– Да... как будто воротник расстегнули, – прошептала она, не открывая глаз.
Теперь очередь второго. У сердца. Он был больше, темнее. Пульсировал в такт ее страху. "Отделяю и удаляю паразита страха и привязанности. Освобождаю пространство для любви к себе".
Лучи света снова протянулись. Сопротивление было сильнее! Волна тошноты накатила на меня. От него пахло гнилыми цветами и слезами. Вдох - 4, задержка - 7, выдох - 8. Моя защита крепка.
Я снова работала "скальпелями", подрезая усики. Этот паразит цеплялся отчаяннее. Когда последний усик был подрезан, он не просто отделился – он рванулся... в сторону! Не вниз, а будто хотел вцепиться во что-то рядом.
Но мой золотой кокон света поймал его мгновенно. На этот раз я представила столб белого пламени прямо перед собой. Сгори!. Мысленно скомандовала я, швыряя кокон в пламя. Серый комок исчез в ослепительной вспышке.
Я чуть не рухнула от усталости, но удержалась. Снова – поток целительного света в область сердца Ольги. Мягкий, теплый, успокаивающий.
Заземление. Представила, как вся тяжесть, вся липкая гадость стекает с меня через ноги в землю. Встряхнула руками. Сделала несколько глотков воды. Защитный кокон медленно ослабел, но брошь продолжала мягко греть грудь.
– Оль, можно открывать глаза, – сказала я, садясь рядом. Сама дрожала мелкой дрожью.
Она открыла глаза. Они были... другими. Не такими запавшими. Взгляд – менее потерянным. Она потрогала шею, потом грудь.
– Странно... – прошептала она. – Тяжести... нет. Как будто камень с души убрали. Лик... что ты сделала? Массаж какой-то энергетический?
Я устало улыбнулась.
– Что-то вроде. Главное – тебе легче?
– Да... Знаешь, да. Не хочется плакать. И... звонка от него не хочется. Вообще не хочется.
Она удивленно посмотрела на свой молчащий телефон.
– Как будто... тупая боль прошла. Осталось... пустота. Но спокойная.
Арин, стоявший рядом, кивнул мне с одобрением. Его крылья расправились чуть шире.
– Ты сделала все верно, – прозвучал его голос только в моей голове.
– Теперь ее выбор. Помни правило 7.
– Оль, – сказала я вслух, глядя ей в глаза.
– Я убрала... "грязь", которая копилась от всей этой боли. Но если ты снова начнёшь звонить ему, смотреть его соцсети, прокручивать в голове "а что если", ждать... эта "грязь" вернется. Быстрее, чем ты думаешь. Твой выбор сейчас – наполнить освободившееся место светом. Своим светом. Любовью к себе. Ты помнишь, о чем мы говорили в кафе? О границах? О прощении для себя? Вот твой шанс. Не для него. Для себя.
Ольга задумалась. В ее глазах мелькнуло что-то твердое, чего я давно не видела.
– Да... – сказала она тихо.
– Ты права. Пустота... она лучше, чем эта боль. Я... я попробую. Спасибо, Лик. Не знаю, что ты сделала, но... спасибо.
После ее ухода я рухнула на диван. Морис немедленно запрыгнул на колени и уткнулся мордой в руку, мурлыча. Арин присел на спинку дивана.
– Устала? – спросил он.
– Еще как, – прошептала я.
– Это... тяжело. Отвратительно. Как будто руками в грязи копала.
– Но необходимо, – сказал он.
– Теперь ты видишь еще один слой реальности. И еще одну точку приложения силы. Не каждой душе дано такое зрение. Используй его мудро.
Я гладила Мориса, думая о серых слизнях. Они были везде. В метро, в магазине...
В зеркале? Нет, пока в моей ауре, слава Арину и броши, чисто. Но чувство ответственности навалилось тяжелым грузом. Видеть боль других... и иметь возможность помочь... Это дар? Или испытание?
P.S. Ольга прислала смс: "Выключила телефон. Сплю. Впервые за неделю хочу спать, а не реветь. Спасибо".
Это того стоило. Но теперь я знаю – путь "чистки" только начался. И главное – научить людей не выращивать этих "слизней" снова. А это, пожалуй, самое сложное. Как думаете?
Подписывайтесь! Впереди – новые встречи с энергетическими паразитами (куда же без них?), поиск баланса между помощью и навязыванием, и конечно, проделки Мориса, который, кажется, видит этих слизней и считает их отличной мишенью для охоты!
Делитесь мыслями – сталкивались ли с подобной "тяжестью" в себе или других?
Счастья Вам! Жду в комментариях!
Читать весь рассказ с начала.