Бризвиль, дикий пляж, 20 июля
Сегодня отправилась на Дикий пляж просто так — без мыслей, без планов. Солнце грело спину, а ветер играл моими волосами. Я уже собиралась устроиться на любимом валуне, чтобы посидеть у воды и послушать море. Как вдруг...
Камень дышал.
Вся его поверхность шевелилась — будто кто-то рассыпал на нём живые рубины. Тысячи божьих коровок сплошным ковром покрывали серый камень. Я замерла, боясь сделать не то, что лишний шаг, а даже вдох.
Огляделась. Пляж преобразился. Воздух был полон крошечных красных точек. Они сидели на сером песке, на тёмных, мокрых водорослях, на сухих травинках. Даже на моих кедах — две смелые путешественницы устроили привал на шнурках! Они были повсюду.
Осторожно села на песок, боясь пошевелиться, чтобы не навредить им. Одна, самая смелая божья коровка, приземлилась мне на ладонь и неспешно поползла по руке. Её лапки щекотали кожу, когда она неспешно исследовала мои линии на руке. Я смотрела на её блестящий красный панцирь с семью чёрными точками.
Вспоминала, как в детстве мы сажали их на палец и хором приговаривали: «Божья коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки. Всем по одной, а тебе — ни одной...». Мы смеялись и подбрасывали их в воздух. Сейчас мне стало стыдно за эту детскую беспечность. Почему ей-то — ни одной?
— Нет, — прошептала я ей, — сегодня конфеты будут для всех.
Осторожно поднесла её к цветку дикого шиповника, который рос у самого края пляжа, и посадила на розовый лепесток. Она задумалась на секунду, потом расправила крылья — и я увидела, какие они чёрные и блестящие, будто лакированные.
Вернулась на своё место на песке и стала наблюдать. Заметила, что божьи коровки не просто сидели. Они двигались в одном ритме, как хорошо отрепетированный оркестр. Все — в одном направлении, медленно, при этом верно, переползали по камням и травинкам, словно ручейки, которые стекались к морю. И останавливались у самой кромки воды, будто пассажиры перед посадкой. Будто чего-то ждали.
Тогда я поняла. Это не просто сборище. Это — зал ожидания. Весь пляж на несколько часов стал их временным домом, их шумным, при этом безмолвным аэропортом перед дальним путешествием.
Словно в подтверждение моей догадки, на самый высокий валун приземлилась Мика. Она не пыталась охотиться. Уселась с важным, деловитым видом, словно директор аэропорта, который лично контролирует самый важный рейс года. Её чёрные глаза, обычно такие озорные, сейчас были серьёзны. Казалось, она видела это уже не раз и знала, что сейчас происходит нечто важное.
Подняла взгляд к небу, к солнцу, пытаясь понять, чего они ждут. Ветер! Он изменился. Утренний бриз, который дул с моря, затих. Вместо него с суши, со стороны гор, потянул тёплый, упругий поток воздуха.
Божьи коровки почувствовали это первыми. Всё их шевелящееся море пришло в движение. Они начали расправлять свои тёмные крылышки из-под красных надкрылий. Сначала одна, потом десять, затем тысячи.
И взмыли в воздух.
Тысячи алых искорок закружились в потоке, смешались с солнечным светом и поплыли вдоль берега — в сторону далёких, утопающих в дымке гор, к новым приключениям.
А потом... тишина. Пляж опустел. Только память и несколько забывчивых букашек в моих волосах напоминали о чуде.
В дневнике нарисовала взлёт — алый смерч над серым камнем. В облачке над Микой, которая мудро взирает на это паломничество, я записала то, что поняла сегодня: «Волшебство не спрашивает, готовы ли мы. Просто происходит — стоит только быть внимательным».
P.S. Вернувшись, нашла одну путешественницу на подоконнике. Посадила её на тётину герань — пусть отдохнёт перед дорогой.