«Весенняя роза» и первая тень
В иерархии османского гарема, этом террариуме единомышленниц, где любовь была валютой, а жизнь ребенка — главной ставкой, у Махидевран поначалу были все козыри. Она вошла в жизнь молодого шехзаде Сулеймана не просто очередной безымянной рабыней. Она была «Гюльбахар» — «Весенней розой». Имя, данное в гареме, часто определяло судьбу, и ее судьба казалась безоблачной. Черкешенка или албанка, красивая, статная, она быстро стала главной фавориткой наследника. В 1515 году в Манисе, где Сулейман проходил свою «стажировку» в качестве наместника, она подарила ему первенца — Мустафу. Это был не просто мальчик. Это был билет в вечность. Родив старшего наследника, Махидевран выполнила главную функцию женщины в династии Османов. Она обеспечила продолжение рода и, как ей казалось, свое собственное будущее.
Ее статус был почти королевским. Она была баш-кадын — главной госпожой, матерью старшего шехзаде. Все остальные наложницы были лишь тенями, проходившими через покои Сулеймана и, в соответствии с неписаным, но строгим правилом «одна наложница — один сын», быстро исчезавшими с горизонта. Это правило было не прихотью, а прагматичным механизмом предотвращения гражданских войн. Чем меньше у одного шехзаде было единокровных братьев от одной матери, тем меньше было шансов, что в будущем возникнет мощный клан, способный оспорить власть у главного наследника. Махидевран родила Мустафу, и на этом ее репродуктивная миссия, по сути, была завершена. Теперь ее задача была другой: оберегать сына, воспитывать его как будущего падишаха и ждать своего часа, чтобы вместе с ним войти в Стамбул и занять почетное место Валиде-султан.
В 1520 году, когда умер султан Селим I Грозный, и Сулейман взошел на престол, мечта Махидевран начала сбываться. Она переехала из провинциальной Манисы в центр мира — во дворец Топкапы. Она была хозяйкой гарема молодого султана, матерью его единственного на тот момент наследника. Ее положение казалось незыблемым. Но именно в этот момент на шахматной доске появилась новая, никому не известная пешка, которой было суждено перевернуть всю игру. Из Крыма, вместе с другими невольницами, в гарем привезли рыжеволосую славянку, предположительно из Рогатина, которую звали то ли Анастасия, то ли Александра. Ей дали новое имя — Хюррем, «Веселая». И поначалу никто не увидел в этой улыбчивой, дерзкой девчонке серьезной угрозы.
Для Махидевран она была лишь очередной одноразовой игрушкой для султана. Но Хюррем была сделана из другого теста. Она не собиралась довольствоваться одной ночью и тихой жизнью в гареме. Она поняла главный закон этого мира: чтобы выжить, нужно быть не просто любимой, нужно быть незаменимой. И она начала свою игру. Она не просто дарила султану свое тело, она дарила ему свой ум, свое чувство юмора, свою жизненную энергию. Сулейман, выросший в атмосфере строгого придворного этикета, впервые встретил женщину, которая говорила с ним не как с повелителем, а как с мужчиной. И он пропал. Хюррем быстро стала его главной фавориткой, его хасеки. А потом она сделала немыслимое. В 1521 году она родила сына, Мехмеда. А затем, нарушив все традиции, осталась в покоях султана. А затем родила еще одного сына. И еще. И еще. И дочь. «Весенняя роза» Махидевран, наблюдавшая за этим фейерверком плодовитости, с ужасом понимала, что ее мир рушится. Тень, казавшаяся такой незначительной, разрослась и закрыла собой солнце.
Битва за спальню султана
Соперничество между Махидевран и Хюррем не было банальной женской ревностью. Это была битва не на жизнь, а на смерть. Каждая новая беременность Хюррем была ударом под дых для Махидевран. В жестоком мире османского престолонаследия действовал «Закон Фатиха», предписывавший новому султану казнить всех своих братьев во избежание смут. Это означало, что если на трон взойдет Мустафа, то все сыновья Хюррем будут задушены. А если, не дай бог, трон достанется одному из сыновей Хюррем, то смерть ждет Мустафу. Для матерей это означало, что победа одной — это неминуемая гибель для детей другой. Они были гладиаторами на арене, и приз в этой схватке был только один — жизнь их сыновей.
Махидевран, привыкшая к своему статусу матери единственного наследника, оказалась в совершенно новой и пугающей ситуации. Она теряла не только любовь и внимание Сулеймана, но и свое политическое влияние. Хюррем, рожая одного шехзаде за другим, создавала свой собственный мощный клан внутри династии. Она была не просто фавориткой, она становилась матерью династии. Сулейман, опьяненный любовью, не просто позволял ей это, он поощрял ее. Он писал ей стихи, советовался с ней по государственным делам, тратил на нее огромные деньги. Махидевран, воспитанная в старых традициях, где женщина должна была знать свое место, не могла понять и принять этого. Она видела в Хюррем не просто соперницу, а ведьму, околдовавшую султана, разрушительницу вековых устоев.
Ее положение усугублялось еще и тем, что она сама, по некоторым данным, была женщиной вспыльчивой и гордой. Она не умела интриговать так тонко, как ее соперница. Ее оружием были слезы, упреки и скандалы. Но это оружие работало против нее. Сулейман, уставший от ее сцен ревности, все больше отдалялся от нее и все больше времени проводил с «Веселой» Хюррем. Атмосфера в гареме накалилась до предела. Каждая встреча двух женщин превращалась в словесную дуэль, полную яда и завуалированных угроз. Евнухи и служанки, как опытные биржевые маклеры, следили за колебаниями султанского расположения и делали свои ставки, перебегая из одного лагеря в другой.
Кульминация наступила, когда Махидевран, по некоторым сведениям, забеременела во второй раз, но потеряла ребенка. Для нее это была последняя капля. В своем горе и отчаянии она, конечно же, обвинила Хюррем. Было ли это результатом интриг рыжей соперницы, или просто несчастный случай — мы уже никогда не узнаем. Но для Махидевран все было очевидно. В ее помутившемся от горя разуме сложилась простая и страшная картина: эта русская ведьма убила ее нерожденного ребенка, чтобы расчистить дорогу своим собственным сыновьям. И она решила действовать. Не умом, а силой. Она забыла, где находится, забыла, что любое насилие в стенах дворца — это преступление против самого султана. Она видела перед собой только врага, и она набросилась на него, как раненая тигрица.
Царапины, решившие судьбу
Сцена драки, показанная в «Великолепном веке», — одна из самых ярких и запоминающихся. Разъяренная Махидевран подкарауливает Хюррем в коридоре и жестоко избивает ее, расцарапав ей лицо. В сериале Сулейман, узнав об этом, гневается, но довольно быстро прощает Махидевран, и она еще долгое время остается во дворце, продолжая плести интриги. Это, конечно, эффектный, но совершенно неправдоподобный ход. Реальность была куда прозаичнее и страшнее.
Исторические свидетельства об этом инциденте скудны, но они есть. Главный источник — это донесения венецианских послов, которые были прекрасно осведомлены о дворцовых сплетнях. Посол Бернардо Наваджеро в своем отчете за 1533 год описывает этот эпизод. По его словам, ссора действительно произошла. Махидевран, которую он называет «первой женой» султана, оскорбила Хюррем и расцарапала ей лицо. Причина, по его словам, была именно в ревности и борьбе за статус.
Реакция Сулеймана была молниеносной и абсолютно безжалостной. Чтобы понять ее, нужно осознать, кем был Сулейман. Он был не просто мужем, разнимающим двух повздоривших жен. Он был абсолютным монархом, тенью Бога на земле. Все, что находилось во дворце, включая людей, было его собственностью. Нападение на Хюррем было не просто женской ссорой. Это было посягательство на собственность султана. Это было оскорбление, нанесенное не женщине, а ему лично. Это был акт неповиновения, бунт, который он, как правитель, не мог оставить безнаказанным.
Хюррем, будучи гениальным тактиком, разыграла эту ситуацию как по нотам. Когда Сулейман позвал ее к себе в покои, она отказалась идти, сославшись на то, что не может предстать перед своим повелителем в таком виде. Заинтригованный Сулейман настоял. И когда Хюррем, вся в слезах, с расцарапанным лицом и вырванными клочьями волос, предстала перед ним, судьба Махидевран была решена. Сулейман пришел в ярость. Это была ярость не обманутого любовника, а оскорбленного монарха. Он увидел не просто пострадавшую женщину, а символ того, что в его собственном доме кто-то осмелился вершить самосуд, игнорируя его волю.
В отличие от своей экранной версии, реальный Сулейман не стал вести долгих разговоров и увещеваний. Его решение было быстрым и окончательным. Махидевран лишилась его благосклонности. Навсегда. Он издал указ, по которому она, вместе со своим сыном, наследником престола Мустафой, должна была немедленно покинуть Стамбул и отправиться в провинцию. Так несколько царапин, оставленных в приступе ярости на лице соперницы, решили судьбу женщины, которая еще вчера считала себя хозяйкой гарема. Она проиграла не потому, что была менее красивой или менее любимой. Она проиграла потому, что не поняла главного правила этой игры: в мире абсолютной власти любая эмоция, не санкционированная повелителем, является государственной изменой.
Золотая клетка Манисы
Отправка Махидевран и Мустафы в Манису не была ссылкой в Сибирь. Формально это было даже повышением. По османской традиции, когда наследник престола достигал определенного возраста, его назначали наместником в одну из провинций, чтобы он учился управлять государством. И Маниса была самым престижным из таких назначений. Махидевран, как мать наследника, отправлялась вместе с ним и становилась главой его гарема. Она получала огромный штат прислуги, большое содержание из казны и почти королевские почести. Со стороны это выглядело как триумф. Но на самом деле это было почетное изгнание.
Главная битва за власть велась не в провинции, а в Стамбуле, в коридорах Топкапы, в непосредственной близости к султану. Уехав из столицы, Махидевран потеряла свой главный ресурс — доступ к телу и ушам повелителя. Она больше не могла влиять на его решения, не могла противостоять интригам своей соперницы. Она оказалась в золотой клетке. Красивой, просторной, но все же клетке. А Хюррем осталась в столице, рядом с Сулейманом. И она использовала это время с максимальной эффективностью.
Лишившись главной соперницы, Хюррем стала безраздельной хозяйкой в сердце султана и в его гареме. Именно в эти годы ее влияние достигло апогея. Она убедила Сулеймана сделать то, чего до него не делал ни один султан со времен Баязида I, — официально на ней жениться. В 1534 году состоялась пышная свадьба. Бывшая рабыня стала законной женой падишаха, получив титул Хасеки-султан. Это был беспрецедентный шаг, который окончательно закрепил ее статус и статус ее сыновей. Для Махидевран, сидевшей в далекой Манисе, эта новость была равносильна смертному приговору. Она поняла, что проиграла окончательно и бесповоротно.
Ее единственной надеждой оставался сын. Пока Мустафа был жив и считался главным наследником, у нее еще был призрачный шанс на возвращение. Она вложила всю свою энергию, всю свою нерастраченную любовь и все свои амбиции в него. Мустафа вырос именно таким, каким его хотели видеть народ и армия: храбрым воином, щедрым правителем, достойным потомком великих предков. Он был невероятно популярен, особенно среди янычар, которые видели в нем будущего султана. И эта популярность, которую Махидевран всячески поощряла, в итоге и погубила его. Для Хюррем и ее партии, в которую входил и великий визирь Рустем-паша, муж ее дочери Михримах, популярность Мустафы была смертельной угрозой. Они начали плести паутину интриг, нашептывая стареющему и подозрительному Сулейману, что его собственный сын готовит заговор, чтобы свергнуть его с престола.
Долгая зима в Бурсе
В 1553 году паутина сплелась окончательно. Во время персидского похода Сулейман вызвал Мустафу к себе в шатер. Наследник, несмотря на предупреждения друзей, поехал, уверенный в своей невиновности. Как только он вошел в шатер, на него набросились палачи. Он был задушен на глазах у собственного отца. Смерть Мустафы стала не просто личной трагедией для Махидевран. Это был конец всего. Ее последняя надежда, ее единственный смысл жизни, ее единственный шанс на реванш — все рухнуло в один миг.
После казни сына ее судьба была незавидной. Она была лишена всех своих титулов, всего своего состояния. Ее огромное жалование, которое она получала как мать наследника, было аннулировано. Ее выслали из Манисы в Бурсу, древнюю столицу Османов, где находилась усыпальница ее сына. Это было не просто изгнание, это была нищета. Женщина, которая когда-то была главной госпожой империи, оказалась на грани голода. Ей приходилось продавать свои последние драгоценности и имущество, чтобы просто выжить и платить долги, которые накопились за годы содержания пышного двора в Манисе. Она жила на подаяния, в унижении и забвении. Это была жестокая месть победителей. Хюррем и ее партия сделали все, чтобы стереть память не только о Мустафе, но и о его матери.
Так продолжалось тринадцать лет. Тринадцать лет долгой, беспросветной зимы. Она пережила всех своих врагов. В 1558 году умерла Хюррем. В 1561 — великий визирь Рустем-паша. В 1566 году, во время своего последнего похода, умер и сам Сулейман, человек, которого она когда-то любила и который разрушил ее жизнь. На трон взошел сын Хюррем, Селим II. И вот тут-то и произошел последний, ироничный поворот в этой трагической истории.
Селим II, которого история запомнила как пьяницу и дебошира, оказался человеком не лишенным благородства. А может, он просто хотел загладить грехи своих родителей. Узнав о бедственном положении, в котором живет мать его убитого брата, он отдал приказ. Все долги Махидевран были немедленно погашены из государственной казны. Ей было назначено пожизненное содержание, достойное матери шехзаде. Он купил для нее дом в Бурсе и, что самое главное, выделил средства на строительство достойного мавзолея (тюрбе) для Мустафы.
Так, на закате своей жизни, Махидевран, благодаря милости сына своей заклятой соперницы, наконец, обрела покой и материальное благополучие. Она смогла выполнить свой последний материнский долг — построить усыпальницу для своего сына, которая и по сей день является одной из главных достопримечательностей Бурсы. Она умерла в 1581 году, в возрасте около 80 лет, и была похоронена рядом со своим сыном. Она прожила долгую, полную трагедий и унижений жизнь, став живым символом того, насколько хрупким может быть величие и какой высокой может быть цена, уплаченная за любовь и власть в жестоком мире османского двора.