Все части повести здесь
Услышав это, Рая остановилась, подумала, и кинулась вон из столовой. Она не помнила, как долетела до поселка и вошла в дом подруги, с которой в последнее время виделась все реже.
– Фиска! – крикнула громко, и та, вышедшая из спальни, приложила палец к губам, давая понять, что Олежка спит.
– Ты че орешь? – спросила ее спокойно – Олежка вон только уснул, а она вопит!
– Пока он спит – пойдем со мной! – Рая властно схватила за руку подругу, но та принялась упираться изо всех сил – пойдем, я тебе сказала, это недолго!
– Да куда ты меня тащишь?!
Но Рая была упорной и упрямой – она волокла за собой упирающуюся Анфису, да еще и сказала ей, что если она не будет упираться, то все пройдет очень быстро. Они подошли к каморке механизаторов, Рая открыла дверь, и когда вошли в предбанничек, где были слышны характерные звуки, сказала ей:
Часть шестнадцатая
– Лиля, а где ба? – спросила Вика, усаживаясь за стол к завтраку – так рано еще, а ее нет уже. Она что, в магазин ушла?
– В город уехала – задумчиво сказала Лиля – взяла с собой какие-то документы из шкафа, того, который на ключ запирается в ее комнате, и уехала.
– А ты не знаешь, зачем?
– Нет, Вика, не знаю, и она мне не сказала.
– Странно... Интересно, да, что в том бабушкином шкафу?!
– Наверное, документы разные, что еще там может быть?!
Они позавтракали и каждая занялась своими делами.
Так и текла их жизнь, бежала, как быстрый ручеек, чистый, прозрачный, звонкий. Лиля постоянно старалась занять себя чем-то, чтобы не допускать грустных мыслей. А думала она о той разрушенной семье, которая была у них когда-то... Вспоминала, как хорошо им было впятером – она, Вика, мама, отец, бабушка. Как на выходные выбирались в город, ходили там в парк, кафе – мороженое, как разговаривали, доверяя друг другу, смеялись вместе, как отец помогал делать уроки, как лечил их, когда они простывали, медом с молоком... Все разрушилось так быстро, что она, Лиля, не успела даже опомниться. Мысли эти о некогда счастливой семье были горькими и вызывали слезы на глазах. Странная штука жизнь... Без отца они стали не нужны и маме тоже... Разве так должно быть? Разве так может быть? Неужели связь муж – дети была настолько у матери сильна, что потеряв одно, она предпочла потерять и другое? С тоской на сердце и огромной печалью Лиля дала себе обещание – никогда не выходить замуж и не иметь семьи. Это слишком больно, когда тебя предают и бросают, уходят к другой. Вот и мама не выдержала...
Лиля стала замечать, что Вика стала более задумчивой, более ответственно относилась к учебе, много занималась и старалась все успевать, в том числе, и помогать бабушке. Купленная косметика была скоро заброшена и забыта, и Лиля с облегчением вздохнула – вероятно, после случая с отцом Вика действительно ПОНЯЛА, что надеяться им не на кого, рассчитывать нужно будет только на себя. Она была рада за сестру, но как-то раз бабушка сказала ей:
– Ох, чую, ненадолго это...
– Ты о чем, ба? – не поняла Лиля.
– О Вике. В мамку она... Так что все время надо быть настороже.
– А я верю, бабушка, что Вика осознала свою неправоту, и кроме того, осознала, что ни маме, ни отцу мы не нужны и теперь будет стараться.
Но Мария Ивановна только головой недоверчиво покачала – она прожила жизнь, имела за плечами жизненный опыт и в людях пока не ошибалась. Исключением стал только собственный сын – она с горечью призналась себе, что совсем, оказывается, его не знала...
Лиля училась, впитывала знания, как губка, все время раздумывала над тем, какую же выбрать профессию, чтобы не ошибиться... У нее не было определенных желаний или предпочтений, да, когда-то, в малышовом возрасте, она мечтала стать врачом, но сейчас нужно было выбирать среди тех специальностей, которые позволяли бы безбедно жить, чтобы можно было устроиться на работу, выучить Вику и забрать к себе Олежку.
Мать и Анатолий так и продолжали жить от пьянки к пьянке, был период, когда они могли не пить месяц и даже полтора, но потом срывались и уходили в такое крутое запойное «пике», что весь поселок снова наполнялся новостями и слухами. Несколько раз Анатолия забирали в милицию и увольняли из теплиц, да только он снова приходил к Бакланову, плакался и обещал, что это было в самый последний раз, говорил, что у него маленький ребенок, которого надо растить, жена не работает... Борис Григорьевич, будучи человеком сердобольным, несмотря на жесткую хватку, в очередной раз прощал его и снова устраивал в теплицы, памятуя о том, что когда не пьет Анатолий – он мастер на все руки.
Мать же по-прежнему не работала, занималась домом, когда они не выпивали, возила Олежку в город к врачам, но как-то словно из-под палки – тогда, когда в очередной раз местный участковый педиатр, ответственная молодая врач, ставила ей в упрек равнодушие к сыну и нежелание его лечить.
Несколько раз особенно активные соседи обращались к участковому, но тот гнул свою линию:
– Они дома выпивают! Не буянят, по улицам не бегают, в дома к вам не лезут! Да, бывает, скандалят меж собой! Но опять же, не ночью и на территории своего дома, где они могут делать все, что угодно!
– Так там же дите! – грозно упирала руки в отвисшие бока тетка Варя.
– А ты хочешь, чтобы то дите в детдом попало?! – бешено вращал глазами участковый – ты в наших детдомах была, карга старая?! Пусть хоть такие родители, чем детдом!
– Да он Тольку боится! – рассуждали между собой бабы – и вообще... Что это за участковый?! Так халатно к своим обязанностям относится, спустя рукава! Уже бы давно приструнил этого Косыгина!
Лиля Толика видела редко, в основном издалека, когда приходила работать в теплицы, а к матери они заходили с Викой – проведать брата и саму мать. В эти встречи Лиля снова начинала про себя жалеть родительницу и брата: Анфиса сильно постарела - ей было всего тридцать пять лет, но выглядела она на все сорок.
Отец в жизни Лили, Вики и Марии Ивановны появлялся все реже, но алименты присылал исправно. Забегал только перед большими праздниками или днями рождения, оставлял подарки, сетовал на постоянную занятость в бизнесе и усталость, быстро целовал дочерей в щеки и убегал. Каждый его приезд сопровождался бабушкиными переживаниями, и Лиля думала в такие моменты, что лучше бы он не приезжал совсем – после его визитов бабушка грустила и порой даже плакала, жалея внучек, ругая сына за его бесхребетность и себя за то, что считала виноватой в таком его воспитании – слишком потакала ему и баловала, на ее взгляд. Просила мысленно прощения у мужа, отца Павла, за то, что не нашла в себе силы воспитать сына по-другому...
Летом, перед своим пятнадцатилетием, Лиля снова пошла работать в теплицы на полдня. Во время учебы она туда приходила ненадолго – всего на два – три часа, и не каждый день, потому что нужно было еще успевать делать уроки и помогать бабушке. Странно, но подруга матери, Рая Величкина, как-то незаметно взяла над ней шефство, а когда Лиля пришла на летние каникулы, попросила Бакланова поставить их вместе – мол, девочка теперь знает, что к чему, разбирается, и вместе им легче будет. Поэтому Лиля старалась от Раи не отставать – та работала споро и быстро, и Лиля с ней рядом. Да и поговорить с ней было о чем – подруга матери была очень простым и открытым человеком, и даже старалась ограждать Лилю от Анатолия, когда тот приходил за чем-нибудь в теплицы.
Как-то раз, когда Лиля отработала положенное время (а теперь ей был установлен срок до 15.00, и получала она чуть больше) и отправилась домой, Рая Величкина двинулась в сторону здания, в котором была устроена небольшая столовая. Она пошла туда перекусить – в обед поела быстро, потому быстро проголодалась. Несколько работников сидели за столами и о чем-то разговаривали. Она услышала случайно брошенные фразы:
– Пойти в каморке прилечь, что ли?
– Ага! – ироничный смешок – пойди, приляг! Или третьим побудь!
– Че это значит?
– Да там Косыгин в каморке очередную бабу из Подлопаток жарит!
Услышав это, Рая остановилась, подумала, и кинулась вон из столовой. Она не помнила, как долетела до поселка и вошла в дом подруги, с которой в последнее время виделась все реже.
– Фиска! – крикнула громко, и та, вышедшая из спальни, приложила палец к губам, давая понять, что Олежка спит.
– Ты че орешь? – спросила ее спокойно – Олежка вон только уснул, а она вопит!
– Пока он спит – пойдем со мной! – Рая властно схватила за руку подругу, но та принялась упираться изо всех сил – пойдем, я тебе сказала, это недолго!
– Да куда ты меня тащишь?!
Но Рая была упорной и упрямой – она волокла за собой упирающуюся Анфису, да еще и сказала ей, что если она не будет упираться, то все пройдет очень быстро. Они подошли к каморке механизаторов, Рая открыла дверь, и когда вошли в предбанничек, где были слышны характерные звуки, сказала ей:
– А теперь иди туда и смотри, дура!
А сама вышла наружу. Она ждала некоторое время, в надежде услышать звуки скандала, женской драки или чего-то еще подобного. Будучи немного наивной, несмотря на то, что ей тоже было тридцать пять лет, она предполагала, что Анфиса не захочет ни с кем делить своего Анатолия и устроит грандиозный скандал, выгнав его из своего дома. Но прошло несколько минут, а за дверью было тихо. Наконец, она открылась, и на пороге показалась абсолютно спокойная Анфиса.
– Фиса – Рая подошла к ней – Фиса, что с тобой? Тебе плохо?
– Да все со мной в порядке – ответила та – а чего ты хотела, Рай?
– В смысле – не поняла Рая – Фиса, ты что – вот так молча стерпишь этот плевок к лицо? Он тут с другими бабами развлекается, и, по всей видимости, не с одной, а ты спокойно это проглотишь? Он же потом идет и в постель к тебе же ложиться!
Помолчав, Анфиса ответила:
– Знаешь что, Рай? Ты не суйся не в свою жизнь. Я знаю, что ты, может быть, добра мне хотела... А может, и нет... Может, это зависть в тебе играет – мужика-то у тебя нет...
– Мужика? – возмутилась Раиса – да лучше одной быть, чем как ты, всякое дерьмо собирать!
– Рай, ну сама подумай, как я останусь? Одна, с ребенком маленьким, без работы! Кто обеспечивать нас станет?
– Фиса, да ты что?! Да у нас полпоселка баб так живут! Тоня Калашникова выгнала своего – он также таскался по всяким прошмандовкам, а у нее ребенку полтора годика всего было! Ничего – ходила полы мыть, подрабатывала! Ребенка на бабушку свою оставляла, даром, что той восемьдесят с лишним! Ничего, вылезла, сейчас в тех же теплицах работает, ребенка в сад отдала! Или вон, Зойка Терентьева! Та вообще с тремя осталась без мужика, и младшему всего несколько месяцев было – свинтил он на вахту, да и пропал с тех пор, прислал только письмо, чтобы не искала она его, мол, другую встретил! И ничего – выжила баба, тоже работала, старшие помогали! А у тебя вон девки уже большие! Лилька с четырнадцати работает сама... Не справитесь, что ли?
– Рай, как ты не понимаешь? Не смогу я без Толика! И не хочу, чтобы еще и этот без отца рос! Девки от этого пострадали, так я теперь Толика всеми силами держать буду!
Поняв, что все бесполезно, Рая плюнула:
– Ну и живи, как знаешь, дура! Ему на тебя, Олежку и собственного сына плевать, а ты все под него стелешься!
Она ушла, возмущенная тем, что подруга стала абсолютно бесхребетной мямлей, которая боится потерять такого козла, как Анатолий.
А на следующий день он сам появился в теплице, где работали Лиля и Рая. Подошел к девушке, схватил ее за предплечье и больно сжал. Произошло это так быстро, что сначала Рая не успела сообразить, в чем вообще дело.
– Это ты? Ты мать привела? – спросил он со злостью.
– Вы о чем? – выкрикнула Лиля и дернула руку – пустите, мне больно!
– А ну, отпусти ее! – закричала Рая – если хочешь знать – это я сделала! Я, понял!
– А тебе-то это зачем? – Анатолий выпустил руку Лили и оттолкнул ее от себя – ты че, влюбилась в меня, что ли?!
Он оскалился и с улыбкой пошел на Раю. Но та и не думала отступать. Схватила лежащую на земле лопату и рявкнула:
– Только подойди, козлина вонючий! Я не посмотрю, что ты мужик – лопатой получишь по хребтине, далеко бежать будешь! Да и какой ты мужик-то? Так, пьянь подзаборная! И не смей девчонку трогать, ты и так всем им жизнь испоганил! Иначе я в город в милицию поеду – там с тобой быстро разберутся! Мы еще с руки Лили синяки снимем, тогда и посмотрим, надолго ли тебя упекут!
Услышав подобные речи, Анатолий отшатнулся и скоро был таков. А на следующий день, видимо, после того, как он все рассказал Анфисе, мать приходила к бабушке уговорить Лилю не снимать синяки с руки и не подавать заявление в милицию на сожителя. Да только следов на предплечье девушки не осталось, – сжимал Анатолий не сильно – да и не хотелось Лиле тратить на все это время. Она только сказала матери, что делать этого не будет с условием, что Анатолий больше и близко к ней не подойдет, и вообще, пусть обходит ее десятой дорогой. Ей было абсолютно все равно до него, его жизни и жизни матери. Нужно было думать о бабушке и сестре, о поступлении, о том, как бы заработать побольше, чтобы потом, наконец, ни в чем не нуждались ни она, ни Вика, ни бабуля.
Внезапно приехал Тимка – как раз в день рождения Лили. Она не видела его почти год, а сейчас перед ней стоял возмужавший, симпатичный юноша, очень модно одетый, с модной же прической.
– Лилька! – он при встрече подхватил ее неожиданно на руки и закружил – Лилька, ты и вовсе красавица! Тебя узнать нельзя!
– Пусти! – смеялась она – пусти меня, ты что?! Впрочем, я тоже рада тебя видеть!
Тимофей еще больше изменился – в нем появилась какая-то вальяжность и уверенность в себе, его манера разговора немного коробила девушку, и казалось ей что-то странное в этом молодом человеке, только она не могла понять, что именно. Он привез ей подарок – тоненькие, искусно выделанные золотые сережки с небольшими камушками странного дымчатого оттенка, которые очень подошли бы к ее глазам. Но Лиля от подарка отказалась.
– Нет, Тима, я не могу принять! Это очень дорогая вещь! Такие подарки обязывают.
– Лиль, да ты что?! – видно было, что он обиделся – я же для тебя старался, хотел сделать приятное, тем более, день рождения у тебя.
Глядя ему в глаза, она придвинулась чуть ближе и сказала тихо:
– Тим, я переживаю за тебя... Ты мне... не чужой человек. Но откуда у тебя такие деньги? Эти серьги, пусть они и небольшие, но все равно стоят дорого...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.