Вероятно, всякому, кто отбыл срок наказания в специальном учреждении, сложно привыкнуть к правилам, по которым не жил несколько лет. Вроде многое как раньше, но всё-таки немного по-другому. И люди, как будто, агрессивнее. Иные настолько лишены простейших принципов чести, что впору самому идти, вершить расправу с нечистыми на руку нечестивцами. Однако встречаются добрые люди. Их мало, они либо слепы, либо порочны в общепринятом смысле. Хотя первых можно отнести к юродивым, а вторых к святым. Дело в восприятии и нестандартном мышлении, лишённом костных предрассудков.
Отсидев четырнадцатилетний срок за убийство, Мягмар возвращается домой, устраивается водителем катафалка и заводит стаю бродячих собак во дворе. Он пока приспосабливается, или от природы немногословен, только всё больше молчит и курит. В силу профессии, ему приходится общаться с буддистским монахом, совершающим службу перед погребением. Это его первый собеседник с момента выхода на волю. Вторым становится гробовщик, слепой и добродушный старик, берущийся выучить парня своему ремеслу. И всё текло своим ходом, если бы Мягмар не познакомился с его дочкой. Саруул красивая, потому, наверное, падшая до низости откровенных фотосессий девушка. Ещё она находится в моральной неволе, вызволить из которой берётся её новый знакомый.
Автор данной писанины мало что знает о монгольском кино. Кроме фильма Никиты Сергеевича Михалкова Урга и недавнего ремейка отечественной серии про Холопа, почти ничего. Это слепая зона, в которой многое что происходит, но конкретный человек не замечает этих движений в силу различных причин. Так бывает. Тем сильнее любопытство от открытия этой части мирового кинематографа. И в данном случае, оно, открытие, заслуживает самого пристального внимания и откровенной апологии, потому что кино выполнено на высоком магнетическом уровне. В нём линчиевские тягучие струны звучат в темноте абстрактного мегаполиса, а общение с тибетским монахом меняет жизнь человека. Месть свершается в том просветлении, когда жестоко наказав, оставляешь в живых, а сам отплываешь по Сандзу.
Фильм, воспринимаемый поначалу со всех сторон как экзотика, постепенно, хронометраж в 138 минут позволяет, распускается таким же необычным растением, в мрачных красках, но по-своему красиво. Публике демонстрируют несвязанные сцены с одним героем, и, собирая по крупицам информацию о нём из диалогов и его деятельности в кадре, мы понимаем значение его страдальческого выражения физиономии. Чем далее нас заводят в дебри его морока и переживаний, под саундтрек какой-то неизвестной французской группы, тем более мы понимаем суть его натуры. Не важно, сколько лет человек отсидел в тюрьме, его остов остаётся прежним. Мягмар как жил с чувством обострённой справедливости, так и собирается продолжать, пусть даже самой великой ценой человека.
За всеми, первые полчаса, по крайней мере, хождениями, мытьём в душе, созерцанием похорон, вечерними приключениями на танцах, чувствуется какая-то идея, до определённого момента не раскрываемая авторами. Она накапливает энергию, будто бобина при постоянном вращении турбины смыслов и поступков, и, в конце концов, высвобождает огромный её заряд в финальной, снятой одним дублем, сцене. Без него, этого завершающего несколькоминутного момента, можно растеряться и не вполне осознать все предшествующие ему события. Только он точно даёт разъяснения тому, кем, в сущности, был протагонист (святым, заслужившим святость нечеловеческими страданиями и милосердием к братьям меньшим и к грешнице). Для чего тот шатался ночью, зачем именно так смотрел на девицу и почему не ответил хаму на улице. Он спокойный уравновешенный, но только до тех пор, пока душа не станет вопить от крайней несправедливости к ближнему. Это качество подвело его тогда, 14 лет назад, оно доводит его до крайности и теперь
Молчаливый водитель – драматичный меланхоличный триллер, современный неправильный нуар, сотканный из разных материй, связанный различными стилистическими приёмами и при этом выглядящий цельным полотном. Он очень необычен и, наверное, с точки зрения кинематографического мастерства, выполнен не по всем базовым законам. Однако в нём есть главное, а именно та сила, которая толкает нас на размышления и просвещает аудиторию. В этом смысле цель искусства достигнута, и если когда-нибудь нам захочется помочь падшему во грех человеку и одновременно с этим пообщаться с представителем духовенства, надо быть готовым раздеться донага и лечь рядом с объектом своей защиты. Даже если он (она) уже ничего не смогут ответить взамен.