Поисковик навёл меня на книгу Чистяковой Е. В. «Городские восстания в России в первой половине XVII века». Вот что я оттуда почерпнул.
«Несколько ранее, чем в других городах юга, начались волнения в Ельце. В апреле 1647 года в Москве была подана челобитная царю от детей боярских, казаков, пушкарей, служилых и жилецких людей города. В этой челобитной служилые люди, преимущественно «мелких статей», обвиняли небольшую группу ельчан, по-видимому, окладчиков, в том, что они помогали воеводе грабить служилых людей.
В середине 50-х годов в Ельце наиболее близко к воеводам И. Ф. Леонтьеву, князю Г. Д. Долгорукому, А. В. Хрущеву, сменявшим друг друга, находилась группа людей, включавшая детей боярских, поместного казака, подьячего приказной избы и двух представителей духовенства. Во главе этой группы стоял помещик из дворовых детей боярских, названный первым в разборной десятне Ельца, Д. Снетин. Он владел одним из самых больших поместий в 190 четей земли (оклад 300 четей), получал 14 руб. жалованья и имел 8 крестьян[1].
Производя развёрстку податей, указанные лица не включали себя в списки, произвольно завышали сборы с основной массы служилых людей. По 1 алт. собирали в ящик, т. е. в свою пользу. При сборах хлеба сборщики увеличивали меру (кадушку «в два верха») и излишек муки ссыпали отдельно «для своей бездельной корысти». Из леса, привезённого служилыми людьми и крестьянами для ремонта городских стен, Д. Снетин и другие окладчики строили себе хоромы.
Через группу Д. Снетина елецкие воеводы получали подношения деньгами, хлебом, баранами, ветчиной и т. д. Эти добавочные натуральные сборы взимались с населения «нещадным правежом». Для работы на своём дворе воевода сгонял детей боярских, дворников[2] и крестьян. Их заставляли молоть муку, печь хлебы, сушить сухари, варить пиво, чистить конюшни, вывозить навоз.
Сведения о повинностях населения и действиях местных властей даёт челобитная ельчан, отправленная с большим трудом в Москву в 1647 г. В заключительной части этой челобитной говорится: «И от тово Дмитрея Снетина с товарищи и съезжей избы от дьячка, и от попов чинится им разорение, пуще воинских людей… От их разорения крестьяне их розошлись в новые города, а иные по боярским вотчинам. А Елецкий де уезд от них запустел»[3].
Борьбу против местных властей и их сторонников возглавили рядовые дети боярские. Хотя они стремились лишь оградить себя от произвола более «сильных» людей, их требования упорядочить налоги, ликвидировать чрезвычайные сборы, пресечь злоупотребления воевод и приказных людей были близки и другим слоям населения.
На основании полученной челобитной из Москвы был назначен розыск по делу Д. Снетина. Его вёл дворянин из Рязани С. С. Вердеревский[4]. В результате 27 мая 1647 г. Д. Снетина «с товарищи» после содержания в елецкой тюрьме было приказано поселить в новом Царёве-Алексееве городе. Лишь подьячего С. Мартынова для денежных отчётов взял в свой полк В. В. Бутурлин[5]. Но, видимо, эти действия были временными, так как в разборной десятне на 1649 г. в качестве окладчиков упоминаются те же лица.
На этом волнения в Ельце не прекратились. Во главе всех «заводных дел» стал сын боярский Василий Насонов, которого ещё в 1640 г. товарищи Д. Снетина К. Аносов, Ф. Олябьев перехватили по дороге в Москву как челобитчика и, избив, некоторое время держали в тюрьме. После ареста Д. Снетина В. Насонов стал собирать вокруг себя недовольных. Группами человек по 20 они ходили «на Ельце по улицам и по базару, и по уезду». Характерно, что служилые люди хотели установить контакт «с городовыми людьми», очевидно с посадскими. Казачий голова С. Буженинов и подьячий Фёдоров доносили воеводе, что в башне под Новосильскими воротами острога систематически собирались многие люди «для скопа и заговора». На основании этих сообщений трудно определить, о чём конкретно велись разговоры в башне. Обвиняемые В. Насонов, В. Пашков, казаки С. Мочалов, С. Сапрыков, И. Логинов говорили, что ходили туда читать составленную ими челобитную, уверяли в своей лояльности, даже целовали крест, чтобы «царю ни в чём не изменить». Однако по приказу воеводы В. Д. Долгорукова В. Насонов с товарищами были схвачены, без суда и следствия посажены «в чепи и в железа». В челобитной они писали, что «со всякой нужи и тесноты помирают голодом»[6].
Летом 1648 г. в Елец пришла весть о московском восстании. Есть основания полагать, что первые сведения о нём привез воронежский казак Герасим Кривушин. В отписке воронежского воеводы В. Т. Грязного об этом говорится следующее: «Да вот де полковой казак Гераська ехал с Москвы на Елец, учал говорить также де дурные слова, и на Ельце воевода Олексей Хрущов тово полкового казака Гераська за те его дурные слова бил батоги и держал в тюрьме четыре дни»[7]. А. В. Хрущову удалось предотвратить открытые выступления; наказав нескольких недовольных плетьми и палками, он бросил их в тюрьму.
Новая волна недовольства поднялась в связи с выборами представителей Ельца для участия в Земском соборе, назначенном на 1 сентября 1648 г. 13 августа 1648 г. князю Н. И. Одоевскому была прислана царская грамота о выборах двух человек «всяких чинов людей» и одного от посадских для земских дел с предписанием читать её в торговые дни перед всеми людьми. Как обычно, в грамоте сообщалось, что выбирать следует людей «добрых и смышлёных, кому твои государевы и земские дела за обычай»[8].
Воеводы А. Хрущёв и стрелецкий голова И. Буженинов провели выборы делегатов от Ельца – детей боярских Д. Е. Шилова и окладчика Г. С. Перцова, бывшего из семьи, близкой к ненавистному горожанам Д. Снетину. От посадских людей был выбран С. Фёдоров.
Самоуправство головы и воеводы вызвало возмущение в городе. 16 августа Михаил Андреев, Василий Насонов, Емельян Карлов предъявили составленную от лица служилых людей города «заводную запись», которую предложили подписать и избранному на собор Д. Шилову. Через 5 дней М. Андреев и В. Насонов были брошены в тюрьму, а воевода послал в Москву подробные донесения.
Служилые люди, в свою очередь, отправили челобитную от детей боярских и поместных казаков, в которой изобличались преступления воеводы, стрелецкого головы и подьячего съезжей избы С. Мартынова. Челобитчики выдвигали умеренные требования: сменить городское начальство, разобрать вопрос с «заводной записью», выпустить из тюрьмы Андреева и Насонова. Важным пунктом челобитной был протест против подложных выборов представителей на Земский собор. Граждане возражали против выдвижения сторонников Д. Снетина – детей боярских Д. Шилова и Г. Перцова. Так как горожане не хотели согласиться с избранием этих лиц, воевода, по словам служилых людей, «к тому выбору уездных попов заставил руки прикладывать сильно, а не по нашему веленью».
Таким образом, в челобитной, составленной детьми боярскими, содержались жалобы на злоупотребления более сильных феодалов, сманивавших у них крестьян и работников. Ельчане хотели избрать своих представителей на Земский собор, требовали справедливого суда и прекращения злоупотреблений воеводы, головы и приближенных к ним окладчиков. Хотя эта программа и выставлялась от лица «всего города», естественно, она отражала прежде всего интересы служилых по отечеству.
Челобитная была переслана в Москву в сентябре 1648 г., когда там уже собрался Земский собор для составления Уложения. 13 октября в Елец пришло предписание переслать в Москву «заводную запись». Еще в 1646 г., в период борьбы горожан с окладчиками (Д. Снетиным и др.), детьми боярскими М. Андреевым и В. Насоновым был составлен документ, который противники назвали «заводной записью». Характерно, что для её составления им пришлось уехать от бдительных глаз воеводы в другой город – Оскол, где они и писали её «заочно». Во время волнений 1646 г. вновь возник вопрос об этой записи, в которой были сформулированы требования служилых людей города Ельца и уезда.
«Заводная челобитная» начинается перечислением 403 имён и фамилий детей боярских и поместных казаков Ельца, от лица которых она составлена. Затем следует текст записи. В ней говорится: 28 ноября 1646 г. упомянутые 403 человека «во всех место товарищев своих всево города и всево Елецкого уезду, поговоря про меж себя полюбовно» выбрали 27 человек из своей среды «для государева и для городского всякого дела». Рассмотрение этого списка показывает, что в него были включены не только городовые дети боярские, возглавившие волнения в городе (Андреев, Насонов, Карлов, Семёнов), но и представители обеспеченных детей боярских (Телегин, Морев, Родионов и др.). Выборные были уполномочены ведать «городом», посылать челобитчиков в Москву, руководить военной службой ельчан, т. е. имели функции комиссии окладчиков.
Перед нами дворянский проект местного управления, построенного на более широкой основе. Недовольные деятельностью «выбора» служилые люди Ельца пытались создать своё управление, в котором руководящая роль принадлежала городовым детям боярским. Действуя через своих людей, они стремились оттеснить привилегированную группу и занять её место. Особый пункт предписывал противостоять воеводе и начальным людям: «А будет кто станет из нашей братьи (служилых людей – Е.Ч.) на тех выборных детей боярских или на свою братью воеводам сорничать и всяким начальным людям, и нам тово сыскать про меж себя». С виновного полагалось брать штраф в размере 100 руб. В отношении избранных они давали следующие обязательства: «во всём нам их слушать и ни в чём не подавать», «во всём их не выдать и подмогу им ко всякому делу нам давать».
Однако обстановка в стране осенью 1648 г. изменилась. Наиболее острые вспышки недовольства, имевшие место летом в Москве и на периферии, были подавлены. В Кремле заседал Земский собор, вырабатывавший Уложение. В этих условиях правительство не только не удовлетворило требования ельчан, но даже не сменило воеводу. В ответ на это в Ельце начались новые волнения. В декабре 1648 г. воевода жаловался на неповиновение сына боярского Павла Пилюгина, говорившего воеводе «невежливые слова». А вслед за ним и другие служилые люди, по словам А. Хрущова, «смотря на его, Павликово, воровство… меня, холопа твоего, не слушают»[9].
В июне 1649 г. кто-то ночью поджёг торговые ряды. Пожар начался с лавок и погребов, в которых лежал порох. Из-за сильного ветра сгорели все лавки, 93 двора посадских людей, таможня, кабак и другие помещения.
Так как в Ельце против местных властей и их сторонников в основном выступала дети боярские, то сыск с «заводной записи» не даёт возможности точно определить позицию приборных людей – стрельцов, пушкарей, затинщиков, казаков. Можно предположить, что если даже приборные люди с сочувствием относились к событиям, связанным с обвинением воеводы и головы, то всё же активной роли они в движении не играли. В документах нет указаний и на участие в волнениях посадских людей.
То обстоятельство, что движение в Ельце развёртывалось в среде служилых людей по отечеству, наложило отпечаток на его ход и определило умеренность требований ельчан. Елецкие волнения – типичное проявление недовольства служилых людей действиями местной администрации и комиссии окладчиков.
Хотя «заводную запись» не одобрили в Москве, в Ельце на 1649 г. была выбрана компромиссная по составу комиссия окладчиков. В неё вошли не только бывшие окладчики (Д. Снетин, Г. и И. Перцовы), но и выдвигаемые в местное управление дети боярские (из списка В. Насонова и М. Андреева). Желая поддержать детей боярских, правительство прислало в марте 1649 г. для раздачи служилым людям Ельца и Ливен денежную казну (по 7 руб. на человека). В сопроводительном документе говорится следующее: «А которые держатца воровства и пропивают на кабаках, и зернью играют, и табак держат, и тем государева жалованья давать не велено»[10]. На этом волнения в Ельце прекратились»[11].
Несколько иначе, опираясь на больший объём исследуемых материалов, интерпретирует события в Ельце того времени наш «старый знакомый» Д. А. Ляпин. Здесь наиболее интересным представляется существовавшая практика занижения окладов (статей) детей боярских Елецкого уезда.
«В 1648 и 1649 гг. в Ельце произошло ещё несколько интересных событий, которые явились продолжением социально-политической борьбы в городе. Новым воеводой города в мае 1648 г. стал Алексей Васильевич Хрущёв. Обстановка в Ельце оставалась напряжённой. Во многом это было связано с новыми тяготами службы. 1 мая 1648 г., после военного смотра дворян Ельца и раздачи жалования, ельчане были направлены на строительство укреплений нового города Царёв-Алексеева. Многие были недовольны этим обстоятельством. Некоторые дети боярские считали, что на смотре 1648 г. им было занижено жалование. Один из недовольных – Павел Пилюгин открыто оскорбил Хрущёва в съезжей избе, считая его виновником занижения статьи. Хрущёв не стал жаловаться в Москву, а приказал провести следствие по поводу обвинений Пилюгина.
Следственная комиссия из числа дворян обвинения против А. В. Хрущёва не подтвердила. Интересно, что наказания Пилюгин не получил. Но воевода надолго запомнил нанесённое ему оскорбление. Летом 1648 года Хрущёв поручил Пилюгину сопровождать елецких переселенцев на Коротояк. Это было сложное, накладное и долгое дело. Пилюгин отказался его выполнять. Тогда к нему были посланы приставы, которые убедили его исполнить поручение. Но, поехав в Коротояк, он всё равно уехал с полдороги к себе в поместье, бросив переселенцев. Этого и ждал Хрущёв. Пилюгин был схвачен и жестоко избит батогами на площади»[12].
Выходит, случившееся снижение оклада (статьи) Филата Лаврентьева сына Кривенцова со 150 четвертей до 100 – случай не единичный. Правда, от этого не легче ни Филату, ни мне, его тринадцатиждыправнуку! Кстати, Пилюгин тоже был Бруслановского стана[13]. Впрочем, снижение поместного оклада на 50 четвертей могло произойти и по другой причине – бегство со службы «до отпуску» наказывалось подобным образом[14]. И, наконец, снижение поместного оклада могло иметь и третью причину. Ведь 150 четвертями Филат верстался по городу Мценску, а служил впоследствии по Ельцу. Поместные же оклады детей боярских равных статей уменьшались с севера на юг в силу возрастания плодородия земель. Так, по наказу «О верстании во всех городах детей боярских и недорослей, способных в службу, поместными и денежными окладами» от 20 октября 7161 (1652) года поместный оклад служилых новиков 1-й статьи по Мценску составлял 350 четвертей, а по Ельцу только 200[15]. Что же было на самом деле история пока умалчивает.
По какую сторону баррикад в той социально-политической борьбе находился мой Филат, я догадывался. Подтверждение своим догадкам оставалось найти в архиве.
21 апреля 2015 г. предложил мне дружбу в «Одноклассниках» житель солнечного Кавказа по имени Юрий с «обычной» грузинской фамилией – Кривенцов. Оказывается, в Грузии довольно немало Кривенцовых. Попали они туда в лихолетье Гражданской войны, в 20-е годы, из станицы Раевской, что между Анапой и Новороссийском. Судя по всему, они кубанские казаки, а если так, то корни их, вероятно, из станицы Новотроицкой. «В 1797 г. на берегах Егорлыка обосновалась 231 семья однодворцев из Старооскольской, Курской, Корочанской, Обоянской, Рыльской и Судженской округ (позднее уездов) Курской губернии… 1 января 1833 года с состав Кубанского линейного полка со станицами Убежинской, Прочноокопской, Григорополисской, Темижбекской и Кавказской были переданы однодворческие селения Расшеватское, Новоалександровское и Новотроицкое. В последнем с хуторами насчитывалось на тот момент 2044 души мужского пола. В фондах ставропольского архива сохранилось уникальное дело за апрель 1833 года, содержащее старейшие фамилии ст. Новотроицкой»[16], среди которых имеется и наша.
Но, как сообщает «Переписная книга Старооскольского уезда 1718 г. (РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 384 Л.1017, 1017 об.), «…деревни Горней, тоя деревни обыватели – …в той же деревне положенной оклад платить может, а по дворовому числу в провианте и в других податях в тягле содержать себя не может из рейтар староосколец Архип Семёнов сын Кривенцов»[17], никто иной, как внук Филата!..
[1] ЦГАДА. Разряд. Дела десятен. 1649. Кн. 88. Л. 8.
[2] Здесь: лица, которых дворяне и дети боярские держали в городах на принадлежавших им осадных дворах, поскольку в них не жили сами.
[3] ЦГАДА. Разряд. Белгородский ст. Стб. 229. Л. 13, 22, 127.
[4] ЦГАДА. Разряд. Приказной ст. Стб. 561. Л. 484.
[5] ЦГАДА. Разряд. Дела десятен. 1649. Кн. 88. Л. 7, 8, 21, 41 и др.
[6] ЦГАДА. Разряд. Белгородский ст. Стб. 229. Л. 19, 20, 197.
[7] ЦГАДА. Разряд. Белгородский ст. Стб. 167. Л. 42.
[8] ЦГАДА. Разряд. Белгородский ст. Стб. 275. Л. 136–178.
[9] ЦГАДА. Разряд. Белгородский ст. Стб. 275. Л. 214–216.
[10] ЦГАДА. Разряд. Дела десятен. Кн. 88. Л. 1–7.
[11] Чистякова Е. В. Городские восстания в России в первой половине XVII века. Воронеж. 1975. С. 148–153.
[12] Ляпин Д. А. Социально-политическая борьба на юге России в XVII в. Диссертация. Елец. 2015. С. 197-198.
[13] Там же. С. 405.
[14] Законодательные акты русского государства (под ред. Н. Е. Носова). Ленинград. 1986. С. 126.
[15] ПСЗР. Т.1. СПб. 1830. С.273–280.
[16] Колесников В. А. Однодворцы-казаки. СПб. 2000. С. 192, 216.
[17] http://forum.vgd.ru/post/13/38740/p1171306.htm