Сегодня моему Айку четырнадцать лет. Мой непостижимый, непокорный мальчик. Система его не принимает: учителя кривятся, родители других детей хмурятся. Упрямый. Неудобный. Вопросы — колючие, прямые. Отрицания — резкие, бескомпромиссные. Никаких авторитетов. Никакого «потому что я так сказал». У него всегда: Почему? Зачем? А если вот так? А если иначе? Помню: садик, ему шесть. Тётя Рая, уборщица — сухонькая, в выцветшем халате, с натруженными руками — ловит меня у двери. «Какой у вас сын чудесный». И я — недоверчиво — неужели о моём? О том, на кого жалуются? А она рассказывает, как он булочку ей приносил с полдника, как обнимал просто так, как спрашивал серьёзно и по-взрослому: «Почему о вас не заботятся, вы же уже бабушка?». И что-то во мне перевернулось тогда. Осело, как песок в воде. Человек. Просто человек. Вот чего я хочу. Не чтобы встраивался. Не чтобы соответствовал. А чтобы жил сердцем. «Мама, я хочу стать киберспортсменом». Это как удар под дых. Не то. Совсем не то, что предс