Историки — люди осторожные. Когда они чего-то не знают, они предпочитают писать, что сведений «немного». Именно это случилось с XVIII легионом. Про него вроде бы было, но как будто и нет. Где-то сражался, кого-то побеждал, потом его куда-то перебросили, потом он пропал. Или наоборот — сначала пропал, а потом вдруг всплыл в надписи на стене в Атесте, рядом с изображением копья и унылого орла.
Началось, похоже, всё с Лентула Спинтера — проконсула Киликии. У него был свой XVIII легион, с которым он бодро маршировал туда-сюда в 50-х годах до нашей эры. То есть, возможно, это был он. А возможно, другой. А может, и не было вовсе — просто римляне любили цифры с XVIII. Мистики в этом никакой, просто удобно делить на три.
Во времена Гая Юлия Цезаря и Гнея Помпея Великого — а это, напомню, гражданская война, в которой участвовали все приличные люди, кроме, разве что, самого римского народа — тоже было по XVIII легиону на брата. Один у Цезаря, другой у Помпея. Что с ними стало — загадка. Есть мнение, что один легион героически сгинул в Африке, но тут историки сразу добавляют: «гипотетично». Это у них любимое слово. С таким же успехом легион мог исчезнуть на пьяной пирушке после очередного триумфа.
Более внятно XVIII легион проявился позже — в 41 или 40 году до нашей эры. Уже не на фоне величественных сражений, а на фоне необходимости. Октавиан — он же будущий Август, он же человек с лицом, как у статуи, и амбициями, как у змея в террариуме — начал срочно собирать легионы, чтобы разобраться с Секстом Помпеем, сыном того самого. Помпей-младший тем временем хозяйничал в Сицилии и угрожал перекрыть поставки хлеба в Рим. А это, как известно, гораздо страшнее варваров.
Набирали легион, как обычно, из кого придётся. Ветераны Брута и Кассия, парни с Севера Италии, возможно, даже фанаты Антония, если такие ещё остались после Клеопатры. Где-то среди них притаился и XVIII Ливийский — вроде бы как из армии Марка Антония, но тут уж кто разберёт.
Около 30 года до нашей эры ветераны XVIII легиона мирно осели в городе Атесте. Это на севере, в Цизальпийской Галлии. Если учесть, что римские легионеры редко сами выбирали, где им жить, то можно предположить: или место понравилось, или это была та самая «пенсия» по-римски — немного земли, немного вина и никакой уверенности в завтрашнем дне.
Потом — Рейн. Холодно, сыро, и вечно какие-то германцы. В 15 году до нашей эры XVIII, вместе с XVII и XVI Галльским, отправился туда, чтобы охранять границу. Возможно, перед этим успел постоять в Аквитании. Впрочем, опять же — гипотетично. У нас всё гипотетично, кроме того, что легион точно погиб.
Перед смертью легион ещё успел поучаствовать в германских походах Друза и Тиберия. Потом, в 6 году нашей эры, был масштабный замысел: обложить с двух сторон царя Маробода, но... вмешалось Великое Иллирийское восстание. Название звучит красиво, но для легионеров это значило только одно: марш-бросок в грязи на 400 миль без шанса помыться.
И вот — 9 год нашей эры. Тевтобургский лес. Классическая трагедия. Три легиона (XVII, XVIII, XIX) идут в чащу и не возвращаются. Германцы, возглавляемые бывшим римским союзником Арминием, устроили засаду, а наместник Вар не угадал ни с маршрутом, ни с преданностью союзников, ни с погодой. Говорят, римские орлы были утрачены, что в те времена считалось позором похлеще, чем проигрыш в Сенате.
Позже орёл XVIII легиона был возвращён. Кто-то говорит — при Тиберии, кто-то — при Калигуле.
С тех пор номер XVIII был под негласным запретом. Не потому что не хватало римских цифр, а потому что у Рима тоже была память. И суеверия. Больше XVIII легионов не делали. Как будто боялись разбудить кого-то в Тевтобургском лесу.
Мы знаем поимённо троих из XVIII. Военный трибун Гай Помпей Прокул — возможно, он умел читать и писал стихи, хотя никто не проверял. Центурион Марк Целий — его кенотаф стоит в музее, и он на нём выглядит почти живым. И рядовой Тит Атидий Порцион — человек, скорее всего, молчаливый, как и большинство тех, кто потом становится цифрой в конце параграфа.
Вот и вся история XVIII легиона. Почти ничего, но с огоньком.
Послесловие
История римских легионов — это не про победы. Это про людей, которым всё время говорили, что они на правильной стороне. Они шли туда, где пахло костром и неопределённостью. Их имена забывали, номера больше не использовали, кенотафы выкапывали археологи, которые, скорее всего, сами не служили ни дня.
XVIII легион — это не столько про Рим, сколько про судьбу, которая не спросила, готов ты или нет. Про тех, кого не включили в учебники, потому что не успели рассказать, что именно они сделали важного. Возможно, ничего. А может быть, именно они стояли последними на краю леса, пока остальные уже бежали.
И вот теперь мы о них вспоминаем. Немного неловко. Как о старом друге, которому не перезвонили.
Но всё-таки вспоминаем. А значит — живы.