Духота июльского полдня смешивалась с ароматом жареной курицы, ванили и свежего укропа.
На кухне квартиры Валентины Михайловны царило предпраздничное столпотворение.
Сегодня был ее день рождения, 60 лет – дата серьезная. Невестка Ирина, с высоко закатанными рукавами и пятном муки на щеке, лихорадочно взбивала крем для торта.
Рядом Валентина Михайловна, в домашнем халате, с видом главнокомандующего мешала ложкой салат "Оливье".
- Иришенька, милая, ты уж извини, что так нагрузила, – томно вздохнула свекровь, грациозно смахивая несуществующую пылинку с салфетки. – Но ты же знаешь, в моем возрасте силы уже не те, а так хочется, чтобы все было красиво.
Ирина, у которой от жары и напряжения мокрые волосы прилипли ко лбу, лишь кивнула, стиснув зубы.
Она провела здесь почти весь день: чистила картошку, мариновала мясо, нарезала бесконечные овощи, пока Валентина Михайловна занималась другими делами: то решила "прилечь на минутку", то "проверить почту", то отдавать ценные указания по поводу толщины ломтиков огурца.
Мысли у Ирины о том, чтобы отказать в помощи, даже не возникала. Муж слезно просил помочь его маме.
- Все нормально, Валентина Михайловна, – выдавила невестка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Главное, чтобы вам нравилось.
- Ох, понравилось, понравилось! – заверила свекровь, уже представляя себе овации гостей. – Ведь все делается с душой, а душу-то, Ирочка, не купишь.
"Вот именно, – подумала Ирина, размазывая крем по коржам. - Душу – мою – выжали как лимон."
Невестка закончила готовку ближе к трем часам дня. Нужно было успеть до семи часов съездить домой, принять душ, одеться и накраситься.
- Вроде бы все! Я домой, - быстро попрощалась Ирина и уехала на такси.
Вечером она вместе с мужем вернулась в квартиру свекрови, помогла расставить на яства на столе, за которым собрались родственники и подруги Валентины Михайловны.
Весь вечер звучали тосты, смех и звон бокалов. Ирина сидела рядом с Иваном, улыбалась, но чувствовала лишь глухую усталость и тяжесть в желудке.
Валентина Михайловна, сияя, принимала комплименты и поздравления от гостей.
- Валя, ну просто пир горой! Как ты все успела сделать? – воскликнула подруга Людмила, с аппетитом накладывая себе в тарелку селедку под шубой.
Ирина замерла, инстинктивно посмотрев на свекровь. Та сделала скромное, но довольное лицо и взмахнула рукой:
- Ой, Люда, что ты! Конечно, устала, как собака! Целый день на ногах, без передышки, но для родных людей ничего не жалко! Сама все делала, от и до, - она многозначительно вздохнула и поправила на груди праздничный платок. - Вот, даже рука болит... наверное, оттого, что мясо резала и овощи...
Ирина почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Она опустила глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слезы обиды и гнева.
Ее руки, которые сегодня резали то самое мясо, чистили овощи и месили тесто, непроизвольно сжались в кулаки.
Она украдкой посмотрела на Ивана. Он улыбался маме, явно не уловив подтекста.
Вечер тянулся мучительно долго. Каждое новое "Валя, ты волшебница!", "Валентина Михайловна, это торт – объедение, сама пекла?" – вонзалось в Ирину как нож.
Свекровь скромно принимала все восторги, лишь изредка добавляя: "Да, устала, конечно, но ради такого дня можно и постараться."
Ирина терпела и молчала. Не могла же она взять и испортить праздник матери мужа.
Супруги уехали домой в десять часов вечера. Дорога прошла в гробовом молчании.
Иван что-то рассказывал про смешной случай с дядей Колей, но Ирина не слышала.
Обида комом стояла в горле. Как только они вошли в квартиру, ее чаша терпения переполнилась.
- Ты слышал? – голос Ирины задрожал, хотя она старалась говорить ровно. Она сбросила туфли, не глядя на мужа. – Ты слышал, что твоя мама рассказывала гостям?
Иван, только теперь осознав, что что-то было не так, остановился посреди прихожей:
- Что? Про что ты, Ириш? Про торт? Да, он классный вышел, вкусный, мама молодец...
- Молодец?! – женщина резко обернулась, и на ее глаза навернулись слезы. – "Она молодец?! Иван, она не пекла этот торт! Не резала это мясо! Не чистила эту гору овощей! Я! Я это делала! Весь день! Пока она то и дело норовила прилечь! А потом... потом она встала перед всеми и сказала, что сама все сделала, что устала как собака! А я? Я что, мебель?!
Ирина задыхалась, слова вырывались рывками. Она видела, как лицо Ивана поменялось от недоумения к осознанию, а потом к досаде.
- Подожди, Ир... Ты уверена? Может, она просто... не хотела тебя выпячивать? Или... или забыла упомянуть? – попытался он найти оправдание, но оно звучало неубедительно даже для него самого.
- Забыла?! – Ирина горько рассмеялась. – Она не забыла! Она сделала это специально! Она же сказала: "Сама все делала, от и до! Рука болит от ножа!" Это же ложь! И все сидели и восхищались ее трудолюбием! А я... я просто служанка бесплатная? Даже ни разу не упомянула, что я помогала ей... хотя бы так сказала, раз уже не хотела все лавры мне отдавать. Она же промолчала!
Иван смутился и почувствовал свою вину за то, что не заметил маминого вранья за столом, и за то, что невольно втянул Ирину в эту ситуацию.
- Прости, что не вступился. Я... я, действительно, не вник тогда. Думал, она просто скромничает или что-то в этом роде. Это очень несправедливо. Ты права. Ты проделала огромную работу. И мама... мама поступила подло...
Ирина вытерла слезы, глядя на мужа сквозь влажные ресницы. Его слова и искреннее раскаяние немного смягчили остроту обиды, но горечь оставалась.
- Зачем, Ваня? Зачем ей это? Почему она не могла просто сказать, что я помогала ей? Разве это бы умалило ее праздник?
Иван покачал головой, его лицо было серьезным и усталым.
- Не знаю, Ир. Мама... она всегда любила быть в центре, получать восхищение. Возраст, наверное... Боится, что перестанут замечать ее заслуги. Но это... это не оправдание для того, чтобы использовать твою помощь, а потом присвоить себе все лавры. Я поговорю с ней завтра же.
- Не надо скандала, – быстро сказала Ирина, хотя в душе жаждала справедливости. – Просто... просто я больше не хочу так. Не хочу быть ее бесплатной кухаркой и подсобной рабочей, которой потом еще и спасибо не скажут. Не хочу чувствовать себя использованной.
- И не будешь, – твердо пообещал Иван. – Если мама хочет помощи – пожалуйста, но только если она готова честно признать чужой вклад. Иначе – пусть справляется сама или нанимает кого-то.
- Знаешь, – тихо произнесла жена, прижимаясь к мужу. – Самое обидное... что я, действительно, старалась. Хотела сделать ей приятное в день рождения...
- Я знаю, – прошептал Иван и поцеловал ее в макушку. – И я ценю это больше, чем все ее показные речи. Ты у меня золото.
Однако мужчина не сдержался и все равно на следующий день поехал к Валентине Михайловне.
- Мама, нам нужно поговорить, - с порога заявил Иван.
Шестидесятилетняя женщина мгновенно оживилась и, схватив сына за руку, потащила на кухню.
- У меня тут еще салатики остались, - взахлеб проговорила Валентина Михайловна. - Поможешь доесть?
- Подожди, мама, я совсем не есть к тебе приехал, - проворчал сын, - а поговорить.
- Да? О чем? - усмехнулась женщина. - У меня тут еще и тортик остался, и рыба копченая, все нужно съесть.
- Ирина весь день тебе вчера помогала с готовкой, но за столом ты почему-то сказала совсем другое. Как так произошло? - строго полюбопытствовал Иван.
- Вот именно, что "помогала". Так-то все на моих плечах было, - соврала на ходу Валентина Михайловна.
- Мне-то ты зачем врешь? - усмехнулся мужчина, поняв, что мать и за столом специально присваивала себе заслуги Ирины.
- Где я соврала, интересно? - закатила глаза Валентина Михайловна. - Что не так-то?
- То, что моя жена все делала, а ты зачем-то врешь, - монотонно произнес Иван. - Некрасиво.
Слова сына сильно расстроили женщину, это было понятно по опущенным уголкам ее губ.
- Сказала и сказала, что такого? Ирка обиделась на меня что ли за это? - фыркнула Валентина Михайловна. - Нашла из-за чего...
- Несправедливо, мама, это просто. Ты выставила перед всеми гостями все так, что никто тебе не помогал, - вздохнул Иван. - Конечно, Ирине неприятно было это слышать.
- Ой, ой, ой, - закатила глаза мать. - Чушь какая-то... Ей уж так прямо слава нужна была? Я не считаю, что сделала что-то не так. Пусть обижается, если хочет. Мне все равно.
- Ты же понимаешь, что она просто не будет тебе больше помогать?
- Мне и не надо. Мой юбилей уже прошел, - захихикала Валентина Михайловна.
Иван понял, что разговаривать с матерью бесполезно, поэтому развернулся и ушел.
Однако на 8 Марта женщина решила созвать в свою квартиру всех подруг. Она хотела, чтобы стол выглядел идеальным, поэтому позвонила невестке.
- Ирочка, мне нужна твоя помощь, - слащавым голоском проговорила Валентина Михайловна. - Решил подружек пригласить на праздник. Точнее, просто моя очередь дошла. День матери мы у Юли отмечали, Новый год - у Тамары, Рождество и Старый Новый год - у Веры и Нины, и вот 8 Марта... моя очередь подошла...
- Причем тут я? - перебила ее длинный монолог Ирина.
- Поможешь же? - с надрывом поинтересовалась свекровь.
- Нет, - холодно ответила невестка. - У меня свои дела есть, проводить весь день на чужой кухне я не планировала, тем более накануне праздника.
- Как же так? Как я буду? - удивленно спросила Валентина Михайловна.
- Ой, а вы забыли, как вас хвалили подружки на юбилее? Вы же столько всего приготовили. Вот и на этот раз сами справитесь, - нервно рассмеялась Ирина.
В телефоне на пару секунд наступила гробовая тишина, а потом раздался громкий визг.
- Ну и не надо! Обиженка какая-то, а?! Вы только посмотрите на нее!
Ирина никак не успела отреагировать на ее слова, так как Валентина Михайловна сразу же бросила трубку.