— Тётя Лида, откройте!
Лидия Петровна глянула в глазок. Игорь с букетом и коробкой тортиков. Третий раз за две недели.
— Как дела? Мы волнуемся!
За спиной племянника маячила Анжела с приторной улыбкой. До этого не звонили год.
— Проходите.
Пока заваривала чай, слышала, как Анжела шепчет: «Смотри, какая площадь... тут легко две однушки выходит».
— Тётя Лида, — Игорь сел так, чтобы охватить взглядом всю квартиру. — Мы тут думали... Не тяжело вам одной?
— Почему тяжело?
— Ну... такое хозяйство. А если что случится — кто поможет?
Лидия Петровна резала лимон. Ровными дольками, как учила мама.
— Что именно случится?
— Да мало ли! — Анжела придвинулась. — Упадёте, сердце прихватит... А в вашем возрасте...
— В каком возрасте?
Повисла тишина. Игорь поспешно сменил тему:
— Мы просто переживаем. Вы тут одна, квартира огромная...
За окном качалась черёмуха — её ровесница. В этих стенах прожила тридцать лет.
— Спасибо за заботу, — улыбнулась Лидия Петровна.
Когда они ушли, она заказала в интернете мини-камеру. «Для безопасности», — написала в комментарии к заказу. Не совсем ложь.
***
Через неделю визиты стали ежедневными. То лекарства принесут, то давление проверить предложат.
— Тётя Лида, мы с риелтором говорили, — Анжела разложила распечатки. — Вашу квартиру можно выгодно продать.
— Зачем?
— Купить поменьше! — загорелся Игорь. — Студию в новостройке. Охрана, консьерж. А разница — вам на жизнь.
Лидия Петровна листала объявления. Тридцать восемь метров вместо семидесяти двух.
— Подумаю.
— Да что тут думать! — не выдержала Анжела. — В вашем возрасте лишние хлопоты ни к чему.
Ещё через неделю Игорь пришёл с папкой:
— Мы всё просчитали. Ваша квартира — четыре миллиона. Студия — два с половиной. Остальное на депозит положите.
— А что с разницей?
— Ну... — Игорь замялся. — Риелтору процент, оформление... Мы возьмёмся за все хлопоты.
Лидия Петровна включила камеру за фикусом.
— Думать буду.
Когда они ушли, в записи отчётливо слышалось:
— «Главное — побыстрее, пока не одумалась».
— «Да она не понимает, сколько это стоит. Полтора миллиона нам перепадёт».
— «Старая, что с неё взять».
На следующий день Игорь явился с мужчиной в костюме:
— Это Петров, нотариус. Документы готовы, остались подписи.
— Какие документы?
— Договор купли-продажи, — Анжела выкладывала бумаги. — Мы же договорились!
— Мы говорили, что я подумаю.
— Ну и что надумали? — Игорь нервничал. — Тётя Лида, мы время тратим, деньги...
— Надумала показать вам кое-что.
Лидия Петровна включила ноутбук. На экране — вчерашняя запись.
— «Полтора миллиона нам перепадёт», — звучал голос Игоря.
— «Старая, что с неё взять», — вторила Анжела.
Нотариус поперхнулся чаем.
— Это... это провокация! — Игорь побледнел.
— Это честность, — ответила Лидия Петровна. — Редкое качество в наше время.
Анжела попыталась что-то объяснить, но хозяйка её перебила:
— Игорь, помнишь, как в детстве приезжал на дачу? Я учила тебя плавать в речке.
— Тётя Лида...
— А ты, Анжела, восхищалась нашей кухней. Говорила — мечтаю о такой же.
— Это было давно, — пробормотал Игорь.
— Да. Тогда вы были людьми.
Лидия Петровна открыла ящик стола:
— Вот завещание. Оформила позавчера, после вашего визита с риелтором.
Игорь потянулся к бумаге, но она убрала её:
— Приют «Верный друг». Они присылают отчёты о каждой потраченной копейке. В отличие от родственников.
— Вы не можете! — взвился Игорь. — Мы же семья!
— Семья не считает друг друга полоумными стариками.
Дверь хлопнула. Анжела на прощание прошипела что-то про неблагодарность.
***
Лидия Петровна заварила дорогой чай — тот, что берегла для праздников. Позвонила в приют:
— Хочу увеличить пожертвования. И приехать на экскурсию — познакомиться с будущими наследниками.
За окном шумела черёмуха. В комнатах звучало эхо прожитых лет — но теперь оно не давило, а поддерживало.
Лидия Петровна подняла чашку: за тишину, которая больше не была одиночеством.