Рыцари без королевства
К концу XVIII века Суверенный военный орден рыцарей-госпитальеров святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты был живым анахронизмом. Он был похож на старинный, покрытый ржавчиной доспех, который все еще висел на стене, вызывая восхищение своей былой славой, но был уже абсолютно бесполезен в эпоху пушек и революций. Его история была чередой подвигов и трагедий. Основанный в XI веке в Иерусалиме для помощи бедным и больным паломникам, он быстро превратился в одну из самых могущественных военно-монашеских организаций христианского мира. После падения Иерусалима рыцари отступили на Кипр, затем на два века превратили Родос в неприступную морскую крепость, пока в 1522 году их оттуда не выкурил султан Сулейман Великолепный. И лишь потом, в 1530 году, император Священной Римской империи Карл V, не зная, куда пристроить этих беспокойных воинов-монахов, подарил им засушливый и почти беззащитный остров Мальта.
Именно здесь, на этом скалистом пятачке в центре Средиземноморья, орден пережил свой последний великий триумф. В 1565 году горстка рыцарей под предводительством Великого магистра Жана де ла Валетта выдержала Великую осаду, отбив атаки огромной армии все того же Сулеймана. Эта победа спасла Южную Европу от османского вторжения и покрыла имя ордена неувядаемой славой. Но слава — товар скоропортящийся. После разгрома турецкого флота в битве при Лепанто в 1571 году, где рыцари также сыграли не последнюю роль, османская угроза в Средиземном море начала ослабевать. И орден, созданный для вечной войны с неверными, внезапно обнаружил, что воевать-то, по большому счету, уже и не с кем.
Лишившись своего главного врага и своего главного смысла существования, орден начал медленно, но верно разлагаться изнутри. Суровая монашеская дисциплина уступила место аристократической праздности. Рыцари, которые должны были давать обеты бедности и целомудрия, строили себе роскошные дворцы-обержи, заводили любовниц и тратили время на балы и охоту. Мальта превратилась из военного форпоста в фешенебельный курорт для скучающих отпрысков лучших аристократических фамилий Европы. Но настоящий удар пришел оттуда, откуда не ждали. Французская революция 1789 года, провозгласившая войну тронам и алтарям, нанесла ордену сокрушительный финансовый удар. Революционное правительство конфисковало все огромные земельные владения и приораты ордена на территории Франции, которые были главным источником его доходов. Орден оказался на грани банкротства.
Апофеозом этого упадка стал 1798 год. На пути в Египет у берегов Мальты бросил якорь огромный французский флот под командованием молодого и амбициозного генерала Наполеона Бонапарта. Он потребовал от Великого магистра Фердинанда фон Гомпеша разрешить его кораблям войти в гавань для пополнения запасов воды. Гомпеш, человек нерешительный и слабый, отказал, сославшись на нейтралитет ордена. Это была формальная отговорка, которую Наполеон только и ждал. Он высадил десант. Некогда грозный орден, наводивший ужас на всю Османскую империю, сдался практически без боя. Всего за несколько часов Наполеон захватил то, что не смог сделать Сулейман Великолепный за четыре месяца кровавой осады. Рыцари, униженные и ограбленные, были изгнаны со своего острова. Они снова, как и два с половиной века назад, стали орденом без земли, рыцарями без королевства. Бездомные, нищие и отчаявшиеся, они начали искать нового покровителя. И их взоры, полные надежды, обратились на север, к заснеженной и загадочной Российской империи, где правил самый странный и самый непредсказуемый монарх в Европе.
Православный Великий магистр
Император Павел I был человеком, родившимся не в свое время. Его короткое и трагическое правление было чередой эксцентричных, часто абсурдных поступков, которые приводили в недоумение и ужас его окружение. Он запрещал носить круглые шляпы и фраки, потому что они напоминали ему о ненавистной Французской революции. Он ввел в русскую армию прусскую муштру и неудобные мундиры с буклями и косами. Он был деспотичен, вспыльчив и подозрителен. Но за всей этой внешней тиранией скрывалась душа романтика, рыцаря, мечтавшего о мире, построенном на законах чести, долга и легитимности. Он презирал циничный и прагматичный XVIII век и искал свои идеалы в Средневековье. И Мальтийский орден, с его древней историей, аристократизмом и аурой мученичества, был для него воплощением этих идеалов.
Его «роман» с орденом начался еще при Екатерине II, но после изгнания рыцарей с Мальты он перешел в решающую стадию. Павел, видевший в Наполеоне антихриста, а в революционной Франции — исчадие ада, воспринял захват Мальты как личное оскорбление. Он предложил изгнанным рыцарям убежище в России. В Санкт-Петербург прибыла делегация во главе с графом Джулио Литта. Их встретили с королевскими почестями. Павел осыпал их милостями. Он восстановил на территории России Великое приорство Российское, выделил для него огромные доходы и построил для рыцарей в Петербурге великолепный Воронцовский дворец, над которым был поднят флаг ордена.
Апогеем этого странного союза стал декабрь 1798 года. Группа рыцарей, нашедших приют в Петербурге, объявила о низложении трусливого Гомпеша и провозгласила своим новым, 70-м Великим магистром российского императора Павла I. Это событие было настолько абсурдным, что поначалу в него никто не мог поверить. Православный царь, женатый и имеющий детей, становился главой древнего католического монашеского ордена, члены которого давали обет безбрачия. Это было нарушение всех возможных уставов и традиций. Но времена были не те, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Европа была охвачена пламенем наполеоновских войн. Рыцари, лишившиеся дома и денег, готовы были принять в покровители хоть турецкого султана, лишь бы он защитил их и вернул им Мальту. А Павел, одержимый своей рыцарской мечтой, был готов на все, чтобы возглавить последний оплот старой Европы. Папа Римский Пий VI, сам находившийся в плену у французов, не стал возражать. Он понимал, что союз с могущественной Россией — это единственный шанс спасти орден от полного исчезновения. Так, по прихоти истории и благодаря эксцентричности одного монарха, на вершине католического рыцарства оказался русский царь. Павел с головой ушел в свою новую роль. Он с гордостью носил регалии Великого магистра, учредил для русских дворян орден Святого Иоанна Иерусалимского и всерьез вознамерился превратить далекий средиземноморский остров в новую губернию своей необъятной империи.
Мальтийская губерния Российской империи
Для Павла I титул Великого магистра был не просто красивой игрушкой. Он воспринял его с абсолютной серьезностью. Россия, по его замыслу, должна была стать не просто покровительницей, а центром, сердцем обновленного Мальтийского ордена. А сама Мальта — южным форпостом Российской империи, ее незамерзающим портом и военно-морской базой в самом сердце Средиземноморья. Началась лихорадочная деятельность по интеграции ордена и его гипотетических владений в структуру российского государства.
Первым делом изменили государственную символику. Указом от 10 августа 1799 года на российского двуглавого орла водрузили третий, главный элемент — мальтийский крест. С этого момента на всех государственных печатях, монетах и штандартах красовался этот странный гибрид византийской и рыцарской геральдики. Это была недвусмысленная декларация: Россия — наследница не только Византии, но и традиций европейского рыцарства, и она претендует на Мальту.
Параллельно развернулось бурное строительство. В Гатчине, любимой резиденции Павла, по проекту архитектора Николая Львова был построен Приоратский дворец — официальная резиденция приора российского Великого приорства. Это уникальное для России землебитное здание, построенное в стиле средневекового замка, должно было стать символом нерушимого союза. В Петербурге, в Воронцовском дворце, переданном ордену, была освящена великолепная Мальтийская капелла. Придворный ювелир изготовил для Павла корону Великого магистра, которая вошла в число императорских регалий. В типографиях уже печатались географические карты, на которых Мальтийский архипелаг — острова Мальта, Гозо и Комино — был обозначен как новая губерния Российской империи.
Павел действовал не только внутри страны, но и на международной арене. Он вступил во вторую антифранцузскую коалицию, и одной из главных целей России в этой войне было освобождение Мальты от французских войск. Русский флот под командованием адмирала Ушакова громил французов в Средиземном море. Когда британский флот под командованием адмирала Нельсона начал блокаду Мальты, где в крепости Валлетты засел французский гарнизон, он действовал в тесном союзе с русскими. Легитимность претензий Павла на остров была настолько очевидной, что сам Нельсон, этот ярый британский патриот, в своих письмах обращался к русскому императору как к законному сюзерену Мальты. Он даже попросил у Павла разрешения назначить временным комендантом острова английского капитана Александра Белла. Павел милостиво согласился и даже пожаловал Беллу звание командора Мальтийского ордена.
Казалось, что мечта вот-вот станет реальностью. Французский гарнизон, измученный голодом и блокадой, был на грани капитуляции. Павел уже готовил экспедиционный корпус для отправки на Мальту, чтобы принять ее под свою руку. Он не знал, что его союзники, англичане, вели двойную игру. Для них Мальта была не символом рыцарской чести, а ключевым стратегическим пунктом, контролирующим все Средиземноморье. И они не собирались отдавать этот ключ в руки своего могущественного и непредсказуемого русского союзника.
Предательство Альбиона и индийский поход
В сентябре 1800 года французский гарнизон в Валлетте капитулировал. Но над крепостью был поднят не флаг Мальтийского ордена и не российский Андреевский флаг, а британский «Юнион Джек». Англичане, войдя в город, заявили, что берут остров под свою «временную защиту» до заключения мирного договора. Это было откровенное, циничное предательство. Все договоренности с Павлом были нарушены. Русский император, считавший себя законным правителем Мальты, был просто поставлен перед фактом.
Реакция Павла была предсказуемой и страшной. Он был не просто разгневан. Он был взбешен, оскорблен до глубины души. Для него это было не просто политическое поражение. Это было посягательство на его честь, на его рыцарское достоинство. Англичане, в его глазах, поступили не как союзники, а как пираты, укравшие то, что по праву принадлежало ему. И он решил отомстить. Его месть была такой же иррациональной, импульсивной и грандиозной, как и вся его натура. Он немедленно разорвал дипломатические отношения с Англией, наложил эмбарго на британские товары и корабли в русских портах и начал лихорадочно искать нового союзника. И он нашел его в лице своего вчерашнего злейшего врага — Наполеона Бонапарта.
Павел, восхищенный силой и решительностью первого консула Франции, увидел в нем родственную душу, такого же борца со старым, прогнившим миропорядком. Он вступил с Наполеоном в тайные переговоры, и вместе они начали вынашивать план, который должен был сокрушить могущество «коварного Альбиона». План был прост и безумен: нанести удар в самое сердце Британской империи — в Индию.
В январе 1801 года Павел отдал один из самых странных приказов в истории русской армии. Он повелел атаману Войска Донского Василию Орлову собрать всех донских казаков — около 22,5 тысяч человек — и отправиться в поход на Индию. Приказ был написан в характерном для Павла лаконичном и безапелляционном стиле: «Индия, куда вы назначаетесь, управляется одним главным владельцем и многими малыми. Англичане имеют у них свои заведения торговые, приобретенные деньгами или оружием... Карты мои вам посылаю. Все богатство Индии будет вам за сию экспедицию наградою». Это была чистая авантюра. У казаков не было ни карт, ни проводников, ни теплой одежды, ни провианта. Им предстояло зимой пересечь заснеженные степи, пустыни Средней Азии, преодолеть высочайшие горные хребты Гиндукуша и вторгнуться в страну, о которой они не имели ни малейшего представления. Это был поход в никуда, верная гибель для десятков тысяч людей. Но приказ был отдан, и казачьи полки, повинуясь воле своего императора, тронулись в путь. Так, из-за маленького острова в Средиземном море, началась одна из самых необычных военных кампаний в мировой истории.
Наследие русского рыцаря
Индийский поход не продлился долго. В ночь с 11 на 12 марта 1801 года император Павел I был убит в своей новой резиденции, Михайловском замке, группой заговорщиков-офицеров. Его короткое и бурное правление закончилось так же, как и началось, — в атмосфере страха и насилия. Одним из первых указов его сына, нового императора Александра I, был приказ немедленно вернуть донских казаков, которые к тому времени, неся огромные потери от холода и голода, успели дойти лишь до Оренбурга. Безумная авантюра была прекращена.
Вместе с Павлом умерла и его мальтийская мечта. Александр I, человек трезвого и прагматичного ума, не разделял рыцарских увлечений своего отца. Он понимал, что борьба за далекий средиземноморский остров не стоит ни капли русской крови. Он восстановил отношения с Англией, а от титула Великого магистра Мальтийского ордена деликатно отказался, приняв на себя лишь скромное звание «протектора» (защитника). В 1803 году он разрешил рыцарям избрать нового Великого магистра, которым стал итальянец Джованни Баттиста Томмази. Мальтийский крест был убран с российского государственного герба. Странный и противоестественный союз православной империи и католического ордена подошел к концу.
Впрочем, Россия еще некоторое время продолжала оказывать ордену финансовую поддержку. Великое приорство Российское просуществовало до 1817 года, пока не было окончательно упразднено. Рыцари, нашедшие приют в Петербурге, постепенно ассимилировались, их потомки стали частью русской аристократии. А сам орден, лишившись своего могущественного, но эксцентричного покровителя, продолжил свое скитальческое существование. Он так и не смог вернуть себе Мальту, которая по условиям Парижского мира 1814 года окончательно отошла к Великобритании. Рыцари перебрались в Италию, сначала в Катанию, потом в Феррару, и, наконец, в 1834 году осели в Риме.
Маленький и почти лишенный земель Мальтийский орден, впрочем, пережил своего былого могучего союзника. Он существует и по сей день. В его собственности находится один-единственный особняк в Риме — Магистральная вилла на Авентинском холме, которая имеет экстерриториальный статус. С 1998 года орден на 99 лет арендует у правительства Мальты форт Сант-Анджело, где когда-то и решалась судьба Великой осады. Вопреки тому, что владения его более чем скромны, он обладает всеми формальными признаками государства: флагом, гимном, собственной валютой (мальтийское скудо), почтовыми марками и даже автомобильными номерами. Он поддерживает дипломатические отношения со 112 странами мира и имеет статус наблюдателя при ООН. Его былая военная мощь ушла в прошлое. Сегодня Суверенный Мальтийский орден — это одна из крупнейших в мире гуманитарных организаций, которая содержит больницы, хосписы, службы скорой помощи по всему миру, помогая больным и страждущим, независимо от их веры и национальности. Так, пройдя через века войн, интриг и политических катастроф, орден, по иронии судьбы, вернулся к тому, с чего и начинал тысячу лет назад в Иерусалиме, — к служению страждущим. А его короткий, но бурный роман с Российской империей остался в истории как один из самых странных и причудливых эпизодов, как напоминание о времени, когда русский царь мечтал стать последним крестоносцем Европы.