ДУБИНУШКА (Канун Дэйл)
(продолжение начала)
Мистер Квакелл ещё немножко с горечью поговорил, потом устал и, наконец, смолк. Видимо, ночь, проведённая в номере скотланд-ядовского подвала, на оптимизм его не вытягивала.
Холст равнодушно спросил:
- Жену, конечно, вы не имеете. Один живёте?
- Один, сэр. Как звезда на небе. Со мной есть ещё конь и одна неповоротливая свинья. Но они, сэр, проживают от меня раздельно, в специально построенном хлеву и конюшне. Иногда я к ним захожу. Они меня знают.
- А зачем вам конь? Разве вы умеете ездить верхом? - посмотрел на него Холст.
- Что вы, сэр. Высоты я страшно боюсь. Кони - они вон какой вышины, мне не осилить. Голова закружится. Я, джентльмены, даже когда стою или иду, всегда в страхе от высоты моей головы. Стараюсь только сидеть или лежать, чтоб не так было жутко. И на землю не смотреть. Спасибо, кстати, вам великое, что кресла у вас не так заметно возвышаются. Над полом. А то я бы робел.
- Зачем же тогда вам конь? - поинтересовался уже я.
- Я взял его жеребёнком, - жалостливо поведал гость, - кто ж знал, что он станет увеличиваться собою.
- Но вы же преподаватель, - удивлённо напомнил я, - неужели же зоология чужда вам как предмет науки?
- Меня надули, сэр. Сказали, что это конёк-горбунёк. Я и взял. Потому что был знаком с исследованием одного русского животновода Ершова. Там он доказывает - такие коньки положительно влияют на жизнь хозяина. Но мой на меня не повлиял. До сих пор не знаю, зачем его кормлю.
- А свинья? - спросил я, пытаясь придать своему тону весомость.
- Свинья для поедания, - быстро ответил Квакелл, - она знает. И не возражает.
- Расскажите подробнее, сэр, - переключился я, - что всё-таки говорили люди, увидевшие на небе нечто устрашающее?
Мистер Квакелл неохотно напряг лоб:
- Я, сэр, сам-то не слышал - меня в деревне не очень чтут, сторонятся (ну я вроде как умный, а таких на селе не любят). Говорят, что сначала увидели два наших рыбака, возвращаясь ночью домой после тяжелейшей изнурительной рыбалки - они целый вечер просидели с удочками.
Шли, - говорят, - шли, как вдруг мистер Рыбакитли случайно оглянулся в сторону моего дома, весь сделался белым, встал камнем и еле слышно выдавил из себя:
- Гляди, Дибилли... дьявол!
Дибилли Чудоюдди тоже посмотрел и тоже сковался разумом - над крышей моего дома прямо в воздухе на чёрном небе висело крупное, бледное тело, похожее на человека и замедленно танцевало. И было блескучее, как будто выпущено из ада.
Обоих наших рыбаков нашла утром лежащими на дороге без сознания в обмороке жена Рыбакитли престарелая миссис Окунни Рыбакитли. Она позвала сельчан, павших сбрызнули водой, но они не реагировали. Тогда кликнули Гайку Алкашича (тоже жителя), тот пришёл, наклонился к лицу Чудоюдди и вздохнул на него со всей безысходностью. Чудоюдди, конечно, сразу очнулся. Наш Гайка, джентльмены, трезвым был в последний раз, когда впервые пошёл в первый класс. Тогда и в Англии, и в мире всё было не так - другая совсем была веха Истории. Очень-очень давно.
Тем же приёмом реанимировали и второго. Встал и тот. Они всё людям и рассказали. А этим же днём - того. Заледенели.
Сам-то я, джентльмены, нелюдим, никуда не хожу, но вот говорят, что было именно так.
- А как же преподаёте? - не удержался я, - при нелюдимости.
- А молчу по большей части. Школьники смотрят на меня, а я молчу. У нас тихо проходят уроки, с дисциплиной, - он продолжил:
- Ну а потом скончались ещё трое. Тоже увидели, тоже попадали и тоже самое потом рассказали. Перед тем как душу отбросить.
Холст подошел к мистеру Квакеллу поближе, поинтересовался:
- А если в деревню к вам придёт священник, вы пУстите его к себе на постой? Ему ведь надо будет где-то поспать. Чтоб изгнать из деревни нечисть, необходимо время. Эта работа требует усидчивости.
- Конечно, сэр, - испуганно встрепенулся Квакелл, - пусть идёт, если не побрезгует. У меня и камин для него найдётся. И воды дам, - Квакелл вопросительно согнул кисть руки, - а сказали же, что будто попы больше к нам не пойдут. Побоятся.
- Тот, кого пошлю я, - ответил Холст, - пойдёт. Это будет отважный поп.
- Ну что ж, сельчане только порадуются. Деревня у нас очень маленькая, глухая, а ночи, как назло, тёмные и холодные, как в преисподней.
Он ещё раз тревожно оглядел всех нас. Попросил с надеждой:
- Вы б, джентльмены, отпустили меня домой. Я очень хочу успеть до темноты. А идти-то пешком, голова высоко, вниз глядеть боязно. Поэтому долго придётся.
- Мне вы не нужны, - пожал плечами Бесстрейд, - я вообще привёз вас как то, что первое под руку попалось. Свидетель вы всё равно неопытный, следствие вряд ли продвинули. Вам, мистер Холст, нужен этот свидетель?
- Он будет нужен только святому Отцу. Да и то не здесь, а в селе. Правда, друг мой? - последние слова он почему-то обратил ко мне.
Я улыбнулся:
- Это весьма точное предположение.
Когда мистер Квакелл скромно ушёл, Холст приступил к Бесстрейду:
- Что, инспектор? Верите в привидение?
Бесстрейд едко похихикал:
- Ну вы даёте, мистер Холст. Верить в эту собачью чушь? Да никогда в жизни. Вот если б это всё было с четверга на пятницу - тогда другое дело. Тогда силы зла властвуют над миром. Или тринадцатого числа перед субботой. А это... бред деревенской дремучести.
- Какое же задание дал вам ваш шеф?
- Он выдал письменное. Здесь всё конкретно, чётко, по-нашему. Юридически безукоризненно. Ознакомьтесь, если желаете.
Извлёк из кармана и протянул листок мне:
- Умеете, доктор, понимать сухие документы?
Я с некоторой неохотой, но всё же прочитал вслух:
" Майору Бесстрейду. Задание на работу.
Справка:
Расползлось по краям тёмных небес зловещее, мутное предзнаменование тяжкой гибели. Ожили силы тьмы, зашевелились нечистью и насытили холодеющий воздух духом преисподней. Местечко Окраин-Глуш первым приняла на себя удар грубой руки нашего общего недруга - Сатаны.
Необходимо:
1. Разобраться.
2. Рассказать по инстанции чё и как.
(валяй, инспектор, не тяни слона за ногу)."
- Ну как вам? - хитро вопросил Бесстрейд и сузил один глаз, - как говорится - дело за малым.
Холст поинтересовался:
- А есть у вас такой малый?
- Пока, джентльмены, - инспектор вздохнул, - малых маловато. Народу не хватает, пути выбираю сам. Все мои дороги направлены в абсолютно беспорядочные стороны. Однако знаю - любая из них ведёт точно к цели.
- В Окраин- Глуш не собираетесь?
- К чему? Вдруг мы там ничего не увидим? Что тогда? А я и уверен, что не увидим. Не бывает в мире никаких призраков, и нечего мне там делать. Пусть поедет сержант Брыкссон. Ему всё равно в жизни ничего не светит.
Я не мог не вмешаться:
- Джентльмены, - вырвалось у меня, - не важно - бывают ли приведения, важно, что это приводит к окончанию людей. Мы, скромные сыщики, не можем остаться в стороне. Как соотечественники павших.
- Но вот наш друг инспектор ни в какую не хочет свидеться с привидением, - пожаловался Холст, - наверно, презирает.
- Ну что вы, что вы, - быстро отверг Бесстрейд, - я к любому призраку с уважением всегда. Но мне необходимо сохранять психику, для Британии - условие важное, и это сильно меня тормозит. Но к развязке я подоспею обязательно.
Бесстрейд без удовольствия посмотрел на одного из сержантов:
- Брыкссон, вы боитесь ночных призраков?
Брыкссон был наготове и ответил моментально:
- Пока не знаю.
- А если увидите?
- Ну всё зависит от его намерений. И от того, вооружён ли он. На случай рукопашной - здесь, я думаю, окажусь половчее. Призрак - это же просто мёртвый человек, но он частично оживший и потому ночами подвижен. А блуждающих мёртвых стоит ли бояться?
Я заметил как Бесстрейд в страхе приоткрыл рот и заметно дрожит одеждой. А сержант продолжил суждение:
- Опять же: если мужской призрак - это одно, а с женским... и замутить чего-нибудь эдакое можно. Я слыхал, некоторые мисс привидения вполне темпераментны в смысле взаимопроникновения. Я же неженат.
- Это весьма кстати, - произнёс Холст, - как раз холостяк здесь и нужен. Вы когда-нибудь трудились в актёрской самодеятельности?
Сухой, ходощавый, с длинной шеей Брыкссон заулыбался:
- Такое было. В школьном драм-кружке я играл роль тыквы.
Я посмотрел на него недоверчиво:
- Небось тот ваш спектакль был посвящён тыквенному неурожаю? Странно, что вам не предложили роль морковки.
- Роль морковки у нас тогда досталась одной небольшой девочке-толстушке. А почему вам это интересно?
Холст стал многозначительным человеком и даже отодвинул кисть с трубкой:
- Это потому, сержант Брыкссон, - наставительно сказал он, - что вам завтра надлежит выехать в местечко Окраин-Глуш и сыграть свою роль.
Брыкссон оживился в предвкушении пользы государству:
- Я там стану тыквой?
- Нет. Вы должны там быть изгнанником из семьи. Приедете на велосипеде и всем расскажете, будто вас прогнала обезумевшая жена, и вы ищете в глуши какое-либо прибежище. Скажете, что вам нужен угол и что вы готовы за него щедро платить. Деньги вам даст Скотданд-Яд. Инспектор, я угадал?
Бесстрейд кашлянул, чтоб выдумать возражение, но Холст ему помог собраться с мыслями, добавив:
- И велосипед тоже.
И Бесстрейд возражать отказался - он очень обрадовался, что самому ему ехать на погибель необязательно.
- А чем он там займётся? - по-деловому усевшись в кресло, осведомился инспектор, - ну кроме того, что непрерывно скулить и жаловаться на оголтелую супружницу.
- Он будет круглосуточно наблюдать за происходящим. Разумеется, делать это незаметно для жителей и ничем себя не выдавать. Брыкссон, слышите? Если раскусят, что вы из полиции - это будет провал. Вся операция рухнет.
- Не раскусят, - энергично заверил сержант, - для бОльшей достоверности, я думаю, мне даже следует не надевать полицейский мундир.
Он, ища одобрения, посмотрел на Бесстрейда.
- Пожалуй, да, - согласился инспектор, но после определённого раздумья.
Холст продолжил инструкции:
- В пяти милях от деревни есть почтовое отделение и телеграф. Будете шифрованным текстом отправлять инспектору телеграммы со сведениями.
Шифр подобного свойства, надеюсь, в Скотланд-Яде есть.
- Не беспокойтесь, мистер Холст, - подтвердил Бесстрейд, - наш шифр не разгадать никогда и никому. Даже сатане. Я буду отправлять сержанту ответы. Верно?
- Ни в коем случае. Ваша задача - не подавать никаких признаков существования. Телеграммы читайте и тут же уничтожайте. Не перепутайте только последовательность.
- Сделаю, - по-деловому обещал Бесстрейд.
- В нужное время я скажу вам, что надо будет сделать.
Бесстрейду не понравилось последнее сообщение, и Холст это заметил:
- В нужное время мы с вами решим, что надо будет сделать, - поправил сам себя Холст, и Бесстрейд моментально приобрёл ещё более вальяжную позу.
•••
Мы поговорили ещё с полчаса, и Бесстрейд, полный оптимистического настроя по случаю участия в деле Холста, вместе со своими сподвижниками грохоча укатили.
Я тоже несколько приподнялся духом - мой друг, наконец-то, заинтересовался этими жуткими событиями, и мы вместе с ним непременно что-нибудь должны будем прояснить.
Всю предыдущую неделю я его редко видел - он всё время болтался где-то по театрам и операм, я принимал своих болеющих пациентов. Теперь нам предстояло общее неизвестное дело.
- История, конечно, темноватая, - с невесёлой усмешкой сказал я, - всё это слишком уж как-то загадочно и смутно.
Холст не ответил, но по лицу я понял - он согласен.
- Послушайте, Холст, - спросил, я чуть задумываясь, - а вы доброму мистеру Квакеллу зачем-то говорили про священника, якобы он может прийти, и его надо приютить. Вы действительно знаете такого святого отца?
- Да, конечно. Иначе зачем бы я о нём говорил.
- И уверены, что он туда пойдёт?
- Очень надеюсь, Вотштон. Священник там сейчас крайне необходим.
Я неуверенно покачал головой.
- У меня-то как раз есть большие сомнения на этот счёт.
- Что необходим?
- Нет. Что пойдёт.
Холст глянул на меня с сожалением:
- Что, уже отказываетесь от дела?
Я его не понял.
- Почему же отказываюсь. Я как раз наоборот. Всей душой. Но вот священник? Он кто?
Холст стал внимательнее:
- Святой отец - это вы, мой друг.
Я осел. На первое, что попалось. Прямо на стульчик для обуви.
- Время для шуток разве? - укоризненно и с напряжением спросил я, - Холст, перестаньте заниматься смехом. У нас же серьёзные намерения.
- Вот уж не думал, - огорчился Холст, - что в последний момент вы пойдёте на попятную. Я-то на вас надеялся.
- Что значит "надеялся"? - возмутился я, - как это мне вдруг попом? Надо найти настоящего. Сходим в аббатство, поговорим с людьми.
- Вы, мой друг, перешли на чушь. Мне в деревне не чужой аббат нужен, а именно вы. Чтоб информировали меня обо всём.
Мне стало совсем не по себе.
- Надо понять, что вы сами туда ехать не собираетесь?
- Именно, мой друг. Так и надо понять.
- Но почему? Я думал, мы бок о бок...
- Ну, во-первых, меня там кто-нибудь узнает - это сразу всё сорвёт, а во-вторых - и это самое главное - у меня восемь незаконченных скрипичных этюдов. А уже осень.
Я неприятно пал духом.
- Но это... невозможно. Я не могу изображать Святого Отца. Я ничего не знаю из религии, я не произнесу ни одного церковного слова, я, в конце концов, ни внешности соответствующей не имею, ни одежды.
- Одежда и внешность вам будет. У меня есть и грим, и сутана. Молитвенник я тоже вам дам. За ночь проштудируете - наизусть и заучите. Так что затруднений никаких.
- И что я, по-вашему, должен там делать?
- Тоже наблюдать, и тоже не выдавая себя. Будете ходить по всем домам подряд и выкуривать из них нечисть. Всем необходимым для этого я вас обеспечу.
- И кадилом?
- И кадилом. Без кадила в этом деле никак. Заодно посмотрите в домах, кто чем дышит.
Я напряжённо видел пол и кусал губы.
- Но я буду вынужден дымить.
- Вот и посмотрите.
Мне пришлось в полном смятении походить кругами и закурить для успокоения сигару. Ни одной радости от перспективы передо мной не было.
- Может, и призрака ночью увидеть посчастливится, - добавил Холст, - уж очень как-то похоже, что он действительно существует. Как у вас с нервами?
Я отрывисто глянул в его сторону.
- Может быть, - ответил через нос.
Потом несколько раздражённо продолжил:
- И тоже мне надо будет ходить за пять миль и давать вам шифрованные телеграммы? Так что ли?
- Зачем же? У нас с вами есть Клюнни.
- Ч-чего?
- Это забавный такой ворон. Он будет доставлять мне ваши письма. Привяжете к нему листок и отпустите. Он полетит прямо ко мне.
- Вы и вОрона мне в дорогу подсунете?
- Нет. ВОрона будете ждать в условленном месте.
- Это ещё где?
- Запоминайте. Как только хорошенько стемнеет, вам нужно будет направиться на кладбище - люди вам подскажут где оно. Кладбище пересечёте по диагонали; будете идти - старайтесь не задерживаться (при остановке могут возникать незнакомые ощущения, и лучше их не испытывать), на самом краю, где кладбищенский забор как бы уходит в землю, смотрите внимательней - увидите камень. Это вход в могилу. Войдёте внутрь.
- В могилу?
- Да. Могилой называют небольшую пещеру, ничего особенного. У вас будет фонарь, поэтому довольно быстро увидите там на полу истлевший человеческий скелет. Не удивляйтесь: это умерший сто лет назад старый монах - он повесился там. Сядете рядом с ним и легонько свистнете. Клюнни через открытый вход к вам и влетит. У вас будет корм для него - специальные шарики из толчёных насекомых, они не тяжёлые, я вам их сегодня дам. Привяжете к ворону письмо, он улетит, и вы свободны.
Пойдёте проситься на постой к сэру Квакеллу.
- Но чёрт возьми, он узнает меня!
Холст похлопал меня по плечу:
- Ну уж вы как-нибудь постарайтесь, чтоб не узнал. Включите актёрский талант. Следите за гримом. Всё в ваших руках.
Он со вздохом и сожалением ещё раз критически посмотрел на меня:
- Н-да, друг мой.... Идёте, прямо скажем, не на именины. Я б и пенса ломанного не дал за вашу безопасность. Но... дело есть дело.
(потом)