— Думаете, не понимаю ваших штучек?
— Мария Ивановна, хватит уже! — отрезала Лена, не поднимая глаз от раковины. — Мы купили там, где могли себе позволить.
— Позволить! — фыркнула старуха. — На мои-то деньги позволили!
— Ваши деньги мы вам вернули до копейки три года назад, не придумывайте!
Лена до боли сжала губку для посуды. Вот уже пятнадцать лет, как вышла замуж за Игоря, и все пятнадцать лет свекровь методично превращала каждый визит в испытание на прочность. Игорь где-то возился в гараже — как всегда, когда мать начинала свои концерты, он находил срочные дела подальше от дома.
— Игорек! — завопила Мария Ивановна в сторону двора. — Иди сюда, поговорим по-мужски!
Игорь появился в дверях, вытирая руки промасленной тряпкой. Сорок два года, слесарь на заводе, крепкий, но уже с залысинами. В глазах — усталость человека, который знает: сейчас начнется.
— Мам, что опять?
— Опять! — передразнила его мать. — Сына родила, выкормила, выучила, а он мне — "что опять"!
Лена резко обернулась от мойки:
— Мария Ивановна, если вам здесь так плохо, никто вас не держит!
— Как разговариваешь с пожилым человеком! — всплеснула руками свекровь. — Игорь, ты слышишь?
— Слышу, — устало протянул он. — И что я должен услышать? Что ты опять недовольна?
Началось все двадцать лет назад, когда Игорь впервые привез Лену знакомиться. Мария Ивановна тогда еще работала завучем в школе, держала всех в ежовых рукавицах и считала, что сын должен жениться на учительнице, а не на какой-то там продавщице из магазина.
— Продавщица, — презрительно цедила она тогда, — руки в краске, ногти обгрызанные...
А у Лены действительно были измученные руки — она работала в хозяйственном магазине, разгружала товар, красила полки. Зато честная, работящая, без претензий. Игорю это нравилось — после маминых вечных поучений хотелось простоты.
Свадьбу Мария Ивановна бойкотировала демонстративно. Пришла в черном платье, сидела с каменным лицом, на танцы не вышла. Зато на следующий день явилась к молодым с претензиями:
— Игорь, что это за свадьба была? Водка дешевая, салаты не те... Люди что подумают?
— Мам, мы делали на свои деньги, — объяснял тогда сын.
— На свои! А я что, чужая? Копила всю жизнь, чтобы сыну помочь!
И помогла. Дала денег на первоначальный взнос за однушку в старом доме. Но с условием — она имеет право приходить когда хочет, ключи у нее есть.
Следующие годы стали испытанием. Мария Ивановна заявлялась без предупреждения, инспектировала холодильник ("Что за помои варите?"), проверяла углы ("Пыль! Хозяйка никудышная!"), давала советы по воспитанию детей, которых у молодых еще не было.
— Игорь, когда уже внуков дадите? — это был ее любимый вопрос. — Мне уже шестьдесят, хочу нянчиться!
Дети не получались. Врачи разводили руками — вроде все в порядке, а беременность не наступает. Лена переживала молча, Игорь делал вид, что его это не трогает. А свекровь давила:
— У соседки Клавы внучка уже вторую рожает, а мы все бездетные сидим!
— Мария Ивановна, — не выдерживала Лена, — это не ваше дело!
— Как не мое? Род продолжать кто будет?
Когда денежный вопрос закрыли — вернули свекрови долг частями за три года — Мария Ивановна не успокоилась. Наоборот, придрались стали еще изощреннее.
— Игорь плохо выглядит, — заявляла она при каждом визите. — Худой какой-то, бледный. Не кормишь его, что ли?
— Работает много, устает, — отвечала Лена.
— У матери такого не было! Я его творогом кормила, мясом...
— А теперь на мясо деньги зарабатываем сами!
Последней каплей стал переезд. Игорь получил повышение — стал сменным мастером, зарплата выросла. Сняли квартиру получше, в новом районе. До свекрови — час на автобусе.
— Специально! — кипела Мария Ивановна. — Чтобы я меньше ездила!
— Мам, мы просто хотели жить лучше, — объяснял Игорь.
— А я что, хуже стала?
Сейчас она стояла посреди их новой кухни — уже не молодая, семьдесят два года, но все такая же несгибаемая. Седые волосы уложены в тугой пучок, спина прямая. В руках — авоська с гостинцами, которые никто не просил.
— Принесла вам борща, — объявила она. — Небось, питаетесь всухомятку.
— Спасибо, не надо, — сказала Лена. — У нас есть еда.
— Есть! Видела я вашу еду — полуфабрикаты из магазина!
— Мария Ивановна, — Игорь наконец вмешался, — хватит! Мы взрослые люди, сами решаем, что нам есть!
— Взрослые! — Свекровь поставила банку с борщом на стол с такой силой, что крышка подпрыгнула. — Взрослые, а живете как студенты! Детей нет, квартира съемная, работа как у всех...
— А как мы должны жить? — не выдержала Лена. — У нас все честно заработано!
— Заработано! — Мария Ивановна развернулась к ней всем корпусом. — А кто Игоря в люди выводил? Кто учил, кто на ноги ставил?
— Вы, — кивнула Лена. — И мы вам за это благодарны. Но это не дает вам права...
— Какого права? Сына навещать? В собственной семье чужой быть?
— Вы не чужая, — устало сказал Игорь. — Но мы имеем право на личную жизнь.
— Личную жизнь! — Свекровь схватилась за сердце. — Я мешаю вашей личной жизни! Мать родная мешает!
В комнате повисла тишина. Лена смотрела в окно — там, во дворе, играли дети. Чужие дети, которых у нее никогда не будет. Игорь рассматривал свои руки — сильные, рабочие, но бессильные в семейных делах.
— Знаете что, — тихо сказала Лена, — если вам здесь так плохо, может, действительно не стоит приезжать?
Мария Ивановна вздрогнула, словно получила пощечину.
— Игорь, — прошептала она, — ты слышишь? Она меня из дома гонит!
— Никто вас не гонит, — сказал сын. — Но уважайте наш выбор.
— Выбор! — Голос свекрови дрогнул. — Я всю жизнь на вас положила, а вы...
Она не договорила. Схватила авоську, развернулась и пошла к двери. В дверях обернулась:
— Только не звоните мне, когда плохо станет. Справляйтесь сами, раз вы такие взрослые!
Дверь хлопнула. Игорь и Лена остались вдвоем.
— Опять... — вздохнул он.
— Опять, — согласилась жена.
Через неделю позвонила соседка Марии Ивановны. Свекровь слегла с инфарктом. В больнице, одна, родственников просила не беспокоить.
Игорь примчался первым же автобусом. Лена поехала следом.
У постели сидела молодая врач. Мария Ивановна лежала бледная, но сознательная.
— Игорек, — слабо улыбнулась она, — приехал...
— Как ты, мам?
— Да ничего... Сердце пошаливает.
Врач отозвала Игоря в сторону:
— Инфаркт небольшой, но в ее возрасте... Нужен постоянный уход. Она же одна живет?
— Одна, — кивнул он.
— Плохо. Нужно, чтобы кто-то был рядом.
Игорь вернулся к кровати. Мать смотрела на него умоляюще.
— Заберете меня домой? — прошептала она. — К себе заберете?
Лена стояла у окна, молчала. Игорь сжал кулаки.
— Мам, — сказал он наконец, — мы не можем.
— Как не можете? — Мария Ивановна попыталась приподняться. — Я же мать!
— Можете, — тихо произнесла Лена, не оборачиваясь. — Но не хотите.
В палате повисла тишина. Мария Ивановна смотрела на сына огромными глазами.
— Игорь...
— Мам, мы найдем вам сиделку. Хорошую. Будем помогать деньгами, навещать. Но жить вместе мы не можем.
— Почему? — прошептала старуха.
Игорь посмотрел на жену, потом на мать.
— Потому что за пятнадцать лет ты ни разу не сказала Лене доброго слова. Ни разу не похвалила, не поддержала. Только критиковала и унижала. А теперь хочешь, чтобы она за тобой ухаживала?
Мария Ивановна закрыла глаза.
— Я... я же хотела как лучше...
— Знаем, — сказала Лена, наконец оборачиваясь. — Теперь у вас есть время подумать о том, что значит "лучше".
Они ушли, оставив адрес агентства по подбору сиделок и обещание помогать деньгами.
Мария Ивановна выписалась через две недели. Сиделку прогнала в первый же день — "чужая тетка в доме командовать будет!" Игорь приезжал по выходным, привозил продукты, лекарства. Лена больше не появлялась.
Через полгода пришло письмо. Мария Ивановна завещала квартиру благотворительному фонду. "Детям из детских домов", написала она. "У них нет родителей, зато есть благодарность".
Игорь долго смотрел на письмо.
— Она права, — сказал он наконец. — Мы оказались неблагодарными.
— Или она получила то, что заслужила, — ответила Лена.
Истина была где-то посередине. Но узнать ее было уже поздно.