Благодаря киносказкам, в массовом сознании прочно закрепился образ кикиморы болотной. И далеко не всем известно, что это словосочетание — ругательство. Мол, ты не просто кикимора, а ещё и такая, что место тебе только в болоте!
Настоящая же кикимора — из русского фольклора — существо хоть и зловредное, но, в подавляющем большинстве случаев, домашнее. Это женский дух, появляющийся в жилом доме или подворье, а случается, что и в заброшенных домах. Другое название — шишимора.
В. Даль записал о кикиморах любопытные, с юмором, пословицы: «Спи, девушка, мать за тебя вычтет, а кикимораспрядет»; «От кикиморыне дождешься рубахи».
Образ кикиморы, как, впрочем, и всех представителей нечистой силы, противоречив. Кикимору представляли себе по-разному не только в разных регионах России, но даже в пределах одной губернии. Общей была только вера в зловредный и шумный нрав кикиморы.
В некоторых района России верили, что кикиморы, как и русалки, связаны с определенным временем года: «Герасим Грачевник грача на Русь ведет, а со святой Руси кикиморугонит».Именно 17 марта, в день Герасима Грачевника выпроваживали кикимор из домов. Изгнание сопровождалось приговорами типа: «Ах ты гой еси, кикиморадомовая, выходи из горюнина дома скорее, не то задерут тебя калеными прутьями, сожгут огнем-полымем и черной смолой зальют».
То есть, время разгула кикимор — осенне-зимний период. В других местах ограничивали время существования кикимор Святками или даже одной ночью перед Рождеством.
В Вологодской губернии рассказывали что кикимора,дух, имеющий вид девушки в белой рубахе, «живет в гумнах до Святок, а после Святок куда-то уходит. Видеть ее случается очень редко». Там же, на Вологодчине считали, что кикиморыво время Святок рожают: их дети называются «шуликуны», они вылетают через трубу на улицу и живут там до Крещения.
В Новгородской губернии кикиморы на Святках стригут овец (весьма несвоевременно для животных и хозяев).
Как и домовой, и прочие духи-обитатели усадьбы, кикимора на глаза людям старается не попадаться. Увидеть её непросто, зато услышать — запросто. Именно по громким и весьма неприятным звукам (вою, стонам, скрежету, скрипам) определяли, что в доме поселилась кикимора.
«Подселить» зловредного духа в новый дом могли строители или печники, если с ними не расплатились сполна. Вмазанная в печь дудочка — известный приём умелых печников. Найти такую стонущую «кикимору», не зная секрет, невозможно. Приходилось идти на поклон к обиженному печнику и платить, сколько скажет.
Если же кикимору видели, то, обычно, в облике маленькой сухонькой старушки или девочки. Реже — в облике девушки, мужчины или животного. Не повсюду на Руси кикимор считали зловредными духами. Так, в Вологодской губернии кикиморы — женский вариант домового: «В каждой избе хозяйка есть — кикимора. Вышла из подполья, маленького роста, с причетами».При этом особо отмечали, что кикимора из-за своего крохотного росточка не появляется на улице из боязни быть унесенной ветром.
В других местах на Русском Севере верили, что при желании кикимора может принять облик обычной женщины (уродливой и неряшливой) или девицы с длинной косой. В таком случае из одежды на кикиморе либо вообще ничего нет, либо белая (красная) рубаха.
Распущенные женские волосы считаются признаком ведьмы или нечистой силы. Но кикимора могла предстать и распустёхой, и приличной на вид бабой в головном уборе. В той же Вологодской губернии была записана быличка о кикиморе-наезднице: «Повадилась кикиморау мужика ездить по ночам на кобыле и бывало загоняет ее до того, что оставит в яслях всю в мыле. Изловчился хозяин устеречь ее рано утром на лошади. Сидит небольшая бабенка, в шамшуре [головном уборе — волоснике], и ездит вокруг яслей. Я ее по голове-то плетью. Соскочила и кричит во все горло: „Не ушиб, не ушиб, только шамшурку сшиб!“»
Иногда кикиморой именуется кукла из дерева и лоскутков. Находка такой куклы в доме — это знак, который важно разгадать правильно. В быличке из Читинской области кукла-кикимора обнаружилась в печке: «Напротив нас дом был. Старинная печка там с целом стояла... Вдруг стало из-за печки понужать. Как трахнет — старику попало в голову.. То из-за печки вдруг заяц выскочит, то щенок. Тогда один богатый дед говорит: «Тут клад есть». Они тогда выкочевали и стали печку рушить. И в той печке кукла оказалась, как живая, смотрит. Привели тогда попа, иконы поставили, давай везде служить. Тогда утка вылезла, закрякала и ушла».
Кикимора— кукла может обнаружиться под печкой, под матицей, в переднем углу, в подполье, в бревнах сруба, в поленнице. Следствия ее присутствия — шум, беспорядок, странные и страшные видения, не дающие покоя хозяевам дома. Но случается, что такая кикимора выступает и духом-помощником. Особенно много быличек о куклах-кикиморах бытовало в Восточной Сибири. «Дом был у одних тут, все девка в доме ходила. Все помогала. Оне уйдут, она чугунки просты возьмет и в печку затолкат. А то и молоть помогала... А ходила нага. И все делала. А спали раньше на полатях. И вот хозяйка пробудилась, рукой повела и ее учухала. А у ней, у девки, коса така длинна! Вреда-то не делает им, но опасно! Оне боятся. И давай дом разбирать. И вот нашли куклу в матке… Дом перетащили, после этого ничего не стало».
В сходном сюжете кикиморыАкулька и Дунька, «насаженные» старичком-странником, всячески вредят хозяевам дома и в конце концов выгоняют их из дома. Из-за «насаженной куклы-кикиморы» в избе «маячит» — чудятся то поросенок, то заяц, то собака и даже бык; раздается свист, плач ребенка («аж за душу тянет»); слышатся песни и танцы: «Вот, гыт, лягем спать вечером — то табуретки запляшат, прямо, гыт, запляшат, то столы запляшат, значит».В другом восточносибирском сюжете кикимора «разговаривает» с людьми, отзываясь на вопросы стуком: «Приезжали с Заводу, партизаны приезжали. Не верили же, что за кикимора... Как-то узнавала, сколько чужих, сколько наших. Вот спросят:
— Сколько чужестранных, из чужой деревни-то, здесь? — Стукнет — точно!
— А сколько наших? — То же само.
А дядя Вася, папкин-то свояк, чудной был:
— Но, ты бы хоть взыграла «краковяк» или «коробочку»...
«Располным-полна коробочка…» — выигрывала, стуком на половицах-то».
В более жестокой восточносибирской быличке напущенная кукла-кикиморагубит парня: «…И вот, были вечерки раньше, собирали на вечер дома и девок и парней, всех… На балалайках играют, пляшут, вальс танцуют — по старинке. Кончилось это в двенадцать часов уже, идти домой надо. Идет мой парень, племянник-то... Дошел до ворот и стал... Видит: кукла пляшет... Как пройти домой? Кукла пляшет и все. Как она жива! Он: — Ай, черт побери! Че она мне, эта кукла-то?! — Ворота-то открыл, только пошел — она стук ему сюда! В голову. Пришел домой, лег спать. У него жар поднялся. Вот заболел, заболел. <…> Высох он, и вот уже осталось ему два дня или три, как помереть. Он сказал: — Мама! Я умру — вы вот этот столб выкопайте и посмотрите, что там есть. Меня кукла раз в голову тут ударила, может, я из-за этого и хвораю…
Он умер. Они... столб-то выкопали, там кукла... Мать-то потом узнала, вот, это наколдовали, это по злобе».
«Напущенную», «насаженную» кикимору-куклу отыскивали, изгоняли с помощью колдунов; старались задобрить «насадивших» ее мастеров-строителей (найденную кикиморунеобходимо было сжечь, бросив в огонь наотмашь).
Делали кикимору из сучка, отломанного от «коряжины», то есть, от дерева, вывернутого из земли с корнем и упавшего в воду.
Кикимора, как нечистая сила, может обитать не только в избе, но и во дворе, в дворовых постройках — в хлеву, в бане, в курятнике, в сарае, на чердаке. Даже на гумне и в кабаке. В Вятской губерии верили, что кикиморка забирается в пустые избы. В Перми существовал даже «дом кикиморы»: «На главной площади, еще не так давно, стоял высокий каменный дом, никем не обитаемый; дом этот известен был у горожан под именем „дома кикиморы“… По крайней ли бережливости или скупости, по другим ли уважительным причинам, домостроитель вздумал дополнить покупной строительный материал даровыми плитами и камнями с кладбища... Дом выстроился, начинали в нем и жить. Но страстишка подшутить, при случае, над своим собратом уносится людьми, как видно, и в могилу. Покойники откомандировали в дом, на житье, самую взбалмошную кикимору, которая и не замедлила выжить из дома жильцов и остаться, навсегда и безраздельно, владелицею дома... Так и чудилось, когда идешь, бывало, ночью мимо дома, что внутри его мертвецы, отыскивающие в грудах камней свою собственность. Даже пожар 1842 года не осмелился коснуться заколдованного дома» [Мухачев Е.П. Из дневника пермского горожанина // Пермские губернские ведомости. 1861. № 31. С. 424–427].
В записи из Вологодской губернии местообитание кикиморы вроде бы связывается с водой: «Крещение в Кадниковском уезде зовется „водокрещение“. В этот день крестят рукой или ножом по воздуху окна и двери в избе, а также ставят кресты мелом, краской или углем. Это делается во избежание того, чтобы не вошли кикиморыи нечистые духи, так как и те и другие во время освящения воды кидаются всюду» [Иваницкий Н.А.Материалы по этнографии Вологодской губернии // Известия ИОЛЕАиЭ. Т. LXIX. Труды этн. отдела. М., 1890. Т. 11. Вып. 1]. Впрочем, речь здесь может идти не о водной нечистой силе, а обо всех духах, которые мечутся повсюду, стараясь избежать креста.
Появляясь в доме, кикимора обычно избирает для себя либо подполье, либо запечное пространство. В Ярославской области говорили, что кикимора днем сидит за печкой, ночью — на голбце. Обнаруживает свое присутствие кикимора главным образом ночью и весьма беспокойным образом. Поселившись в пустом доме, она бросает во входящих камнями из развороченной печи. В жилых избах распахивает двери и перебегает из комнаты в комнату; тревожит скотину;топает, свистит и пляшет, стонет, стучит, гремит посудой, бьет ее, кидается из подполья луковицами, проказит с печной вьюшкой, мешает спать детям, щиплет перья у кур, мучает других животных. На Вологодчине камень с отверстием («куриный бог») называли «кикиморойодноглазым», подвешивали его в курятнике именно для охраны птиц от кикиморы.
Как и домовой, кикимора может обихаживать скотину, но, рассердившись, выстригает шерсть у скота и даже волосы хозяев. Учитывая, что волосы в народной традиции имеют особую силу, а по остриженным волосам можно навести на человека порчу, эта шалость кикиморы выглядит особенно зловеще.
Добытую шерсть кикимора прядёт по ночам, сидя на голбце. При этом сама кикимора остаётся невидимой, только слышится пронзительный свист веретена. Показывается кикимора, как и домовой, только к несчастью или к большим переменам в доме.
Предвещая изменения в судьбах обитателей дома, кикимора показывается со своей пряжей в разных местах дома. Она может появиться из голбца и сесть на пороге возле двери или прясть, сидя на лавке. Если кикимора прядет на передней лавке, то это к смерти кого-либо из домочадцев [Максимов С.В.Нечистая, неведомая и крестная сила].
В быличке из Новгородской области ночная пряха предвещает беду: «Я только легла спать, слышу, моя прялка прядет, даже щелкат. Так жутко стало. Встану — нет никого. Как только прилягу — опять защелкат. Как схватила подушку, кинула, сказала: „Ой, Господи, что такое“. Бога-то помянула, она и исчезла. Это уж к плохому было: похоронна пришла от мужа».
Так же перед бедой кикимора плетет кружева в подполье и дает знать об этом громким стуком коклюшек;иногда она может «упрясть за хозяйку», но обычно мусолит, путает, рвет и жжет пряжу, которую оставили на ночь не перекрестив, не благословив. Шишиморапрядет чаще всего под праздники, но путая, — рассказывали в Костромской губернии.
По некоторым поверьям, кикиморапрядет не совсем обычным способом: она подпрыгивает или сучит нитки «наоборот». Показательно, что специально спряденные «наоборот» в определенной время нитки использовались для лечения и гадания. То есть, кикимора прядет особенную пряжу, волшебную.
Сам по себе процесс прядения (и ткачества) являлся магическим, окружённым множеством примет и обычаев. Так что связь кикиморы с этими видами женского рукоделия приближает домашнего духа к образу провидицы, древней богини. Прядение кикиморы— это прядение «нитей судьбы» дома и его обитателей.
Запреты для людей прясть и ткать по большим праздникам (или в дни, посвященные ведающим рукоделием божествам и духам) указывают на сакральный смысл этих занятий, ибо в «поворотные», «переходные» моменты (полночь, Рождество, Святки и т. п.) мир может быть правильно (или неправильно) «свит, сплетен или спряден, соткан».
Кикимора, в отличие от людей, иногда прядет только в Святки, в те двенадцать дней января, которые определяют ход всего будущего года. В некоторых регионах России было принято на Святках (реже — на Масленицу) рядиться кикиморами (шишиморами), то есть, старухами с прялками.
Проделки кикиморы не только доставляют мелкие неприятности, но могут буквально изгнать хозяев из дома: «В Сарапульском уезде Вятской губернии во вновь построенном доме оказалась «кикимора»:никого не видно, а человеческий голос стонет; как ни сядут за стол, сейчас же кто-то и скажет: „Убирайся-ка ты из-за стола-то!“, а не послушают — начнет швырять с печи шубами или с полатей подушками; так и выжила кикимора хозяев из дому» [Зеленин Д.К.Очерки русской мифологии. Пг., 1916. Вып. 1. Умершие неестественной смертью и русалки].
Действиями кикиморыобъясняли и болезни скота, и различные заболевания кур, а также несчастья, неполадки в доме и хозяйстве, причины которых непонятны. От проказ кикиморыпомогали подвешенные в курятнике «куриный бог», горлышко разбитого кувшина, горшок без дна, старый лапоть, кусочек кумача: «Крестьяне Мещовского уезда имеют обыкновение вешать в курятниках под застреху, над самой насестью, отбитое от кувшина горло для того, чтоб кикимора(так называется иногда привидение, домовой) не причинила курам никакого вреда. Есть поверье, что если не будет принято такого предохранения, то ежедневно увидят недочет в курах, которых поедает привидение. Кувшинное горло вешают не на веревке, но на мочалах. Так заведено исстари» [Ляметри П. Некоторые черты из крестьянского быта в Мещовском уезде // Экономист. 1862. № 5–6. С. 1—16; № 7–8. С. 23–48].
Оберегая от кикиморыскот, в хлеву (под ясли) клали «свинобойную» палку. В доме держали у полатей в воронце верблюжью шерсть, не оставляли неблагословленными пряжу, веретена, прялки, коклюшки.
По поверьям ряда районов России, кикимора, как и домовой, боялась медведя:
«В одной избе ходила кикиморапо полу целые ночи и сильно стучала ногами. Но и того ей мало; стала греметь посудой, звонить чашками, бить горшки и плошки. Избу из-за этого бросили, и стояло то жилье впусте, пока не пришли сергачи с плясуном-медведем. Они поселились в этой пустой избе, и кикимора, сдуру, не зная, с кем связываться, набросилась на медведя. Медведь помял ее так, что она заревела и покинула избу. Тогда перебрались в нее и хозяева, потому там совсем перестало „манить“. Через месяц подошла к дому какая-то женщина и спрашивает у ребят:
— Ушла ли от вас кошка?
— Кошка жива да котят принесла, — отвечали ребята.
Кикимораповернулась и пошла обратно и сказала на ходу:
— Теперь совсем беда: зла была кошка, когда она одна жила, а с котятами до нее и не доступишься».
Иногда кикимора именуется женой домового: «у домового жена кикимора, волосы у нее растрепаны, живет под полом, выходит по ночам прясть», — говорят на Вологодчине. Остается только посочувствовать тем беднягам-домовым, которые вместо хозяйственных домових обзаводились шумной и зловредной женой-кикиморой.
В облике кикиморы прослеживаются и черты покойника, проклятого, обещанного нечистой силе. «Кикиморы — суть женщины, унесенные в младенчестве чертями и посаженные на несколько лет колдунами кому-нибудь в дом», — отмечал в конце XVIII века М.Д. Чулков. А собиратель фольклора И. Сахаров полагал, что кикимора— проклятая (или родившаяся от девушки и огненного змея) девушка; она быстро бегает, далеко видит, не стареет, все знает. В. Даль также считал, что кикиморы— девки-невидимки, но ими могут быть и умершие некрещеными дети. Представления о кикиморе, как о неотпетом покойнике или проклятом человеке прослеживаются в поверьях Вятской губернии, Поволжья.
Подобно всем проклятым, заклятым, кикимораможет снова стать человеком, если не испугаться и накинуть на кикимору крест. В симбирской быличке кикимора— проклятый родителями младенец. Став взрослым, он невидимо обитает в кабаке, отцеживая по ночам вино и выживая целовальников до тех пор, пока не заключает договор с одним из них, оказавшимся самым смелым и «знающим». (Через год, по окончании договора, проклятый и целовальник прощаются; на прощание проклятый показывается чернобровым, черноглазым молодцем — «в щеках как будто розовые листочки врезаны».)
Кикимору— с особыми «наговорами» — могли напустить на жертву колдуны: «кикиморуможет напустить на человека враг, преимущественно знахарь, шептунья, наговорщица»; ее «можно привезти в бутылке, например из Казани, нередко „поставщиками“ кикиморсчитают приезжих татар» — так верили в Вятской губернии.
«Кикимораесть проявление силы колдовства, одухотворяющей неодушевленные предметы. Кикиморупускают в дом по злобе. Для того чтобы напустить кикимору, кладут с особым наговором и незаметно в доме куклу или игральную карту с изображением фигуры, или, нагнав на лодке плывущую по воде „коряжину“ (дерево с корнем), отламывают от нее сучок, затем возвращаются молча, чтобы никто не заметил, и втыкают этот сучок за печку дома, в который хотят впустить кикимору. Напущенная таким образом кикимора с наступлением сумерек начинает стучать, свистеть, переворачивать мебель, разворачивать полы и печи, бросать в жильцов кирпичами или другими предметами, которые „фунча“ (свистя) пролетают мимо. Однако ночная работа не оставляет вещественных следов: посуда, мебель, печи оказываются утром на своих местах и целыми» [Логиновский К. Д.Материалы к этнографии забайкальских казаков // Записки общества изучения Амурского края Владивостокского отделения Приамурского отдела ИРГО. Владивосток, 1903. Т. 9. Вып. 1. С. 1―135].
О том, что кикимор «выращивают» колдуны, речь идёт и в короткой, но поэтичной сказке «Кикимора» из сборника сказок для детей, составленного К. Лукашевич (1912 г.):
«Живёт-растёт Кикимора у кудесника в каменных горах От утра до вечера тешит Кикимору кот-баюн, говорит сказки заморские. С вечера до бела света качают Кикимору в хрустальчатой колыбельке. Ровно через семь лет вырастает Кикимора. Тонёшенька, чернёшенька та Кикимора, а голова-то у ней малым-малёшеька: со напёрсточек, а туловища не спознать с соломиной. Стучит, гремит Кикимора от утра до вечера; свистит, шипит Кикимора с вечера до полуночи; с полуночи до бела света прядёт кудель конопельную, сучит пряжу пеньковую, снуёт основу шелковую. Зло на уме держит Кикимора на весь люд честной».
Многозначность образа кикиморы отражена в самом ее двусложном имени — кики-мора. Первая часть, возможно, возникла из звукоподражания, ставшего названием и птичьих криков, и самих птиц, a также причитания, плача: «кикать», «кикнуть» означает «кричать» (о птицах), «плакать, причитать» (о людях); «кикарика» — это и крик петуха, и сам петух; кроме того, «кика», «кикиболка» — женский головной убор, напоминающий своей формой птицу.
Вторая часть названия — «мора», «мара» — может быть как отголоском имени богини Мораны, так и обозначением колдовских чар, вредоносного колдовства. Кроме того, марами крестьяне называли привидения и домовых духов.
Таким образом, в двусложном имени кикиморыотразились представления о ней как о существе, связанном с птицами, и, возможно, о существе плачущем, причитающем перед бедой, а также о привидении, ночном кошмаре, персонифицированной судьбе, смерти. В этой связи стоит упомянуть, что 1 марта, день «на стыке» зимы и весны, в крестьянском календаре именуется днем Маремьяны праведной или Маремьяны-кикиморы.
Кикимора-судьба — существо достаточно непредсказуемое, поэтому в поверьях отмечено мало способов задобрить ее или вступить с нею в договорные отношения. Если кикимора начинала греметь посудой или бить ее, крынки перемывали водой, настоянной на папоротнике (считая, что кикимора после этого оставит посуду в покое).
Одна из трактовок этого образа принадлежит Д.К. Зеленину. Он полагает, что кикимора— щепка, кукла — трансформация специально изготавливаемого вместилища (лекана), куда должен вселяться (переселяться) дух, необходимый или вредоносный: «Наличие лекана почти с необходимостью предполагает и наличие духа. У русских жителей Алтая зложелатель, при перестройке дома, вкладывал в паз вместе со мхом куклу, обрубок дерева или даже щепку, „и этого было достаточно, чтобы в доме поселилась злая кикимора“. Понимать это нужно так: в лекан обязательно вселится дух, лекан не останется пустым» [Зеленин Д. К.Культ онгонов в Сибири: Пережитки тотемизма в идеологии Сибирских народов. М.; Л., 1936]. Антропоморфные леканы у ряда народов Сибири могли иметь вид женских фигурок — покровительниц семьи, рода, «хозяек» дома. Человекообразную фигурку изображал иногда и куриный бог— «кикимораодноглазый» — у русских.
За пределы обжитого, человеческого мира, кикимора «выходит» только в тех местах, где этим словом называют многих представителей нечистой силы, подобно тому, как словом «чёрт» называли и леших, и водяных, и даже домовых. Это обезличивание характерно для поздних фольклорных записей XIX века и особенно XX века. Так в Вологодской, Лининградской областях, в Сибири кикиморой (шишиморой) могли называть и лешачиху, лесную русалку,и водяную «хозяйку»,и духа, сходного с полудницей, которая охраняет поля, держа раскаленную добела сковороду («кого поймает — изжарит»). В Ярославской области кикиморой называют и куклу, сжигаемую на Масленицу, и лихорадку. В Перми кикиморами считались духи, вызывающие кликушество.Также в поверьях Вятской губернии кикимора — «бес более легкого порядка, входящий в кликушу»; «в Орловском уезде (Вятской губернии) кликуши, по имени сидящего беса, называются кикиморами». В Олонецкой губернии болезни олицетворяются в виде женщин-кикимор, «которых почитают или стараются прогнать угрозами; с лихорадкой надо, говорят, поступать серьезнее, с оспою же — ласковее».
Вот такие они опасные существа. А в следующий раз расскажу о реальном судебной деле, в котором фигурировала кикимора.